Путь Любопытства. Дилогия (СИ) - Нейтак Анатолий Михайлович - Страница 85

– Почему?

– Ну, – снова усмехнулся старик, ещё шире прежнего, – во‑первых, здоровья много не бывает. И когда с бабой начнёшь простыни мять, ты это оценишь! А во‑вторых…

Улыбка испарилась, как не бывало.

– У тебя скорость восполнения выше сороковника. А Природная Сила – это тебе не молоко из мамкиной титьки. Если природа и мать нам, то суровая. Ты пропускаешь через себя, через свою прану и своё тело, большой поток силы. Возможно, даже слишком  большой. И бесследно это не проходит. Да, в отличие от некоторых скороспелых идиотов ты пропускаешь прану в ауру через все семь основных узлов. Это грамотно распределяет нагрузку по всему телу. Иначе у тебя уже давно начались бы проблемы со здоровьем. Но распределение нагрузки не уменьшает её в целом! Твоя прана постоянно разбавляется, постоянно меняется, постоянно впитывает неоднородные и не всегда чистые токи извне. Причём происходит это в таком темпе, который…

– Опасен?

– Именно. Опасен. Быстрый рост силы – он, знаешь ли, возьмёт свою цену, обязательно. И не спросит, хочешь ли ты её отдавать.

– Что тогда мне делать, учитель?

– Да я уже сказал, что. Тренируйся. Укрепляй тело. По минимуму используй магию, но при этом держи прану максимально уплотнённой – чтобы организм отошёл от ударных доз Природной Силы. Чтобы восстановился как следует. У тебя, между прочим, этот самый организм прямо сейчас и без того в сплошных напрягах, потому что возраст подошёл. Он, организм то бишь, хочет активно расти… а ты его вместо роста заставляешь ману производить ускоренно. Хех… на меня посмотри! Внимательно посмотри! А? Видишь? Вот к чему приводит это самое ускоренное производство маны в самом деликатном возрасте! Так что если не хочешь годам к тридцати остаться хилым коротышом – укрепляй. Тело. Не. Жалея. Сил!

– Я понял, учитель.

– Понял он… – проворчал Старик Хит. – Да ни бельмеса ты не понял. Потому что хоть и умный, а всё равно дурак. И в двадцать будешь дураком, и в тридцать. Может, к полтиннику что‑то в башке заведётся… но это вряд ли. При дураке‑учителе ума набраться трудно. Хорошо, что я…

– Что хорошо? – спросил Мийол, когда оказалось, что старик умолк надолго. Тот моргнул.

– А. Ученик. Я тебе вроде обещал изучение гномьих языков? Начиная с кузура и, наверно, чедгхара, раз уж у нас город Гранита рядом…

– Да, обещали.

– Ну вот и пойдём. Выдам тебе литературу. Надоест зубрить отпечатанное – марш наружу и бегай. Надоест бегать – возвращайся и зубри. Тяжело в экспертах – легко в архимагах! Хо! Хо! Хо!

Ученик 3: я направил тебя!

Дни потянулись, как выводок цыплят за курицей. Фишлер там или нет, а старый маг дело знал и как‑то плавно, без особых рывков взял в оборот всех.

Рикс прописался на кухне в качестве «близко не нормальный кок, но для горной местности сгодится». Отведав его готовки раз и другой, Старик Хит почти перестал обзывать его мальчиком‑матерьяльчиком, повысив до «Воина кухонного». А потом – когда прогнал Мийола, Рикса и Шак через обещанный ритуал, уточняющий состояние здоровья, и взял у всех троих на анализы всякое разное, в основном стыдное – выдал несколько новых рецептов и продуктов. Последние на четыре пятых списком: «Добудь где хошь, хоть из камня роди непорочно!».

При этом старый маг жёстко поделил всю еду по категориям: кому, что, когда можно и кому, что, когда ни‑ни, даже чтобы не смотрели в ту сторону! Потому как выяснилось, что всем троим, но в особенности Шак и Мийолу, не хватает мышечной массы, хотя все трое дружно переели белков (ещё бы: на Охоте команда в охотку потребляла жареное мясо, заедая варёным мясом и с вяленым мясом для перекусов в промежутке меж серьёзной едой). А ещё – что алурина страдает от последствий недоедания в детстве, что Риксу нужна диета для укрепления связок и костей, что Мийолу остро не хватает «низкоцепных углеводов». Что всем им скопом просто позарез нужны дополнительно такие‑то витамины, микроэлементы и что‑то ещё мозголомно‑алхимическое (для каждого из троицы отдельный список с устрашающими своей длиной и непонятностью словами).

Поэтому‑то Риксу пришлось готовить на четверых, но для каждого примерно на две трети отдельные блюда – и «чтоб чужое не жрали, а то вам же хуже, оглоеды безголовые!»

Лидер команды, как и обещал в своём злорадстве учитель, чередовал занятия физические с умственными. Да притом так, что даже и неясно, какие тяжелее. Мешать в кучу языки по здравом размышлении не стали, чтобы не возникло путаницы в произношении, начертании и прочих важных нюансах. Начали с древнего, высокочтимого для всякого гнома и полумёртвого кузура… но зато уж в совершенно ударных, маловыносимых дозах, «на расплав мозга», как сказал бы Ригар. Однако ж всё познаётся в сравнении – и когда Щетина с мерзкой ухмылкой начал грузить ученика ординарной алхимией с особым упором на алхимию жизненного, вот тут‑то и стало ясно кристально: когда мозг плавится – это вынести можно.

Когда он закипает – нет!

Во избежание такого неприятного исхода пришлось, как опять‑таки обещал учитель, менять нагрузку, чередуя с физической. А чтобы молодому магу легче бегалось и прыгалось (а ещё плавалось и даже нырялось в ледяном, ледяном, совсем ледяном  озерце!) – более опытный маг, этот жуками траченый урюк, отрыжка змеептицы, магическая пиявка, чтоб его три раза сожрали и два раза выпердели, решил вопрос мотивации в классическом стиле магов‑призывателей.

То есть призвал младшего зверодемона, врезал этой суке по мозгам каким‑то специальным ритуалом – и под управлением своего старого, изощрённого, садистического умишки отправил улучшать физическую форму ученика. Насчёт суки совсем не в переносном смысле: называть её по канону Охотников следовало Бронированной Волчицей Паники. При этом Щетина обещал со временем передать тварину Мийолу в полное владение, потому как хорошему призывателю без нормальных, живых помощников – просто никуда. Но сам потенциальный наследник школы Безграничного Призыва склонялся скорее к тому, чтобы впоследствии просто распотрошить суку и отдать её Ядро Сути гномам за полцены. Невзирая ни на какую пользу от живого подавителя пятого уровня: крайне прочного, быстрого, чуткого и умеющего вдобавок нагонять совершенно чудовищной жути – такой, что сердце в груди чуть не останавливается.

Шак отделалась легче всех. Её Старик Хит просто рекрутировал в служанки.

А чтобы отмывать каменные полы и протирать от пыли всё запылившееся оказалось не так скучно – поручил ей замену освещения. Во всём немаленьком подземелье. Так что алурина исходила его своими ногами до самого последнего закутка и собрала все банки с окончательно сдохшей коллоидной основой. А в те банки, коллоид в которых после перемешивания ещё на что‑то годился, внедряла первоуровневое двухсимвольное заклинание Свет, в котором одноимённую руну дополнял стабилизирующий контур.

Кавилла с Сеиной, занимавшиеся в Лагере‑под‑Холмом примерно тем же и бравшие за обновление эликсиров небольшие деньги, тратили на одну банку всего пару минут. Щетина, если не соврал в беседе при проверке ритуалом комплексной оценки Энхелитта, управился бы за полторы. Для Шак задача выходила сложнее: поначалу на один эликсир с непривычки тратилось больше получаса. Но вскоре алурина довела результат до десяти минут на банку и упорно работала над дальнейшим его улучшением… с чем весьма помогало переданное Мийолом, гравированное в ауре и работающее без перерывов Управление Памятью .

Так что благодаря Шак жизнь в подземелье становилась всё светлее. Буквально.

…конечно, случались и моменты отдыха. Особенно когда Старик Хит позволял себе вместо обычной дозы фишле удвоенную или даже утроенную. Поначалу молодёжь иногда ещё общалась с ним в такие моменты, испытывая сложную смесь лёгкой брезгливости, болезненного интереса, презрения и постыдной насмешливости. Под удвоенной дозой старик окончательно впадал в тихое добродушие, называл алурину – «котяткой», Рикса – «юнгой», а Мийола – «старпомом». Причём полностью переставал повышать голос, зато начинал травить довольно любопытные байки про времена своей юности и молодости.