30 чашек кофе (СИ) - Евдо Анна - Страница 17

— Прости, — он прижал её пальцы к уголку своего рта, расслабляясь. — Ты права. Скажи мне, если он начнёт к тебе приставать.

Она улыбнулась.

— С Егором у нас никогда не заходило дальше приятелей и таких настоящих компаньонов-коллег. Он — светлячок. Светлые волосы, светлая кожа, светло-голубые глаза, аристократическая бледность, — Настя стрельнула в него глазами. — Если тебя это успокоит, то мне подавай ярких представителей мужской половины. Я с тобой прочувствовала всю красоту и глубину ореховых оттенков.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Чувствую себя очень глупо, — он изобразил виноватое лицо и подал знак принести ей вторую чашку кофе.

— Мне было даже приятно, — призналась она, пожимая его плечо. — Тем не менее, честность и доверие всё-таки идут рядом.

— Я тебе верю, правда, — он захватил её руку, гуляющую по его предплечью. — Я не совсем верю, что ты такая всамделишная.

Она внимательно на него посмотрела и вдруг широко улыбнулась.

— А я верю в число тридцать, вот во что я верю.

Он усмехнулся — она верна себе, постоянно его удивляя.

— Почему именно тридцать? Чаще любимые цифры выбирают из первого десятка.

— Я не выбирала, число само меня выбрало, и я к нему прикипела. Я действительно в него верю, — она скрестила ноги. — С моей фамилией я всегда была тридцатой по списку в классе. Даже когда приходили новенькие или кто-то уходил, я оставалась тридцатой. Я жила в трёх квартирах: номер тридцать, тридцать три и снова тридцать. Очень много важных для меня событий происходит тридцатого числа. Номерки в электронных очередях или гардеробе часто выпадают с тридцати до тридцати девяти.

— В лотерею или казино не пробовала играть с таким везением?

— Пробовала и выигрывала, — всхохотнула она. — А ты во что веришь?

— В мечту. Она даёт стимул и силы. Хотя чаще сбывается не совсем так, как загадывал. Получаю то, чего не ждал. А в итоге оказывается, что это даже больше и лучше.

Пришло сообщение. Настя прочитала и соскользнула с табурета, на ходу допивая кофе. Он напрягся, но остался сидеть, упираясь обеими подошвами в пол.

— Пора. Через полчаса «привет, провинция и сельская местность!»

Он притянул её к себе за руку и талию. Она шагнула между его расставленных ног.

— Не хочу тебя отпускать.

— А ты, оказывается, ужасный собственник! — игриво отметила она, проводя по его виску свободной рукой.

— Оказывается, — его взгляд потяжелел.

Он придвинул её ближе, коснулся губами губ, и ещё раз, и ещё. Она отвечала. Их губы сплетались словно крылья бабочки, порхая невесомо и обжигающе. Он пленил её руку полностью, слегка вдавливая в свою грудь. Она мазнула по его щеке и отстранилась.

— Я не у-летаю. Сравни значения приставок к слову «летать» и вышли мне свои выводы, — улыбнулась, звонко чмокнула его в губы и вы-летела из кофейни.

16. Поверья (09–11 июня)

09 июня

«Получил мой маршрут?» — пока всё шло без накладок.

«Конечно. Попалось что-то интересное? Где переночевали?» — не удержался, приписал в конце — простой вопрос, без всякого же подвоха — а у самого внутри снова побулькивает.

«Заехали на две фермы с сыроварней. Ммм, сыры просто объедение! Поняла наверняка, что животноводом мне не быть. Не могу налюбоваться на луга и бесконечные просторы вокруг. Впереди кузница и плетение ковриков. Ночевали в городке в местной гостиничке. Представляешь, нашлись два разных номера, хотя ужинали за одним столом» — улыбнулась и отправила.

«Ха-ха» — усмехнулся: «читательница между строк» — и влепил себе мысленный подзатыльник.

«Смеешься над тем, что я не прониклась прелестями ведения собственного хозяйства?» — подначила дополнительно, продолжая улыбаться экрану.

«Над чем же ещё, провокаторша?!» — расслабился, смиряясь с собственной ревностью.

«Над словом «гостиничка»?» — она чувствовала, как хорошо становится внутри от этой игры-неигры.

«Настя!» — представил, как она издевательски закатывает глаза. — «Я сравнил (приставки, в смысле не технические, а те самые, твои, языковые). И оценил в полной мере значение основного слова. Я тоже с тобой ЛЕТАЮ — «кружу с помощью крыльев», которыми ты делишься, «передвигаюсь легко и быстро» и «нахожусь под действием наркотика» группы А-Насти. Ты в-летела в меня — я вз-летел, твоя открытость вы-летает и на-летает порывом, до которого хочется до-лететь, я об-летаю тебя и с-летаю с катушек, надеясь, что однажды мы у-летим вместе. Я правильно понял все значения?»

«Я повторяю за тобой слово в слово, только от своего имени — результат тот же. От перестановки слагаемых — это ты знаешь лучше меня» — он не прочитал, он услышал её голос и увидел румянец на щеках.

Как и договаривались, Егор общался, задавал вопросы, проявлял бешеную заинтересованность, будто всю жизнь мечтал узнать все тонкости именно у этого конкретного человека. И люди с радостью делились с ним, даже фирменными секретами. Настя наблюдала, в очередной раз восхищаясь его умением пробраться под кожу, очень по-свойски, и делала свои пометки. Их тандем работал замечательно — Егор подбирает ключ, достает информацию и материал, находит, заражает энтузиазмом и разговаривает, а она после компонует в единую статью, на что у него не хватает терпения и желания.

Настя всегда была далека от деревни. Дальше дачи её знакомство с загородной жизнью не распространялось. Тем более было любопытно воочию столкнуться с сельскими городочками, районными центрами и крохотульками в одну улицу, которые могли сойти и за райский уголок природы, и за ужасную действительность жизни.

«Скажу банальность, но я до растерянности покорена ТИШИНОЙ!»

«Ты даже банальность не можешь сказать банально» — Павел не кривил душой, представляя её распахнутые глаза.

«Я поняла, почему она звенящая. Потому что слышно сам воздух, как в нём женятся кислород с водородом и шипит отвергнутый азот. Как листочки шепчутся с ветром. Как солнечные лучи прорезают облака» — она прислонилась к забору спиной, устремляя взгляд за околицу**.

«Вырисовалась новая тема. Ехали за промыслами и народными умениями, а получили ещё сказания, поверья и небылицы с долей правды или правду с долей небылиц, уж не знаю, но подумаю — Егор махнул на меня рукой, а я засиделась на завалинке* с его бабулей и её соседками, не успевая отсылать аудио-записи себе в хранилище. Похоже, увлеклась не на шутку и придется ему выделять мне страницу на полгода вперёд для освещения каждой истории»

«Народный фольклор уникален. Тоже любил слушать бабушкины рассказы в детстве. Вместе с ней задабривали домового и ставили ему в углу комнаты тарелочку с мёдом, молоком или вареньем. Остановились у его родни?»

«Да, у меня своя отдельная девичья горница. Мне нравится твоя ревность. Может, продлить моё пребывание в деревне?» — ты сама держишь его на расстоянии и сама же разжигаешь. Настя, ты собака на сене! — но воодушевление оставалось глухо к доводам разума.

«Ты обещала мне свидание двенадцатого числа, так что не вздумай, не то я приеду и совершу набег на твою девичью…светлицу!»

«Очень романтичная угроза и очень красноречивое многоточие!» — что ты творишь, безумная?! — она прижала руку к груди, пытаясь успокоить разогнавшееся сердце.

Он сжал телефон — как же отдалось это многоточие во всём теле!

10 июня

«На часах 02:30. Ты, наверное, спишь. Если нет, то притворись, что спишь. Я тебе пошепчу, как будто во сне. И поверю, что я тебе снюсь. Я сижу на бревне в палисаднике. Бабушка Егора обычно обирает снизу малину, сидя на нём. Тихо-тихо. Днём тишина, звенящая внешне, а ночью в деревне она пронизывающая, сначала внутри замирает, а потом тоненько звенит, так, что слышно только самому. Удивительно. И темно-темно. Реально, хоть глаз выколи. Верхушки малины рвут полотно неба, хотя не понятно, где оно точно. Угадываю по нарушенным контурам звёзд. Паш, звёзды здесь необычайные. Я будто не в деревне, а в космосе наедине с Вселенной. Они величиной с блюдца, только руку протяни. Бляшки пояса Млечного Пути. С ума сойти можно. Само собой пишется: