Ваше благородие. Дилогия (СИ) - Северюхин Олег Васильевич - Страница 140

– Давайте отработаем порядок выхода на совещание, – предложил ЕИВ. – Если выйдем сразу трое, то всё будет понятно, а нам нужно соблюсти принцип неожиданности сообщения нашего решения. Как вы Олег Васильевич? – спросил он.

– Я согласен, – сказал я, – вы двое обращаетесь к присутствующим. Мне кажется, что указ лучше зачитать премьеру, подтвердить действительность документа, чтобы никто не крикнул, что господин премьер‑министр в глаза не видел его. После этого из комнаты отдыха через дверь, ведущую на помост, выхожу я, вы вручаете мне указ, и я обращаюсь к собравшимся с краткой речью.

– Можно прочитать вашу речь? – спросил премьер‑министр. – Интересно будет узнать, какие первые шаги будут предприняты новым властителем.

– К сожалению, речь прочитать невозможно, она у меня в голове, – сказал я, – и её содержание будет зависеть от реакции собравшихся. Речь очень краткая, не более трёх‑пяти минут. Здесь нечего рассусоливать.

На том и порешили. Прошли в комнату отдыха конференц‑зала. Из комнаты отдыха два выхода на авансцену. Я буду выходить с той стороны, где будет сидеть премьер‑министр, чтобы не бегать перед столом или за ним для вручения именного указа.

Ровно в десять началось совещание высших должностных лиц. Помимо военных, в нем участвовали все министры.

Все телевизионные станции передавали картинку «Television» и ровно в десять включили изображение. В России это называлось интервидение.

Из двери на авансцену вышли ЕИВ и премьер‑министр. Все встали. Оркестр сыграл «Боже, царя храни!». По команде ЕИВ все сели и приготовились слушать.

– Господа генералы! Господа министры! – сказал ЕИВ. – Наше государство переживает самый тяжёлый период в истории за последние семьдесят лет. В стране нет порядка, повсюду хаос и самоуправство на местах. Отечеству нужен спаситель. Наше отечество спасали Александр Невский, Дмитрий Донской, Александр Суворов, Михаил Кутузов. Это все люди военные и мы, руководствуясь совестью и трезвым рассудком, объявляем в стране военную диктатуру и назначаем полномочного диктатора, которому вручаем ключи от ваших сердец и лучи поддержки в этом трудном деле. Пожалуйста, господин премьер‑министр.

Именной указ, – начал читать Сивков, – Божиею поспе́шествующею милостию, Мы, Алексей Вторы́й, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсонеса Таврического, Царь Грузинский; Государь Псковский и великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий Князь Новагорода низовския земли́, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея Северныя страны́ Повелитель; и Государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли́ и области Арменския; Черкасских и Горских Князей и иных Наследный Государь и Обладатель, Государь Туркестанский; Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг‑Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая Повелеваем назначить верховным правителем и главнокомандующим Российской империи генерал‑майора Туманова Олега Васильевича на срок до наведения надлежащего порядка в государстве. Настоящий указ прекращает действие после передачи верховным правителем и главнокомандующим власти ЕИВ и всенародно избранному парламенту в присутствии членов правительства и международных наблюдателей в виде глав дипломатических представительств в России. Приказываю всем министерствам, должностным лицам подчиняться приказам и распоряжениям Верховного правителя и главнокомандующего и создаваемых им органов управления в законодательной и исполнительной сферах. Подпись: Алексей. Государственная печать имеется.

Глава 75

После прочтения Указа я вышел из левой двери и встал прямо рядом с премьер‑министром. Сивков вручил мне указ и пожал руку. Подошедший ЕИВ тоже пожал руку и сказал:

– Вы уж постарайтесь, голубчик. Одна надежда на вас.

Я взял в руки свёрнутый в трубочку указ и подошёл к стоящей по центру авансцены стойке с десятком микрофонов. В зале стояла такая тишина, как будто в нём никого не было. Где‑то скрипнул стул и на человека, сидящего на этом стуле, посмотрели, как на врага, который хотел совершить что‑то плохое. Постояв ещё минуту молча, тянуть паузу, так тянуть, я сказал (потом эту речь размножили во всех газетах и типографии отпечатали её крупным шрифтом и развесили где только можно):

– Дамы и господа! Господа министры! Господа генералы, офицеры, подпрапорщики и кондуктора, унтер‑офицеры и старшины, солдаты и матросы! Жители городов и сёл! К вам обращаюсь я, братья и сёстры! К вам обращаюсь я, жители Хабаровска и деревни Векшино Просницкого уезда Вятской губернии! Наша родина в опасности и спасти её можете вы точным и строгим выполнением всех моих указаний. Первое. Я отменяю военное положение во всей Российской империи. Всем командирам вернуть личный состав в места постоянной дислокации и оружие использовать только для защиты от преступных нападений. Второе. Полиции прекратить насилие над людьми. Третье. Я распускаю парламент. Он будет избран всенародным голосованием после установления в стране надлежащего для неё порядка. Четвёртое. Я учреждаю Особый трибунал по расследованию фактов насилия и репрессий против подданных ЕИВ и проведения люстрации всех органов прокуратуры, следствия, полиции, судебного ведомства. Свою работу трибунал начнёт с города Хабаровска, где я окончательно отстраняю от должности дальневосточного генерал‑губернатора, он кстати сидит здесь, начальника пятой Сибирской стрелковой дивизии и полицмейстера города Хабаровска. На место генерал‑губернатора назначается генерал такой‑то, на место начальника дивизии – генерал‑такой‑то. Трибуналу поручается формирование избирательных комиссий и контроль за проведением выборов. Пятое. Со всеми землями, поименованными в указе, будут заключены договоры о разграничении полномочий центра и территорий и о величине уплачиваемых ими налогов. Шестое. Государство обеспечивает защиту промышленников и предпринимателей от посягательств властей. Рэкет и рейдерство будет отнесено в разряд государственных преступлений и наказываться по всей строгости закона. Седьмое. Я надеюсь, что государству не придётся применять силу для наведения порядка в стране.

И тут встал один генерал и спросил таким поганеньким голоском:

– А кто вы вообще собственно такой?

– Я – верховный правитель и главнокомандующий, – сказал я, – а вы бывший северо‑восточный генерал‑губернатор и генерал в отставке Самборский. Будучи поручиком, вы были изгнаны из публичного дома, а за нечестную игру в карты бит шандалом. На ваше место назначен генерал такой такой‑то, которому немедленно приступить к исполнению своих обязанностей. Начальнику канцелярии (канцелярия ЕИВ перешла в моё подчинение) оформить изменения моим указом. А сейчас господа, поставим точки над «i». Кто ещё хочет узнать, кто я такой? Вставайте, не стесняйтесь. Незаменимых людей нет. Желающих нет? Тогда попрошу разойтись по рабочим местам, дополнительные указания вы получите письменно.

ЕИВ, я и премьер вышли в комнату отдыха и через неё вернулись в кабинет ЕИВ.

– Так что же, – сказал Константин Сивков, – я вам вручил указ, а вы меня одним махом в отставку отправили?

– Ну, что вы, господин премьер‑министр, – сказал я, – было бы намного неприятнее, если бы пришлось готовить отдельный указ о вашей отставке. Об этом и речи не шло. Просто распущен парламент и всё правительство отправлено в отставку. Вы сейчас переходите в позицию серого кардинала. Мне очень нужна помощь ЕИВ и ваша в формировании нового кабинета на период наведения порядка в стране.

– А кто у вас будет премьером? – спросил ЕИВ.