Четвертый кодекс (СИ) - Виноградов Павел Владимирович "Палимпсест_2" - Страница 71

Первое время он думал, что их сейчас нет на Эгроссимойоне, однако постепенно до него дошло, что термин «развоплощение» означает вовсе не смерть, а переход в некую иную форму существования. Судя по всему, прочие эгроси пребывали в полной уверенности, что эти существа жили и действовали сейчас, причем могли существовать как в Гротах, так и на поверхности. Особенно в развалинах древней столицы.

Относились к ним вовсе не как к богам, а просто как к неким могущественным личностям. Причем они могли проявляться в жизни Гротов, а могли просто вести параллельное существование, не вмешиваясь в дела эгроси. Даже гриизьи – Евгений разговаривал с пленными – воспринимали Тайишаиш не как богиню, а как своего военачальника, некоторые уверенно рассказывали истории о встречах с ней.

Более того: похоже, и от него, Благого, ожидалось, что рано или поздно он тоже развоплотится, присоединившись к этой странной компании.

В любом случае больше всего историй о встречах с этими существами приходило от паломников в Аделин-виири. Значит, решил Евгений, ему нужно туда.

...Спустившись в предгорья, они обрели транспорт. Здесь располагалась «впадина отдыха» - небольшой оазис для паломников, существование которого поддерживалось орденом Ириасси. Труд ириасис был опасен и тяжек – они снабжали такие оазисы водой, кислородом и припасами, сохраняли машины в рабочем состоянии. За это в Гротах они вели роскошную жизнь на налоги, собираемые в их пользу со всего подземного населения. Им платили все, вне зависимости от принадлежности к враждующим народам и группам. А члены ордена для всех были неприкосновенны. Правда, и жили они вдвое меньше, чем прочие эгроси – если не гибли еще раньше от всевозможных ужасов поверхности.

«Впадина отдыха» представляла собой древнее углубление от удара небольшого по местным меркам метеорита, почти со всех сторон окруженное скалами. Дно было выровнено, в нем выкопали жилые помещения, склады для припасов и гаражи. В последних стояли машины – огромные платформы с вместительными кабинами, поставленные на некое подобие гусениц. Шли они крайне медленно, борясь с пересеченными путями планеты, но позволяли загрузить себя количеством продовольствия, воды и кислорода, достаточным для пути туда и обратно.

Вдобавок на них было оборудовано что-то вроде пассажирских мест – заполненные обогащенной кислородом водой баки, в которых выбившиеся из сил паломники могли отдохнуть несколько часов, по очереди восстанавливая силы. В общем, без этих машин дойти на развалин древней столицы не удалось бы никому.

Отдых был сладостен, но короток, и группа продолжила движение. Теперь путь лежал по грандиозной системе каньонов, следу какой-то всепланетной катастрофы незапамятных времен, произошедшей задолго до Дня гнева. Во влажные имперские эпохи тут был глубоко врезавшийся в материк океанский залив с высокими крутыми берегами. Это была южная граница империи и «край мира», за которым тянулись бесплодные земли юга, где обитали странные существа.

Но сейчас это стало куда более удобной дорогой к их цели, чем путь по нагорью. Среди безумного разноцветья стен гигантского разлома, вздымающихся к желтоватым от вечной пыли небесам, движение шло тяжело, но неуклонно. И здесь, в глубине каньонов, было немного теплее и сохранялось более приемлемое для эгроси атмосферное давление. Паломники бежали вровень с ходом машин, иногда помогая им преодолеть особенно замысловатые каменные ловушки. Периодически кто-то из путников забирался в капсулу с водой и погружался в тяжелое оцепенение. Прыгающий бег эгроси был ровен и неуклонен – так миллионы лет назад маршировали когорты закованных в сталь воинов империи, завоевывая все новые пространства. Злой ветер пытался порвать знамена, искрились под огненным взором Аделинаам наконечники тысяч пик, устремленных в небо, величественно плыли над войском влекомые вымершими гигантами-дриизисс дальнобойные катапульты, в прах обращающие стены вражьих городов...

Человек, живший в глубине рептилоидного тела Благого, испуганно сжался, раздавленный грандиозностью окружающего пейзажа. Но потрясены были и его спутники. Путь проходил в почти полном молчании, лишь изредка паломники перебрасывались ментальными сигналами. С каждым прыжком они все более погружаясь в мистические переживания. Эта нарастающая экзальтация создавала вокруг группы ощутимую ауру, в которой невозможно было различить каждое отдельное существо. В этом отношении все тринадцать стали единым целым, совершающим некое деяние невероятной важности. И Кромлех ничем не отличался от них – было уже неважно, эгроси он или человек, путь к Аделин-виири встроил его в свою мелодию.

Мистицизм сопровождал всю жизнь эгроси. Не такой, как на Земле – рассказы о чудесах, смутные предчувствия, яркие вспышки экзальтации у отдельных духовидцев. На Эгроссимойоне духовные проявления были неотъемлемой частью общественной и личной жизни. Очевидно, это коренилось в телепатическом способе общения. Сперва Кромлеха это поражало, но потом он привык и уже не мыслил существования без частого проникновения души за грань этого мира. И сейчас присоединиться к медитативной ауре для него было все равно, что влить свой голос в строевую песню марширующего отряда.

Но аура эта была тревожно жесткой, с тонами страха, ярости, гнева. Настоящий ментальный гимн ушедшей империи – сверкающей под лучами безжалостного светила в оскаленной пустоте вселенной, жадной до завоеваний и крови, лютой от нависшей угрозы смерти. Еще в глубокой древности эгроси осознали истинные масштабы космоса и себя по сравнению с ним. Потому в своем архетипическом представлении они ощущал себя не венцом природы и центром мироздания, но малозаметными существами перед ужасным ликом космического великана. Отсюда страх и отчаяние, переходящие в жестокость и равнодушие, возведенные в достоинство высоких религиозных принципов.

Кромлеху было некомфортно в этом колючем эгрегоре, но он вынужден был испытывать те же переживания, что и его спутники. Чтобы защититься, он вызвал в память другую ауру, в которую влился некогда в Гротах, и душой потянулся к ней.

Было это на второй год его службы в войсках. Очередная война с гриизьи шла с переменным успехом. Вообще, война в Гротах сильно отличалась от войн на поверхности. Здесь невозможны были действия больших войсковых масс, масштабные маневры. Почти не применялось оружие массового поражения, поскольку могло нанести одинаковый урон обеим сторонам. Варисс был исключением, так как очень быстро терял в воде ядовитые свойства.

Так что все сводилось к столкновениям небольших групп воинов с легким вооружением, что часто заканчивалось рукопашной. Постоянно шла борьба за опорные пункты, которые одна сторона удерживала, а вторая пыталась захватить. В одном из таких укреплений часть Благого оказалась запертой и отрезанной от основных сил аделин-эгроси.

Ситуация была печальной – через несколько часов гриизьи атакуют превосходящими силами, и все защитники крепости будут уничтожены. После того, как массовые жертвоприношения в Гротах отошли в прошлое, пленных брали редко.

Перед боем каждый эгроси по-своему переживал скорый конец своего существования. Лишь немногие предавались радостям жизни: наслаждались икрой и пастой из планктона, или втягивали через жабры имеющую легкий наркотический эффект жидкость. Большая же часть солдат расслабленно плавала в разнообразных причудливых позах, отдавшись внутренним переживаниям.

Человек решил бы, что тут царит безмолвие. Но подключенный к телепатическому полю эгроси Кромлех воспринимал все это, как непрерывный галдеж и цветовой хаос. Многие общались с далекими родными, прощались с ними, экспрессивно произносили последние слова. Другие погрузились в глубокую медитацию, и до Благого доносились обрывки их видений – картины космоса или далекого прошлого планеты. Большая группа во главе с боевым жрецом собралась на службу Аделинаам. Там телепатически воспроизводили длинный заунывный хорал Вечному светилу, перемежающийся древним ритуальным восклицанием: «Слушай голос Огня!»