Змеиный мох (СИ) - Рябинина Татьяна - Страница 24

- Я не курю.

- Два внеочередных звания, только и всего. Капитана досрочно на польской границе – задержал особо опасного нарушителя. Майора уже в Армении, когда было нападение турков на заставу. Локальный пограничный конфликт. Справились своими силами.

- В Армении? – удивилась я.

- Наши погранвойска по договору охраняют турецкую и иранскую границы Армении. Хотя скоро нас оттуда попросят, наверно, к тому идет. Ну а подполковника - когда академию окончил. Отправили учиться после госпиталя.

Я вспомнила тонкий длинный шрам у него на спине, похоже, от ножевого ранения. И от этого воспоминания затопило снова. Только, вроде, немного улеглось. Видимо, мне категорически было противопоказано находиться рядом с ним – вот так, наедине.

- А почему не стал служить дальше?

Он быстро посмотрел на меня и снова перевел взгляд на дорогу.

- Отец умер, у матери начались проблемы с сердцем. В смысле, отчим, но я его до шестнадцати лет считал отцом. Узнал, как водится, случайно. Анализ крови на группу-резус. У них обоих первая, у меня вторая. Аркадий о моем существовании понятия не имел, мать ему ничего не сказала. Когда мне исполнился год, вышла замуж. За пограничника, уехала к нему на заставу в Грузию. Как понимаешь, еще в советские времена. Кстати, он тоже был Аркадий. Не самое распространенное имя, но так уж совпало. Поэтому я и Аркадьевич. Короче, когда он умер, мать осталась одна. В Питере, она отсюда родом. Пытался перевестись – не получилось. Тут как раз натикало двадцать календарей со льготными. Да, не хотел увольняться, перспективы действительно были, но… мать есть мать. В феврале умерла.

- Подожди, тогда Аркадий…

Денис покачал головой.

- Мы с ним познакомились, когда Катя погибла. Его дочка. Мать узнала, устроила нам встречу, я как раз в отпуск приехал. А генеральным предложил стать еще в январе. Я тогда не вылезал с ней из больниц, точно было не до этого. Да и какой из меня логист? Курам на смех.

- Тогда почему согласился сейчас? Извини, конечно, но…

- Но ты в логистике ни ухом, ни рылом, так? – не слишком весело улыбнулся он. – Знаю. Только ленивый на это не намекнул. Как будто я сам не понимаю. Да, я был начальником заставы, и все доставки-поставки тоже контролировал, но это, конечно, не то. Почему согласился? – он замолчал, покусывая губу. – Надь, давай это будет не для печати, ладно? Аркадий просил никому не говорить, даже Вячеслав не знает. Не знаю, почему так, но это его желание. У него рак, и врачи дают ему полгода, максимум десять месяцев. В Валдино я приезжал подумать над его предложением. Ну и заодно посмотреть, как там и что. По завещанию все остается мне. С условием обеспечить его жене нормальный уход в клинике.

- Понятно, - растерянно протянула я. В таком разрезе все выглядело совсем иначе. Объясняло если не все, то очень многое. – Конечно, не для печати. Значит… ты на границе вырос?

Это была сравнительно безопасная тема – и действительно интересная для меня. Хоть что-то узнать о нем.

- Да. Грузия, Ахалцихский погранотряд. Отец был заместителем начальника заставы на турецкой границе, потом начальником на польской, в Калининградской области. Знаешь, какое мое первое детское воспоминание? Погранцы на лошадях, а перед ними на седлах овчарки. Так их возили в нарядах. Лошади-то были специальные, по осыпям легко ходили, а вот собакам тяжело приходилось. Да и расстояния огромные. Представляешь, стоит лошадь, а овчарка с земли в седло запрыгивает. Здоровенная, как волк. Коняка бедная аж приседает и уши прижимает, но терпит. Знает, что так надо. Думал, поступлю, как отец, в бронекопытное училище.

- Какое? – рассмеялась я. - Бронекопытное?

- Кавалерийское Алма-атинское. Так его называли. Но когда школу закончил, училища этого уже не было. Как и Советского Союза. А поскольку жили мы уже в Калининграде, там в погранинститут и поступил.

Ехали мы почти два часа, и пролетели они за разговором незаметно. Как тогда, в Белом доме. Только теперь говорил в основном Денис, а я слушала, иногда задавая вопросы. Он рассказал о многом. Лишь одна тема так и не всплыла, даже мельком. О его семье – жене и детях.

- Ты хоть согрелась? – спросил он, остановив машину у крыльца моей «точки».

- Да, спасибо, - сняв пиджак, я положила его на заднее сиденье, всунула ноги в противные мокрые туфли.

- Ну, тогда… до завтра.

- До завтра…

Я поднялась по ступенькам, спиной чувствуя его взгляд, в парадной машинально кивнула консьержке, вызвала лифт. Вошла в квартиру и прямиком направилась в ванную, снимая по пути влажную одежду. Встала под горячий душ – и наконец-то дала волю слезам.

Все стало еще хуже. Намного хуже.

=30

- Привет. Как ты?

Хороший вопрос. Универсальный. В него можно вложить очень многое. Или ничего. И ответить вполне по английской формуле: «Супер, а ты?»

- Привет. Нормально.

Черта лысого нормально. Всю ночь не спала – так погано было. Одно дело, когда мужик полный мудак, обломал тебя об колено, а потом игнорит. Тут включается банальная физика: «на каждую хитрую жопу есть хрен с винтом». А если выражаться прилично, то «действие равно противодействию». Не дождешься, что я буду плакать. Третий закон Ньютона. Но когда оказывается, что он не такой, как думала, и… «потому что дождь», вот тогда становится по-настоящему фигово.

Так что мне совсем не нормально, Денис. После двух часов наедине в тесном замкнутом пространстве. С пиджаком на плечах, который пахнет тобой. Знал бы ты, о чем я думала до утра, что вспоминала и что представляла. Впрочем, нет, лучше тебе этого не знать.

Задремала я, когда за окном уже посветлело. Проснулась от визга будильника и провалилась еще на полчаса, пожертвовав пробежкой. Может, собаку завести? Станет будить и выводить на прогулку. Патологическая ответственность не позволит отпихнуть ее ногой: «Дай поспать, зараза!» Плюс рядом существо, любящее безусловно, а не за что-то.

Из зеркала на меня смотрело нечто жуткое – бледное, с резко проступившими скулами и черными кругами под глазами. Зомби, одним словом. Завтрак в глотку не полез, выпила две здоровенные кружки кофе.

«Дура», - обиженно квакнул желудок.

Отвали, сама знаю.

«Вот возьму и отвалю. То есть отвалюсь. Будешь через трубку жрать, овца. Или через клизму».

Метро немного привело в чувство: от общественного транспорта я отвыкла, и поездка эта сработала как инъекция адреналина. Но Игуану обещали починить только к концу недели, а между такси по пробкам и метро в час пик я традиционно выбирала последнее. Хотя бы из-за выигрыша во времени, не говоря уже о недоверии к незнакомому водителю.

С Денисом мы столкнулись в лифте. Точнее, я вошла, а он забежал, когда двери уже закрывались. Лифт в книгах и сериалах частенько играет сюжетообразующую роль. В нем герои застревают, объясняются, целуются, занимаются сексом и даже рожают. А мы стояли по разным углам, не глядя друг на друга. Молча – не считая обмена банальным приветствием. Вот только от напряжения разве что искры не летели. Оставалось порадоваться, что в здании всего четыре этажа, а наш офис на третьем. Поселились бы, к примеру, на верхотуре кукурузины «Лахта-центра»[1], и я по пути либо убила бы Дениса, либо повисла бы у него на шее.

Зайдя в свой кабинет, я залила обиженно ноющий желудок еще одной кружкой кофе и раскидала по хедхантерским порталам резюме. Да, работу я искала и раньше, но капризно и придирчиво, причем только рассматривая предложения, а не предлагая себя. Ну, за исключением «Петровича», куда вышла через начальника с прежней работы. Не прошло и получаса, как посыпались приглашения на собеседование. От которых меня пробило на нервный смех. Самой роскошной была должность старшего менеджера на товарный склад в Шушарах, с зарплатой сорок тысяч. Полтора часа в один конец, если без пробок.

Ладно, будем искать. Кто ищет, тот… хотя бы время убьет. Даже если ни черта и не найдет.