Тайный "цветок" моего отца (СИ) - Вкусная Анастасия - Страница 15

— Пойдем в спальню.

Пытаюсь кое-как вытереть нас обоих полотенцем, но Поппи возмущенно противится. Хватает за руку и тащит из ванной. Послушно иду за ней, я очень доволен происходящим. Около кровати она просто толкает меня на простыни и моментально забирается сверху. Я вовсе не против, но сегодня она какая-то другая, и это слегка озадачивает.

Пенелопа целует — долго, жестко, как-то отчаянно. Чуть прикусывает губы, впивается ногтями в плечи, скользит по члену промежностью. С радостью сдаюсь ее инициативе, закрываю глаза и просто наслаждаюсь происходящим. Спорить сейчас — точно не лучшее решение.

— Резинки где? — отрывается от меня на секунду.

— В тумбочке, — нехотя выныриваю из эйфории.

Поппи находит презерватив, как и в прошлый раз ловко справляется с ним и снова садится на меня. Помогаю ей устроиться на члене поудобнее и вновь проваливаюсь в потрясающие ощущения. Церемониться со мной, видимо, не собираются, немного чувствую себя тренажером. Но тренажером, которому чертовски нравится. Опускаю ладони на тонкую девичью талию, так ее ритм чувствуется сильнее. Хочу участвовать в процессе, а не только лежать. Начинаю подаваться навстречу, еще ускоряя нас, делая наши движения более резкими, рваными, жадными.

Понимаю, что Поппи вот-вот сорвется с оргазм. Сам еще не очень готов к финалу — не сильно люблю эту позу и женское доминирование в принципе. Сажусь и, придерживая Пенелопу под поясницу, аккуратно укладываю на спину. Она возмущенно распахивает глаза, зрачок широкий. Сразу же целую, чтобы отвлечь от моего самоуправства. Снова вхожу, двигаюсь жестко и быстро — есть у меня догадка, что Поппи именно так и любит. Через пару минут получаю подтверждение этой теории, наблюдая за пиком партнерши. Пенелопа извивается подо мной, сжимает бедрами мои бока до боли, хрипло стонет, вцепившись пальцами в простыни. Ее удовольствие дико заводит, ускоряюсь еще, продолжая неотрывно следить за лицом Поппи. Кончаю, когда она уже почти затихает обессиленная.

Едва освободившись от меня, Пенелопа сворачивается клубочком. Постепенно ее дыхание выравнивается, готов спорить она спит… Вот что за женщина?! А поговорить? Накрываю ее покрывалом и топаю в ванную. Я весь мокрый от пота и ужасно хочу пить. Успеваю сделать несколько рабочих звонков и ответить на пару писем, когда слышу, что Поппи тоже встала и закрылась в ванной. Нужно подумать об обеде. Предложу сходить в местный ресторан, а то подумает, что всю неделю собираюсь держать ее в номере.

Вскоре Поппи появляется в гостиной. На ней снова банный халат, и уверен, под ним опять ничего. Считает меня таким маньяком, что не хочет тратить время на одевание-раздевание? Возможно, права — в голову моментально начинают лезть не слишком приличные мысли.

— Есть хочу, — жалобно выдает она и падает рядом со мной на диван; слова подкрепляются просительным взглядом.

— Одевайся. Давай сходим в ресторан.

Коротко целую, чтобы ненароком слишком не увлечься. Пенелопа радостно соскакивает и убегает в спальню. Как ее просто обрадовать, оказывается… Когда возвращается, поначалу просто теряю дар речи. Футболка, короткая юбка в складку и белые кеды. Волосы распущены и только по бокам подхвачены в тонкие косы. Косметики ноль, зато настроение, судя по улыбке, прекрасное. Пенелопа сейчас похожа на беззаботную студентку. Очень красивую и очень сексуальную студентку. Начинаю ревновать заранее, ведь от этой девушки просто невозможно отвести взгляд.

Мои опасения оказались верными. Едва вышли из номера, Поппи тут же попала в лавину мужского внимания, заинтересованных взглядов и наверняка не слишком приличных мыслей. Все встречные, от сотрудников отеля до таких же отдыхающих, пялились на нее, и это жутко злило. Обнял девушку за талию, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что она свободна. Впрочем, Пенелопа, кажется, и не замечает повышенного внимания со стороны мужчин. Наверное, привыкла. Моим собственническим действиям сопротивляться не стала, поэтому мы медленно идем, тесно прижавшись друг к другу.

В ресторане все становится еще хуже. Пока Поппи беззаботно ест, я, как идиот, меряюсь злыми взглядами с парочкой чрезмерно настойчивых болванов. Это не очень помогает, потому что один из них все же отваживается передать через официанта слова восхищения и пирожное. Велел отнести обратно и больше не беспокоить нас подобным. Проследил, к какому столику отошел официант, и поднялся.

— Андрес, не надо! — Пенелопа схватила за руку, посмотрела снизу вверх испуганными глазами. — Не обращай внимания. Пожалуйста!

Сел на место. Понял, что отказать ей не смогу. Ни в этом, ни в чем-то другом.

— Лучше поешь, — пододвинула мне тарелку. — Голодный мужчина — злой мужчина. И обессиленный…

Многозначительно улыбнулась и игриво подмигнула. Аппетита нет совсем, но Поппи права — нужно поесть. Нехотя взял вилку и начал есть нетронутый салат. По сторонам больше не смотрю, а то кулаки больно чешутся.

Удивительно, но обедать мы закончили без происшествий. Расплатился и хотел вернуться в номер. Но Пенелопа потянула меня гулять по территории. Сказала, что чем больше мы будем появляться вместе, тем быстрее я привыкну и перестану реагировать. Согласился прогуляться, но почему-то подумал, что ей доставляет удовольствие моя ревность. Нравится меня бесить, подстегивать эмоции. Причем к интересу других мужчин вроде бы абсолютно безразлична, а вот мои реакции ее устраивают. Впрочем, ничего нового. Сразу было очевидно, что Поппи — непроста и очень закрыта. Уверен, долго еще не пойму ее мотивов. Но и сейчас ясно, что беречь мою психику у нее причин нет. Скорее, мстит исподволь. Опосредованно, доступными методами. Потому что в глаза она вынуждена улыбаться мне. Испытал двойственное чувство при этих мыслях — с одной стороны, снова понял, какой же я урод, что принудил ее; с другой, оказывается, мое желание мести не улеглось и не забыто. Утром звонила мама, они с отцом все же улетели отдыхать. Мать в полном восторге, сказала, чувствует, будто у них второй медовый месяц. Думаю, несколько преувеличивает, но я рад, что она довольна. А я доволен, что девка, из-за которой семья родителей чуть не развалилась, полностью в моей власти. И пусть порой она больно запускает в мое сердце свои острые коготочки, зато послушно раздвигает ноги по первому требованию. Передо мной, не перед отцом.

Так накрутил себя, что остановился посреди тенистой аллеи и впился в губы Поппи совсем не ласковым поцелуем. Руки вскоре запустил под юбку. Пенелопа попыталась вертеть бедрами, чтобы прекратить это, но я оказался настойчивей. Мы забрели в какой-то дальний угол сада, кругом никого. Почему бы не пошалить?

Глава 17

Поппи

Нет, нет, нет! Кажется, я снова перехитрила сама себя. Надеялась позлить Андреса, а теперь понятия не имею, что делать с последствиями. Он уже слишком увлекся и останавливаться явно не собирается. Да и в чем я виновата? Намеренно ничего не сделала, просто наслаждалась происходящим.

Рука Андреса гуляет по моей заднице, а язык, кажется, дотягивается до горла. Нужно попытаться сделать хоть что-то или хотя бы увести его с дороги.

— Андрес, — с трудом разрываю поцелуй. — У тебя с собой есть резинка?

— Нет, — отвечает, тяжело дыша. — Разве это единственный способ?

Многозначительно озираюсь по сторонам, стараясь не показать нежелание в этом участвовать. Способ, и правда, не единственный, но как же я ненавижу оральный секс. Почти также сильно, как Андреса… Одно дело, ласки ртом в самом начале и совсем другое — довести мужчину до финала таким образом. Но ничего не поделаешь, он на взводе, зрачок расширен, стояк каменный, ситуация нервная. Спорить с ним сейчас себе дороже, еще чего доброго без презерватива оттрахает.

Андрес верно истолковывает мои сомнения — хватает за руку и тащит в ближайшие кусты. Радует, что от дороги мы уходим достаточно далеко. Если я больше не вижу аллею, есть надежда, что и меня с нее будет не видно. Мужчина останавливается рядом с огромным деревом и опирается на него спиной. Падаю на колени прямо на землю, камешки и мелкие ветки впиваются в кожу. Стараюсь не морщиться от столь неэротичных ощущений. Торопливо расстегиваю джинсы Андреса. Хочу, чтобы это поскорее закончилось. Надеюсь только на его мужское здоровье и перевозбуждение. Приспускаю боксеры, и Андрес почему-то останавливает меня.