О долгах и их последствиях (СИ) - "Jane Jourin / Diana_Kolt" - Страница 4

От неожиданности у парня перехватило дыхание, ощущение неминуемой смерти снова накрыло его с головой, и метла полетела в никуда. Уже у самой земли Поттер смог выровнять её полет, и они грубо, но безопасно приземлились, немного прочесав землю носом не готовой к таким виражам школьной старушки-метлы. Парни лежали в снегу, глубоко дыша и пытаясь прийти в себя.

— Прости, — одновременно выдали они, и Гарри махнул рукой.

— Прости, я не хотел тебя убить, Поттер. Я просто в первый раз летал, после того случая, — признание далось удивительно легко. Будто это не они только что избежали, как минимум, кучи переломов.

— Это ты прости. Я не подумал, что тебе нужно больше времени. Я так обрадовался, что у тебя получилось преодолеть свой страх и расслабиться, что мозги выключились. Это я виноват… Ты в порядке? — и Гарри внезапно накрыл его ладонь своей. Испугавшись этого нехитрого действия, он отдёрнул руку и покосился на Малфоя, чтобы увидеть его реакцию.

— Тебе это так противно? — Гарри не сразу понял, о чём его спросил слизеринец, но когда понял, густо покраснел. Но ответить ничего не успел. — Прости меня, я правда не знал, что магия так решит распорядиться твоим долгом… Лучше бы я сам его когда-нибудь истребовал. Я думал… Да не думал я, когда говорил ответ на твою формулу. Но виноват я только в том, что не думал! Это магия решила исполнить моё потаенное желание. Я и сам не осознавал его масштабы, пока магия не показала мне.

Встретив ничего не понимающий взгляд Поттера, он опустил глаза.

— О чем ты вообще? Что именно мне, по-твоему, должно быть противно? Что ты не захотел даже долг жизни с меня истребовать сам? Что ты не хочешь со мной иметь вообще ничего общего? Так это, выходит, тебе противно. Не мне. И я очень рад, что ты решил тут мне исповедоваться. Ни разу не слышал, чтобы ты столько извинялся. Только я так и не понял, за что? А главное, зачем? Зачем ты за это — что бы то ни было — извиняешься передо мной?

— Поттер, какой же ты идиот!!! Думаешь, игнорирование и отрицание сделают своё дело и всё это рассосется?

Гарри сурово нахмурился:

— Слушай, а ты после войны с кем-нибудь разговаривал? Я знаю, что ты никогда не признаешь, что тебе в чём-то может понадобиться помощь, но хоть поговорить с кем-то ты можешь… Я… Я тоже иногда терял связь с реальностью. Ну, сразу после… Э… — взгляд Малфоя стал встревоженным и внимательным. Каким-то… Обеспокоенным. Что ещё больше убедило Гарри, что тому нужна помощь специалиста. — Ты чего? Не стоило углубляться в мои проблемы. Герми вечно говорит, что я слишком легко сбиваюсь с темы и поэтому не могу донести свою мысль… Короче, если тебе нужно будет с кем-то поговорить, я рядом. И прости, что заставил тебя лететь сегодня. Но бегать от проблем вечно нельзя. Бывай, Малфой.

Гарри поднялся и побрел в сторону замка.

— Какой же ты, всё-таки, идиот, Поттер. Сам бы воспользовался своим советом. Выхода ведь всё равно у тебя нет. И помочь тебе никто не сможет. Даже я… Прости, Гарри, прости. Я бы всё отдал, чтобы только ты был счастлив.

====== Глава 3 ======

Весь месяц после своего неожиданного обморока он провел под жёсткой материнской опекой Гермионы. Как бы он ни старался скрыть от неё информацию о своём состоянии здоровья, Герми знала о том, как проходят его еженедельные осмотры у Помфри, и диагностические чары на него накладывала лично. Каждое утро. И каждое утро он был в прекраснейшей форме.

Панси сочувственно (о да, даже слизеринке было очевидно, что слово «гиперопека» и близко не описывает рвение Грэйнджер) смотрела на своего покровителя и иногда спасала от навязчивой заботы подруги своим… присутствием. При появлении Паркинсон ближе, чем в паре метров от них, Герми срочно находила очень-срочное-очень-важное-дело-не-терпящее-отлагательств и исчезала.

Но радоваться было нечему. Гарри всё так же уставал и засыпал за занятиями или в гостиной факультета. Методом проб и ошибок выяснили, что сон дает очень хорошее укрепляющее действие (ну кто бы мог подумать? Где премия святого Мунго за такое открытие?), а длительная учёба или общение выматывают. Но на этом все.

Спустя две недели после Хэллоуина Панси шипела на Гарри возле кабинета Зельеварения, что всё расскажет Грейнджер, если у Поттера не хватит мозгов. А то и сама поговорит с рыжей, если у того не хватит смелости. Конечно, это услышал Невилл, и долгим взглядом сверлил Героя, пытаясь выяснить, о чём говорила Паркинсон. А через неделю, когда выпал, наконец, долгожданный снег, Панси, виновато спрятав глаза, подошла к Поттеру на обеде.

— Прости, покровитель, я ему всё выдала. Но магия была не против, иначе меня тут уже не было бы! — в свое оправдание она показала укус на предплечье. — Он натравил на меня какую-то южно-африканскую розу, у которой челюсти, как у гриндилоу! Ты не можешь меня винить! — и если в начале разговора у Гарри ещё возник вопрос о личности нападавшего, то сейчас он отпал.

— А как Невиллу вообще удалось тебя в угол зажать?

— Ну, он же не из-за того, кто я, на меня наехал. А ты Формулу отлично создал — если это не претензия ко мне из-за ночи перед битвой, то быть мне самой по себе, — Гарри слегка приоткрыл рот от такого откровенного комплимента. Они с Панс так не общались. Если она и говорила что-то хорошее, оно всегда было прикрыто толстым слоем какой-нибудь гадости. — А он, между прочим, войну прошёл. И умеет обращаться с палочкой, — тут она закатила глаза. — Боже, никогда не думала, что хоть раз в жизни захочу, чтобы мои двусмысленности звучали категорически однозначно… — она немного помолчала. — До сих пор ломаю голову над формулировками Печати. Мне даже завидно немного! Как настоящий слизеринец всё предусмотрел!

— Ну-ну, я всегда знал, что шляпа была не так уж не права.

— Это ты о чём?

— О ночи распределения. Я чуть к вам в серпентарий не угодил…

Панс замерла, будто в стазисе.

— Погоди. Мне нужна минута, обработать информацию,— похлопав немного ресницами, она отмерла. — Мы ещё вернёмся к этой части твоей биографии. Но пока, что ты будешь делать?

Гарри горестно вздохнул.

— Подожду его шага. А там, посмотрим… Нет, не уходи, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Жестокая чистокровная ведьма! — Панси пожала плечами, будто не понимая, что Поттер пытался её шуточно оскорбить, и спиной вперёд медленно уходила от гриффиндорского стола, пока к нему приближались Рон и Гермиона. С лица её не сходила ехидная ухмылка.

В этот же вечер Невилл подошёл к нему в библиотеке и попросил позаниматься с ним отдельно. Несмотря на полную неготовность к серьёзному разговору, Гарри согласился. Чему быть, того не миновать… Но Лонгботтом ни словом не обмолвился о том, что выведал у Паркинсон, и весь вечер пытался сосредоточиться на задании. Выходило неважно. К концу занятия Гарри выглядел, на удивление всех, свежее и бодрее Невилла. Это воодушевило сразу ставшую обдумывать новые гипотезы Гермиону. Даже Панси, наблюдавшая за экспериментом из-за полок, немного расслабилась.

Они с Поттером на самом деле общались совсем немного. И почти никогда не затрагивали кого-то третьего в диалогах. Однажды Поттер спросил её, почему все так удивились, когда Малфой привёл магию в исполнители в ответ на Формулу признания долга. Паркинсон лишь приподняла бровь.

— От него никто не ожидал… И если тебе интересен Малфой, общайся напрямую с ним. Мы были друзьями; мы поддержим друг друга и сейчас, но всё изменилось. Мы почти не разговариваем. Хотя он чуть не проклял меня, когда узнал, что я приняла руку Покровителя, не узнав формулу. Он прав, ты мог меня сделать хоть прислугой, хоть мебелью… — увидев пораженный, изумленный, шокированный и всё ещё продолжающий выдавать новые эмоции взгляд Гарри, она спохватилась: — Ну, ты же Святой Поттер. Нет, не мог…

А ещё неделю спустя… В то субботнее утро Гарри чудом ушёл от удушающей внимательности Гермионы. Он сбежал полетать над полем, поскольку суровая Грейнджер никак не соглашалась, что полёт на метле не будет смертельно опасным в таком состоянии. Встреча с Малфоем начисто выбила его из колеи. Вместе с тем, он давно уже так не хохотал и не чувствовал себя таким живым. Всё его тело будто наэлектризовалось от положительных эмоций. И несмотря на легкое беспокойство — слова слизеринца иногда были бессвязными и бессмысленными, что не могло не наталкивать на определённые мысли — он весь день просто летал по гостиной воодушевлённый, как и следующий, когда особенно приятные сны были такими восхитительно-правдоподобными, а необходимости вылезать из-под одеяла и вовсе не было. Полёт на метле вспоминался с не меньшим восторгом, чем его воскресные сны. Неужели он так соскучился по квиддичу? Другой причины сейчас он предпочёл не искать.