Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Юзефович Леонид Абрамович - Страница 1140

— Ваши намерения мне неинтересны. Где находилась ваша база?

— Где-то на окраине Минска. Точного адреса я не знаю. Но могу показать.

— Хорошо. Поедете с моими людьми.

Отправив айнзатц-команду вместе с Чудновым, Цубербиллер засел за телефон. Сделав дюжину звонков, он положил перед собой лист чистой бумаги и исписанный блокнот. Дело о крушении эшелона WZ 4/771 прояснялось довольно быстро. Этот русский лейтенант дал хороший ключ. Теперь надо было во что бы то ни стало найти этого псевдомайора Вебера. В минском гарнизоне оказалось четыре Вебера, но ни один из них не был майором и в день гибели эшелона все четверо находились в своих подразделениях. В сводках о без вести пропавших значился майор Вальтер Вебер и его водитель, рядовой Бенке. Именно документы Бенке и были обнаружены на теле убитого русского водителя. Значит, русский лейтенант не солгал: Вебер!

Взрыв в эшелоне был внутренним. Вебер мог заложить адскую машинку в вагон и покинуть эшелон. Не камикадзе же он, в самом деле, чтобы ехать в обреченном поезде? Но тогда зачем его ждал в Борисове другой диверсант? Цубербиллер заглянул в блокнот — «Лобов». Шеф гестапо меланхолично нарисовал на листе паровоз с вагончиками. Внутри одного из них изобразил черного человечка. У человечка было три пути: ехать до Борисова, заложить мину, спрыгнуть с поезда — либо до Борисова, либо после него — смотря по тому, где он намеревался произвести взрыв.

«Взрыв произошел в трех километрах от Борисова. Значит, Вебер успел покинуть поезд незадолго до взрыва, а потом добраться до Борисова. Это заняло бы у него не больше часа. Почему же он не вернулся на базу, где его ждали?» Цубербиллер нарисовал человечка в квадратике, которым он пометил город Борисов. «Здесь у Вебера было два пути: либо уехать в неизвестном направлении с поджидавшим его там Лобовым, либо Лобов по какой-то причине не смог его увезти из Борисова, и Вебер остался в городе. Скорее всего именно так и произошло». Цубербиллер обвел квадратик красной чертой и поставил знак вопроса. «Не исключено, что он мог остаться в уцелевшей части эшелона и потом вместе с ним прибыть в Борисов».

Цубербиллер позвонил в Борисов и распорядился провести тотальную проверку всех жителей города и всех офицеров, которые находятся сейчас там. Сообщить ему список раненых из числа тех, что были доставлены после крушения и размещены в борисовском госпитале.

Айнзатц-команда оцепила дом Гиппенрейтера и тщательно обыскала хату, баню и все сараи. Перепуганная Двойра (муж был на рынке) бойко отвечала на все вопросы. Да, стояли у них на постое немецкие солдаты. Да, был среди них майор, который хорошо говорил по-русски. Но как уехал четыре дня назад, так и не появлялся. Вещи его остались. Двойра благоразумно умолчала о возвращении Лобова.

Обыск и осмотр вещей Вебера — смены белья, полевого бинокля «Цейсс» да бритвенного прибора — ничего не дал. Все это были вещи настоящего майора Вебера. Двойра нашла еще его офицерский плащ.

— Юде? — спросил ее начальник айнзатц-команды.

— Найн, найн! — замахала руками Двойра. — Караимы мы! Вот и документ у нас есть! Адонамй Яшума хамашимах!

Офицер прочитал бумагу, недоверчиво скривил губы, но ничего не сказал. У него сейчас было другое задание, не имевшее отношения к «окончательному решению еврейского вопроса». Он забрал бинокль, бритвенный прибор и плащ, оставил двух человек в засаде и вернулся на доклад.

Тем временем Цубербиллер получил список пострадавших при взрыве в эшелоне. Майор Вебер в нем не значился. Но зато начальник борисовского госпиталя сообщил, что пятеро пассажиров эшелона W 4/771, получивших особо тяжелые повреждения, были переданы в санитарный поезд болгарского Красного Креста. У Цубирбиллера была волчья хватка, и он немедленно навел справки о болгарском санитарном поезде. Поезд вышел из Варшавы и был на подходе ко Львову. Надо было подождать не более пяти часов.

Когда Борух вернулся с рынка, перепуганная Двойра отвела его в баньку и рассказала про утренний «жах» и как их спасла ее «караимская» справка.

— У нас жили бандиты, Борух! И немцы их ищут!

— Бандиты ищут бандитов, а честных людей отправляют в гетто, — резюмировал Борух. — Нам надо тикать отсюда! И как можно скорее.

— Надо тикать к тете Асе в Оршу! Я тебе сразу говорила.

— Ага. Твоя тетя Ася давно уже держит нам место в гетто. Тикать надо в Раков.

— А кто нам держит место в Ракове?

— У нас там есть знакомая душа — ксендз. Возможно, он отвезет нас на своей машине в Новогрудок. Это ближе, чем Орша.

Двойра задумалась и просияла:

— В Новогрудке у меня есть тетя Бася!

— Вот видишь, и ты столько лет молчала про нее! Она будет так рада увидеть свою племянницу!

— А в Новогрудке есть гетто?

— Гетто сегодня есть везде, где есть евреи. Но мы теперь караимы, и потому надо держаться ближе к Литве, к Тракаю.

— А ты знаешь караимский язык?

— Немцы его тоже не знают. Но у нас есть документ.

— Борух, разве ты забыл, что бьют не по паспорту…

— Не забыл. Но лучше вспомни, нет ли у тебя в родне караимов?

— У меня их столько же, сколько у тебя калмыков. Но тетя Бася нас примет, хоть мы и караимы! Дай Бог ей здоровья и многих лет!

— Дай Бог! Хорошо, когда мы думаем вместе. Дай, я тебя поцелую!

— Я тебе не противна после этого бандита, который меня изнасиловал?!

— Бедная девочка, тебе столько пришлось пережить! Иди, я обниму тебя!

Офицер гестапо встретил болгарский санитарный поезд во Львове и тут же потребовал регистрационный журнал. Записи в журнале делал болгарский санитар на болгарском языке. Он не очень разбирался в чинах вермахта, и поэтому всех записал как «нем. офиц.». Фамилия «Вебер» начиналась с кириллической буквы «В», которую офицер прочитал как немецкое «В» — Бебер. Телефонная связь между Львовом и Минске была не очень надежной. И сквозь треск и шипенье в трубке Цубербиллеру послышалось — Бибер. Именно так он и пометил себе в блокноте. Майора Вебера в болгарском санитарном поезде не было. Один черт знал, куда он провалился!

Но тут в Орше произошла новая железнодорожная диверсия, и Цубербиллер решил искать майора Вебера в Орше. Ведь тому ничего не стоило перебраться туда из Борисова даже пешком. А уж если его поджидала там машина… Как же он сразу не догадался, что именно Орша, мощный железнодорожный узел на пути к Москве, привлечет внимание главаря «Кобры»?! И в Оршу полетели строгие директивы…

В засаде немцы просидели у Гиппенрейтеров двое суток, а потом неожиданно покинули дом. Борух и Двойра, не дожидаясь новых визитов, тут же стали собираться в дорогу. Взяли только самое необходимое, погрузив узлы на старый ржавый велосипед без цепи. Они везли его по очереди, как тележку, до самого Ракова, и к вечеру уже были у ксендза. Тот встретил по-родственному, но поспешил утром пристроить их на подводу, которая шла в сторону Воложина. И только на третьи сутки кружным путем Гиппенрейтеры добрались до Новогрудка. Тетя Бася была жива и здорова и отвела им комнату в своем каменном доме напротив усадьбы Адама Мицкевича.

Борух нашел на чердаке у тети Баси старую катаринку[159], наладил ее и теперь пел под нее песенки на городской площади:

Он переделывал слова, и блатная припевка обрастала бесконечными куплетами: