Разрушение Дьявольского Акра (ЛП) - Риггз Ренсом - Страница 58

Мы выбежали на поляну. Впереди тропинка разветвлялась налево и направо. Поскольку мы с Эммой ехали на переднем коне, решение было за нами. Над нами раздался визг, и я поднял глаза, чтобы увидеть, как две имбрины повернули влево, но как раз в этот момент слева от нас, довольно близко, я услышал крик пустоты. О лево не могло быть и речи.

— Туда! — крикнул я, и Эмма натянула поводья.

— Не туда! — крикнул конь.

Еще одного воя слева было достаточно, чтобы убедить его. Мы свернули направо, остальные последовали за нами.

— А пустоты стали быстрее? — сказала Эмма, и мой подбородок уперся ей в спину, когда я кивнул и повис, полузакрыв глаза. Если кто-нибудь из лошадей споткнется или упадет, мы станем закуской для пустот.

На минуту нам показалось, что мы их потеряли. Лес поредел. Мы выскочили из-за деревьев на залежное поле, откуда открывался широкий вид. Слева простиралась широкая полоса полей. Справа, вдали, окутанный клубами черного дыма, виднелась туча грузовиков и танков. Я сразу понял, что находится за ними, потому что теперь я мог услышать выстрелы.

— О Боже, — сказала Эмма, — это не… не то, о чём я думаю?

Черт возьми. Окопы.

Это был 1916 год в петле мисс Крачки, на два года раньше, чем у мисс Ястреб. Война была перемотана назад, и фронт регрессировал так, что мы оказались за линией британского фронта. Снова.

— Налево! — крикнул я, но тут же был опровергнут другим криком сверху: имбрины подгоняли нас вперед. Это был путь, который обошел бы сражение, но только чуть-чуть. — Забудь! Прямо!

Затем хор леденящих кровь воплей вторично возразил мне. Пустоты теперь тоже вышли из леса и поравнялись с нами слева. Далеко слева от нас, но быстро передвигаясь к нам приближался клубок вращающихся языков.

Моя конь не нуждался в указаниях. Он свернул вправо, и остальные последовали за ним. Пустоты гнали нас вперед. И да, они стали быстрее. Если пустота, с которой я сражался в Акре, была версией 2.0, то эти — 2.1.

Я услышал, как кто-то кричит: «Ну, ну!» Это была одна из лошадей, пришпоривавшая остальных. Каким-то образом, напрягаясь и уж блестя от пота, они смогли разогнаться еще быстрее. Имбрины начали визжать, встревоженные тем, что мы направляемся к фронту, но мы ничего не могли с этим поделать, кроме как броситься в непобедимую схватку с пустотами. При прочих равных условиях я бы рискнул на поле боя.

Сквозь грохот копыт и вой я услышал, как Джулиус крикнул Горацию: «Держи меня крепче», и, обернувшись, увидел, что он снова отпустил поводья и поднял обе руки. На этот раз он держался тверже, его колени сгибались и разгибались в такт лошадиному ритму. Он начал вытягивать свет из воздуха, оставляя за нами широкую черную полосу. Я надеялся, что это даст нам хоть какое-то прикрытие, относительно достаточное, чтобы мы могли свернуть с фронта так, чтобы пустоты не увидели, куда мы ушли.

Так мы и ехали, таща за собой тьму, как капюшон. Грохот бомб и пулеметных пушек становился все громче. Мы миновали еще несколько грузовиков, небольшие танки и группу потрясенных солдат, которые могли бы выстрелить в нас, если бы наш след не ослепил их.

— Теперь — налево! — крикнул я Эмме, потому что надеялся, что позади нас достаточно темно, чтобы замаскировать изменение направления, и потому что если мы пойдем прямо, то попадем в ничейную землю, где что-нибудь столь странное, как движущийся ковер ночи, наверняка привлечет бурю выстрелов.

Мы с Эммой свернули влево, но мгновение спустя наша лошадь заржала и резко остановилась перед стеной припаркованных танков, едва не сбросив нас со спины. Остальные лошади сгрудились позади нас.

— Назад, в другую сторону, — крикнула Эмма, но когда Джулиус немного вобрал тьму, мы увидели, что два танка и военный транспорт только что столкнулись в темноте позади нас, блокируя наш побег.

— Еще, — прогремела Себби голосом огненной женщины. — Возьмём весь свет!

И вместе пожиратели света собрали почти каждый фотон вокруг нас, и мы погрузились в полный мрак.

Перепуганные солдаты кричали друг на друга. Я слышал, как в темноте колотятся пустоты, не близко к нам, но и не достаточно далеко, чтобы мы могли чувствовать себя комфортно. На мгновение они были сбиты с толку и ослеплены, и я догадался, что интенсивные запахи поля боя — пороха, дизельного топлива и смерти — запутали наши странные следы, которые мы оставили для них.

Затем в руках Нур расцвел свет, который осветил ее орлиные черты и небольшое пространство вокруг нас.

— Потуши его! — сказал Енох. — Пустоты увидят.

— Далеко, отсюда не видно, — успокоил его Джулиус. — Моя темнота густая, как гороховый суп.

В поле сияния Нур ввалился молодой человек в форме. Его глаза были похожи на блюдца, а губы дрожали, когда он смотрел на нее сидящую верхом.

— Я что, умер? — он спросил. — Это рай или ад?

— Эти пустоты надолго не задержатся, — сказал я, игнорируя его. В моем животе компасные точки боли, которые представляли собой сами пустоты, перестали блуждать вокруг и теперь вновь приближались. — Они снова учуяли наш запах.

— Тогда выхода нет! — воскликнул Гораций.

— Может быть, — сказала Нур. Ее взгляд упал на ближайший аппарат, примитивную громаду из металла и протектора, маячившую на краю ее поля света. Она встретилась взглядом с молодым солдатом.

— Ты умеешь водить эту штуку?

Он попытался заговорить, но не смог. Вместо этого кивнул.

— Хорошо. — Нур перекинула ногу через седло и спрыгнула с лошади. — Нас нужно подвезти.

Енох разинул рот.

— В этом?

— Это потрясающая идея, Нур, — сказала Эмма и тоже спешилась, потом взглянула на Еноха. — Если только ты не предпочтёшь побегать по ничейной земле в одном свитере Горация, чтобы поостанавливать пули.

Мы все слезли с лошадей.

— А как же мы? — спросил конь, на котором я ехал.

— Подождите, пока мы не уберем с пути пустот, а потом бегите! — сказал Нур.

Молодой солдат уже забирался в танк. Мы побежали за ним. Из темноты вокруг нас собрались солдаты в противогазах, чтобы посмотреть. Должно быть, они думали, что видят сон.

— Сначала самые маленькие! — сказала Нур, подталкивая Себби к танку. — Откройте нам!

Молодой солдат отодвинул засов и распахнул люк танка.

— Ты уверена, что мы все там поместимся? — спросила Бронвин.

— Свернёмся, если понадобится, — сказал Гораций. — Другого выхода нет.

Молодой солдат помогал нам по одному. Мы с Нур были последними, и когда Нур забиралась внутрь, солдат спросил ее: «Вы ангелы?»

— Конечно, — ответила она, и тут мы услышали нечеловеческий вой пустоты. Они были близко и быстро приближались. Краска, прилившая к щекам солдата, исчезла. — А это, — сказала она, — «дьяволы».

И люк захлопнулся над нашими головами.

Парадоксально, но внутренняя часть танка времен Первой мировой войны выглядела так, как будто она была предназначена для убийства своих пассажиров точно так же, как внешняя была предназначена для убийства врага. Хотя мы были набиты, как сардины в бочке, места хватало всем, но дышать было трудно из-за паров двигателя, и трудно было слышать из-за рева двигателя, и трудно было видеть, потому что в броне были только отверстия для видимости.

Молодой солдат втиснулся на водительское сиденье. Остальные втиснулись в крошечные отсеки вокруг него, предназначенные для артиллеристов и заряжающих снарядов, и начали выкрикивать противоречивые приказы.

— Возвращайся тем же путем, каким мы пришли!

— Езжай туда, где нет пустот!

— Нет, следуйте за имбринами!

— Как? Отсюда их не видно!

Наконец Бронвин крикнула, призывая к тишине:

— Пулеметные снаряды убивают пустот, не так ли?

— Думаю, да, если выстрелить им в голову. Тело у них бронированное.

— А они не уничтожат танк? — это было адресовано молодому человеку на водительском сиденье.