Ваше благородие. Дилогия (СИ) - Северюхин Олег Васильевич - Страница 131

Как бы то ни было, но во время гражданской войны страны должны поддерживать кого‑то конкретно, либо обе стороны одновременно, потому что всё равно победит одна из сторон, с которой уже есть тесные отношения, которые можно подправить или подрегулировать.

Я также подготовил текст официального сообщения на ужине и этот текст будет передан в качестве пресс‑релиза всех журналистам:

«Полномочный представитель ЕИВ и правительства Российской империи имеет честь официально сообщить об исчерпании недоразумений между правительством Российской империи и правительством Северного Китая. Во избежание возникновения подобных недоразумений в будущем стороны обменялись военными представителями».

Текст заявления тоже был передан в Центр на утверждение. Ещё один экземпляр был запечатан в пакет с моей сургучной печатью и отправлен лично председателю Дэну с китайским офицером связи.

Я примерил фрак, лежавший в сундуке и остался доволен его видом и размерами. До ужина оставалось примерно шесть часов, и я решил уделить это время самосозерцанию, наказав господам офицерам в случае чего разбудить меня за час до мероприятия.

Глава 62

Самосозерцание – это не бесцельное разглядывание собственного пупка в надежде на то, что тебе откроется новая вселенная или нирвана, окунувшись в которую ты станешь сказочным принцем на белом коне, скачущим от одного небесного светила к другому.

Самосозерцание иногда называют аутогенной тренировкой, когда человек лежит горизонтально и усилиями мысли расслабляет мышцы своего тела, вызывая у себя то прилив жара, то прилив холода, исцеляя поражённые органы и нормализуя кровообращение. Всё начинается с большого пальца левой ноги и двигается постепенно от ног к брюшной полости, рукам, голове. Можно дойти до мышц лба и быть предельно внимательным, чтобы не отключиться, потому что ваш мозг находится на пределе, он тоже хочет спать и отключиться, как и все другие ваши органы. А вот тут нужно возвращаться к исходному состоянию, чего не всем удаётся.

Я заснул на пятой минуте. Сказалось нервное напряжение полёта, двух раундов переговоров и того, что всё разрешается благополучно. Кроме того, я давно занимаюсь аутогенными тренировками и считаю себя достаточно тренированным человеком.

Внезапно резкая боль в правом боку заставила меня открыть глаза. Сплошная темень и что‑то бьётся в полог палатки, а под правым моим боком выступает острый камень. Усталый я лёг на него спать и даже не заметил. В висках стучит. Я открыл полог палатки и мне в лицо кто‑то бросил пригоршню колючего мелкого снега. Я вышел из палатки и осмотрелся. Повсюду валяются брошенные консервные банки. Какая‑то свалка мусора. Ага, вот табличка. Под порывами ветра я подошёл к ней и прочитал: «Basecamp» (базовый лагерь). Ага, базовый лагерь, это на высоте шесть с половиной тысяч метров. Вершину Эвереста не видно, до неё по северному склону две тысячи триста сорок восемь метров. Почему я здесь один? В одиночку на такую вершину не взойти. И вообще, почему я здесь? Кто в одиночку ночует на вершине? Ага, вот там кто‑то ботинки бросил. Целых две пары. Я пошёл туда и увидел мёртвых мужчину и женщину. Давно лежат. Слышал я раньше, вся дорога на Эверест усыпана трупами, и трупами же там отмечают километраж. Сюда даже звери не забираются, чтобы полакомиться мертвечиной, и орлы не залетают, сил и воздуха не хватает. Одни только безумные люди забираются.

Один китайский поэт, кажется Ли Бай, ночевал в горном храме, но не здесь, и как проникновенно он написал:

На горной вершине

Ночую в покинутом храме.

К мерцающим звёздам

Могу прикоснуться рукой.

Боюсь разговаривать громко:

Земными словами

Я жителей неба

Не смею тревожить покой.

Какие к чёрту жители неба здесь? Они где‑нибудь в другом месте, не в Гималаях, а где‑нибудь на Гавайях, где тепло и все вкусное прямо с пальм в рот падает.

Надо спускаться вниз, в долину. Был бы я альпинист, возможно, что я бы и поскрёбся вверх в одиночку, но я же человек разумный и без подготовки и обеспечения вверх не полезу, мне там, собственно говоря, делать совершенно нечего. Наблюдателей с пограничной заставы туда посылать? Так там ни один нарушитель по собственной воле не пройдёт, и даже по чужой воле не пройдёт. Кто же их все туда тянет?

– А ты не знаешь, чего их туда тянет? – чётко прозвучал в моей голове чей‑то голос.

– Не знаю, – честно признался я. – Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт.

– Так это умный, а это придурки всё вверх лезут, чтобы меня за бороду подёргать, – сказал голос, – так вот, хренушки им всем. И тебе тоже.

– А я‑то здесь при чём? – спросил я.

– А чего же ты здесь делаешь, как не в гору собираешься полезть? – спросил голос.

– Да я и сам не знаю, чего я здесь делаю, – признался я. – Неприкаянный я какой‑то и сам не пойму, где и в какой жизни я проживаю. Всё иду вперёд и вперёд, а что будет дальше, ни один человек не знает, потому что у него всего одна жизнь, а царствия небесного так и не предвидится.

– Так вам ещё царствие на блюдечке с голубой каёмочкой представить надо? спросил голос. – Сейчас я вам устрою царствие небесное.

Внезапно налетевший порыв ветра подхватил меня и бросил вниз. В полёте я постарался сгруппироваться, чтобы приземлиться на ноги и смягчить удар при падении. Моё падение сопровождалось громким стуком. Открыв глаза, я увидел, что стою на четвереньках около своей кровати, что у меня холодные руки и голова и весь я так продрог, как будто был где‑то на улице в метель.

Кое‑как поднявшись на ноги, я пошёл и открыл дверь. В дверях стоял офицер‑связист:

– Господин генерал, телеграмма из Центра.

– Давай сюда.

Центр сообщал, что моё решение и проект коммюнике утверждены. Поздравляли с успешным завершением переговоров. Приказывали остаться и проконтролировать исполнение договорённостей.

Глава 63

После ухода связиста я пошёл в ванну и принял горячий душ. Разогреваясь, я все обдумывал, в чем суть приснившегося мне сна и почему он был настолько реальным, что я замёрз как цуцик и очутился рядом с кроватью в положении для приземления после прыжка. И что это был за голос? Неужели Бог существует, а, может, это кто‑то из космических пришельцев, назначенных наблюдать за тем, как развивается человеческая особь и что она всеми путями уничтожает друг друга или самого себя и портит отчётность этому неведомому специалисту.

Возможно, что я какой‑то особенный человек. А как можно что‑то сказать или предположить по‑другому?

В своей настоящей жизни я получил удар по голове и вместе с бандитом переместился в то время, где меня вообще не могло быть, где даже мои родители ещё не родились. Тоже самое и с переместившимся со мной налётчиком.

По всем законам фантастики, такого вообще быть не может. То есть, человек не может существовать там, где он ещё не родился. Что получается? Получается, что я переместился в параллельное время, где меня не было. Затем мой жизненный цикл закончился, и я исчез из могилы, в которой меня похоронили, и родился там, где я должен был родиться в то же самое время, но уже после того, как вмешался в ход истории и сейчас проживаю в том самом времени, в котором я закончил жизненный цикл.

Получается, что мы имеем две параллельные реальности, и в одной реальности я уже проживаю дважды. Просто так и случайно этого быть не может. Возможно, что существует машина времени и кто‑то наблюдает за мной с помощью этой машины, повторяя жизненный цикл и изучая то, как человек может вырваться в нормальную жизнь из ситуации полной безвыходности, обладая уже накопленным комплексом знаний и умений. А тот факт, что машины времени у нас нет, то это указывает на то, что машина времени существует у тех людей, которых мы не знаем и которые не делятся своими достижениями, и даже не знакомятся с нами.