Мир Сценариста. Трилогия (СИ) - Погуляй Юрий Александрович - Страница 189

— Не вопрос, сам заёбся туда скакать.

— Егор, — Света даже чуть побледнела. — Что ты задумал?

— Всё позже, Свет. Так надо, — устало сказал я. Взялся за ручку.

Понеслась.

Женя сидел на полу, держа в руках свиток. Поднял на меня потерянный взгляд.

— Как… так… Егор?

— Вставай, пройдёмся, — протянул ему руку я. Помог встать.

— Это ведь невозможно. Ты ошибся…

— Ты знаешь, что нет. Верно?

Мы вышли на улицу, прошли мимо караула Охотников. Призыватель шагал словно пьяный.

— Это невозможно… — повторил Женя.

Я задрал голову, глядя в небо:

— Что–то ведь было в последние дни, верно? Что–то со Светой…

— Да… — вяло сказал Женя. — Она сознание потеряла. Ну… Когда… Я думал…

— Подробности не надо. Понимаешь, что это значит?

— Нет, — признался призыватель. — Это невозможно. Мы проверяли. Были заказы на ресерчи. На исследования, то есть. Это не работало.

— Как видишь работает.

— Это ведь та же Света… Нет, это…

— Остановись. Что с этим можно сделать? Если выберемся.

Я вновь проверил сообщения от сучности. Разумеется — тишина.

— Блядь… Светик… — уныло протянул Женя. — Ну как так…

— Я понимаю, что тебе тяжело, — сказал я. — Не знаю, правда, насколько серьёзно ты настроен, но в любом случае…

— Серьёзно, — прервал меня он. — Очень. Я занятой человек, Егор. Я женат на работе. Такое вот… Как было… Я ж… Она мне сразу понравилась. Когда ещё с Олегом…

Я промолчал. Пусть выговорится.

— И тут… Так… — голос Жени изменился. — Так… Секунду. Дай собраться.

Мы стояли на площади, напротив башни. В деревне, где обитали северяне, кричали петухи. По дороге ползла подвода. Одинокий викинг с голым торсом тренировался с мечом, плавно переступая с ноги на ногу и медленно отрабатывая удары. Перетекал из положения в положение. Разворачивался, приседал, уклонялся.

— Я сделаю всё, что смогу. Это к тому о чём ты спрашивал. И финансирование выбью точно. Можешь на меня рассчитывать, — сказал Женя. — Всё сделаю.

Я кивнул.

— Ты говорил, что надо писать.

— Тебе стало бы легче? — я всё любовался точными движениями викинга. — Идея была красивая, если бы ты сразу прочитал. Но, мне кажется, что так всё же правильнее.

— Да. Спасибо. Стас тоже?

— Да.

— Это всё…

— А вот тут нет, — осадил его я. Про то, что со мною общается система — вслух озвучивать не надо.

— Понял… А… Как это Свете сказать?

Я повернулся к призывателю. Растерянному, раздавленному топ–менеджеру крупной компании. Человеку, который казался мне мерзким. И, судя по поступкам, таким и являлся. Но чувства меняют людей, это всем известно.

— Я бы не смог такое сказать. Я не знаю, как это будет правильно. Я не хотел бы быть на твоём месте, Жень. Рано или поздно она узнает. Либо когда выключат сервера, если проиграем, либо когда ты выйдешь, а она останется.

— А она останется?

— Этого я не знаю. Узнаю — скажу.

— Спасибо за честность, Егор. Я был о тебе худшего мнения. Не ожидал…

— Взаимно. Свиток уничтожь.

Письмо по–прежнему было в руках призывателя. Женя опустил взгляд, порвал его в мелкие кусочки и разбросал.

Сверху раздался яростный крик. Мы оба уставились в небо, где двое Охотников на гиппогрифах накинулись на третьего. Доспехи сверкали от солнца. Зверьё бросалось на жертву, оглашая визгом округу. Вот фигурка метнулась в сторону, отрываясь от преследователей. Вспышка. Яркая точка охотника вывалилась из седла и полетела вниз. Потерявший наездника скакун прянул прочь, разрываясь между врагом и павшим хозяином.

Через несколько мгновений второй гиппогриф, тяжело петляя, принялся снижаться. Спиралью. Отбившийся от противников всадник некоторое время парил на месте, а затем двинулся к башне.

— Это у них брачные игры такие? — спросил я, чувствуя приближающуюся тревогу.

Гость не так блестел на солнце, как его противники. Вернее — совсем не блестел. И чем ниже был странный охотник, тем больше я нервничал.

— Беги за нашими. Всех поднимай. Быстрее, — приказал я Жене.

— Что?

— Бегом, блядь. Это неправильные пчёлы и у них стопудово неправильный мёд.

Гиппогриф, приближающийся к нам, был покрыт мхом. Всадника его я, конечно, разглядеть пока не мог. Со стороны башни к нему ринулось ещё несколько Охотников. В небесах заревели рога.

Стрелок в седле порабощённой твари поднял лук.

Разрыватель сам прыгнул в руки.

— ТРАХНУ ТВОЙ ТРУП! — гаркнул я и грязно выругался.

Ловелас приближался.

Глава двадцать седьмая «Ловелас»

Целился Николай не в меня. Голова в шлеме, украшенном оленьими рогами, была повёрнута к Охотникам. Порабощённый гиппогриф приземлился, подняв клубы пыли, хищно прижал голову к земле, разглядывая меня. Мох бурлил на теле взятого существа, падал на дорогу. Глаза хищника светились изумрудным огнём, источая ядовитый дымок.

Ловелас спрыгнул с зверя, натянул тетиву, направив наконечник стрелы в сторону Небесных. Стоял он ко мне боком, будто бы и за угрозу не считал. Это зря. Я ведь и обидеться могу. Со стороны башни залязгали латы стражи. Воины бежали на помощь бедному Егорке, грохоча сабатонами по каменным ступеням.

— Я пришёл не воевать, — крикнул охотник. — Меня призвал Головастик. Останови их, или я начну убивать.

Из Бастиона выскочил Олег, бросился вниз, обрастая на ходу латами. Над головами чернобыльской мошкарой кружили Небесные Охотники. Ловелас озирался, целясь то в одного, то в другого. С грохотом на землю спустилось несколько всадников, сразу взяв стрелка, и меня заодно, в оцепление.

— Где Юра? — спросил я. — ДАЙ КРОВИ МНЕ! ДАЙ КРОВИ! Блядь!

Я сунул Разрыватель обратно в инвентарь. Поверим, что Ловелас сюда без злого умысла притопал. Взятый гиппогриф разинул пасть, взревел, брызнув зелёной слюной. Тяжело повернулся к приближающимся охотникам.

— Стой! — я увидел, что Олег вышел на дистанцию рывка. — Всем стоять! Фу! Фу! Нельзя! Не трогайте каку!

Танк притормозил, но щита не опустил. Только сейчас из башни показались остальные задохлики. Не торопились.

— Он убил воинов Неба! Смертная кара должна ниспасть на голову преступника! — возмущённо проревел из–под шлема один из Охотников.

— Ты на него посмотри, ему и так досталось уже. Отбой кровопролитию, — я повернулся к Ловеласу. — Где Юра, млять?!

Посланник Выводка выглядел как хорошенько полежавшее в болоте чучело человека. От него даже тянуло сыростью и плесенью. Доспех покрыт пятнами, даже, по–моему, грибами. Кожаная броня шевелилась, тянула ростки мха в стороны. Я попытался разглядеть на нём хотя бы один кусочек открытого тела, вдруг он и сам покрыт этой дрянью.

— Учти, решишь пустить корни — мы тебя тут замочим, а потом сожжём к хренам. У меня большой опыт в этом деле. Отвечай давай.

Ловелас ещё несколько раз обернулся, целясь в окружающих, затем, прикинув, что угроза миновала, убрал лук.

— А я тебя помню… — тон стрелка изменился.

— Да и ты оставил неизгладимые впечатления. Но, по–моему, у нас есть некоторые проблемы с общением, моховик. Я у тебя уже несколько раз спросил — где Юра?!

Ловелас пожал плечами.

— Я решил его не ждать. Я ведь знаю куда лететь, так что к чему терять время? Забрал лошадь эту летающую и полетел.

— Божечки–кошечки… Ты ему–то хоть сказал? Он ведь к тебе отправился.

— Зачем?! — искренне изумился Ловелас. — Я сам дорогу нашёл.

— Так… Кто–нибудь поговорите с ним. У меня психика не выдерживает, — повернулся я к товарищам. — Я почти уверен, что он ездит на бмв и поворачивает налево из крайнего правого ряда. Такая светлая незамутнённость разума…

— Я не езжу на бмв, — сказал охотник. — Я люблю… метро.

Я закатил глаза. Говорил Ловелас странно. Вроде бы как человек, но при этом чувствовалось в нём какая–то фальшь. Будто он старательно что–то скрывал… Или…