Волчица для императора чудовищ (СИ) - Ибис Александра - Страница 15

Император Мануэль обожал свою жену. Красивая, умная, умеющая быть и приветливой, и очаровательной, и жестокой, когда потребуется. Она прекрасно подстраивалась под обстоятельства, держала лицо, ходила с прямой спиной, которую ничто было не способно согнуть. Справлялась с любыми проблемами, давала мужу прекрасные советы, любила детей. Однако Ригитан, её старший сын, её маленький, не менее умный, чем она, принц, был уверен, что мать не любила супруга, хотя никак этого не выказывала. А однажды, думая, что он спит, сидя в детской с книгой в руках, следя, чтобы дети, особенно двухлетний Рафаэль, не дурачились, а спали, она сама тихо призналась во всём. Рассказала и о былой любви, и о том, что, как бы того ни желала, не может заставить себя почувствовать любовь к супругу. Что винит его в душе, что он так быстро разрушил её сказку и заставил повзрослеть. Видимо, ей нужно было выговориться хотя бы так, думая, что дети её не слышат. Рафаэль и не слышал, а даже если бы слышал, не сумел бы понять ничего. А вот умный Ригитан понял и запомнил.

Когда император закончил свой рассказ, я обнаружила, что перебираю в руках его мною же и острижённые чёрные нити волос, а он мне это отчего-то позволяет. На сей раз, мужчина не помешал мне слезть с его колен и отойти в сторону – я не решилась сесть рядом. Я… смотрела на него.

Ригитан, стоило мне уйти, упёр локти в колени. Я вспомнила, что он назвал это место, эту маленькую уютную сказку, «Комнатой скорби». Мне стало понятно, почему: сильное, несгибаемое, красивое чудовище, которого ненавидят во всех девяти белых королевствах и, возможно, даже где-то на территории его собственной империи, хотелось… пожалеть. Вновь запустить пальцы в столь привлекающие меня волосы, прижать к своей груди, ощутить его тепло и поделиться своим. Возможно, это всё моё воображение, которое всегда было непозволительно развитым для деревенской девчонки, но я отчётливо увидела за его согбенной спиной её. Рыжую, красивую женщину, с печалью в голубых глазах. Я видела, как она обнимает его, как любит, как хочет ему что-то сказать, но как будто одёргивает себя. Я нарисовала её себе чуть более взрослой, чем Арлана. Маму трёх моих навязанных врагов.

- Почему вы привели меня сюда? – осторожно спросила я, чувствуя, как моё лицо искажает от неконтролируемой жалости, словно я смотрю не на императора-врага, у которого всегда было всё, чего не было у меня, а на побитого жизнью уличного щенка. – Туда, где вам тяжело находиться, где вы такой…

Я хотела сказать «беззащитный», но подавилась этим словом. Он не беззащитный.

- Какой? – император резко вскинул голову.

- Человечный, - испуганно выдохнула я, так как зверь внутри почувствовал исходящую опасность раньше человеческого тела. Ригитан выглядел спокойно, но определённо был готов напасть в любой момент.

- Не лучший способ доказать, что вы бесчувственный монстр, - выдала я. – Что мне не следует и пытаться бороться.

- За меня? – он усмехнулся.

- Вы прекрасно знаете, что дело не только в вас.

Во рту внезапно пересохло. Мы смотрели друг на друга, при этом я была выше него. Я стояла, он сидел. Мои глаза были неестественно жёлтыми, изменёнными против моей воли, его – цвета понравившейся мне сладкой карамели, никак не соответствующей его натуре. Мы были двумя разными чудовищами. Я почему-то тяжёло дышала.

Император сорвался с места, остановившись практически вплотную ко мне. Его рука медленно подняла мою ладонь и поднесла к обжигающе горячим губам, словно я была придворной леди. В комнату постучали.

- Предыдущие покои моих фавориток не имели кабинета, - удерживая мою руку, сказал мужчина. – Рафаэль сказал, что ты любишь истории и что тебе нравится учиться. С сегодняшнего дня, будешь заниматься здесь. К тебе будут приходить учителя, а ещё я приставил охрану. Они проведут тебя, куда потребуется, когда понадобиться.

Он погладил мою ладонь большим пальцем и отстранился. Когда Ригитан покинул комнату, вошёл невысокий человек, почти старик, а прежде чем дверь закрылась, я увидела уже знакомых мне двух воинов, что были при Рафаэле.

Так я стала заниматься в главной сокровищнице императора, хранилище историй и сердце его матери, которую он, что бы ни думал, любил, так как так рассказывать о ней, как говорил он, с теплом и болью, мог только любивший сын.

Глава 7. О болезни, яде и предательствах

Прошло две недели из моего декабрьского срока пребывания в империи, а я так больше и не видела императора. Если, проживая в покоях Рафаэля, я точно знала хотя бы то, что мне предстоит познакомиться с его братом, то сейчас, постоянно находящаяся в обществе охраны и учителей, я не представляла, что должна делать дальше. Далеко за стенами дворца была война, смерть, те, против кого я должна бороться, и те, кому я должна служить, а я… Я купалась в роскоши: спала на огромной кровати, ела из золотых тарелок, носила шелка. Я чувствовала, что поступаю неправильно, но… мне так нравилось то, что представало перед глазами каждый день.

Моими учителями были лорды и леди. Люди умнее меня, образованнее, лучше… Они не вызывали страха: они вызывали взбудораженный трепет. Они не отмахивались от вопросов – они слушали и отвечали на них.

У меня почти не было времени на сны, но когда такие моменты наступали, просыпаясь в ночи от очередного кошмара, порождённого моими воспоминаниями, переживаниями и совестью, я не старалась вновь заснуть: я училась, доставая из-под подушки книги, что взяла из старого кабинета императрицы. Выделенные мне комнаты были меньше тех, что принадлежали Рафаэлю и императору, в них, как и сказал Ригитан, не было кабинета, но даже так они казались мне огромными и роскошными, хотя, по словам даже охраны, были простейшими. Две комнаты: спальня и гостиная. Стены из камня, без рисунков, словно я оказалась в древних пещерах. Такое впечатление усиливал камин в гостиной, пред которым лежала медвежья шкура. Я устраивалась на ней и тренировалась в чтении. Вслух, про себя, но я старалась заставить себя сложить буквы и слоги в слова, хотя многие просто не могла узнать. Я осторожно подчёркивала их тонким угольком.

В ту ночь разразилась страшная гроза. За окном стучало и гремело, и, едва я прикрывала веки, как видела огонь пожара, разгоревшегося от магических огненных шариков чернокнижников. Я слышала скулёж горящих заживо оборотней и видела себя, придавленную мёртвыми телами воинов врага. Они повалили меня на землю, и мне пришлось отбиваться зубами и когтями, стараясь в лежачем положении перекинуться в волчицу. Одного удалось пришибить лапой, другому прокусить горло, но откуда-то стороны прилетело отшвырнутое тело, и меня придавили три мертвеца. Их кровь заливала мне глаза и рот.

Я заорала, запутавшись в одеяле и свалившись с постели. Длиннющее одеяло на пуху смягчила моё падение на холодный камень. Я испуганно таращилась на серый, в ночной темноте казавшийся чёрным потолок. Никаких трупов. Никакого сражения. Это уже прошло.

Но лишь для меня: для других эта война продолжалась, хотя я знала, что Рафаэль старался избегать крупных сражений и нападать преимущественно на воинов-магов, а не на оборотней. Но их приходилось ранить. Это я знала от него самого и от Арланы. Ригитан не появлялся, хотя все учителя для меня были отобраны лично им, и ему докладывали о моих успехах и передвижениях. Однако заставить его видеться со мной… никто был не в силах. Арлана переживала из-за своей помолвки, Рафаэль – из-за войны. Они тоже постоянно пропадали, потому не могли следить за моим общением с их братом. Когда я спросила, как Рафаэлю удавалось выделять мне время до этого, он отмахивался, мол, нечего мне этим голову забивать, лучше учиться и быть готовой к тому, что его братец что-нибудь выкинет.

Я завязала волосы в хвост, накинула поверх ночной рубашки мягкий халат и вышла в гостиную. Огонь в моём камине, как всегда горел: к моим крикам по ночам все уже привыкли, и домашнее тепло ожидало меня. Однако не успела я устроиться на шкуре с книгой сказок, как дверь в мои покои резко распахнулась, и я увидела мокрого с головы до ног Рафаэля, с рук которого на пол капала алая кровь вместе с водой.