Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ) - Мечтательная Ксенольетта - Страница 92

Я пролистала две книги, с трудом вчитываясь в текст, когда духи замерцали перед глазами и сформировали символ. Пора было возвращаться и искать большую столовую. Но искать не пришлось – Дариэль ждала за дверью библиотеки. Она улыбнулась и позвала за собой. Три любовницы с лиловыми метками вышли из‑за поворота, и я невольно остановилась, отступила дальше от них, опасаясь повторения вчерашнего эпизода. Но девушки не обратили на меня никакого внимания, словно не существовало никого, кроме них. Светлый зал с широким, длинным столом полнился приглушенным гамом и вкусными ароматами. Правители сидели во главе стола и о чем‑то негромко переговаривались.

– Вам выделили место тут, – вежливо произнесла Дариэль, указывая на замыкающий стул.

Я поблагодарила ее и присела, мгновенно столкнулась со взглядом Волтуара. Правитель тепло улыбался мне, и я улыбнулась в ответ, едва заметно кивнула, приветствуя его. За завтраком поняла, что он имел ввиду, когда говорил, что любовницам разных правителей не принято дружить между собой. Три девушки с лиловыми метками сидели рядом, полушепотом переговаривались, отвечали правителям на вопросы, но совершенно не замечали меня и двух девушек второго правителя. Эльфийка с зеленой меткой, сидящая на соседнем стуле, ни разу не заговорила со мной, не бросила в мою сторону и беглого взгляда, даже не повернулась ко мне. Правители и к ним тоже обращались. А вот меня все дружно игнорировали, но я только втайне радовалась этому. Позже, правда, заметила на себе любопытные взгляды правителей, а в конце Волтуар подошел ко мне, склонился, окутывая спину теплом своего тела, и произнес:

– Я просил не тревожить тебя, но если захочешь что‑то изменить, сообщи мне.

– Благодарю, почтенный…

Я повернула голову и замерла. Зелье действовало гораздо сильнее, чем вечером. Губы Волтуара были слишком близко, и я невольно ждала поцелуя, даже осознавала, что надеюсь дождаться его, но правитель пожелал мне приятного дня и ушел. До обеда я тоже просидела в библиотеке. После призыва духов только и успела переодеться и отправиться в столовую. В этот раз Волтуар словно был чем‑то встревожен, как и его названные братья. Они обедали молча и без особого аппетита. Я подумывала из вежливости обратиться к Волтуару, но заметила, что любовницы тоже украдкой с беспокойством поглядывали на своих правителей, однако вопросами не досаждали. На ужин троица не явилась вовсе, о чем я не особо беспокоилась. Метка за весь день никак не дала о себе знать, а я не стремилась звать Волтуара. Зачем, если можно потянуть время?

Последующие несколько дней правители появлялись в столовой по одному, видимо, чтобы хоть как‑то проявить уважение к нам. Волтуар пришел на завтрак пятого дня и, растянув вежливую улыбку, кивнул мне. Только после ужина седьмого дня он будто вспомнил о моем существовании. Я была бы не против, чтобы он вовсе забыл обо мне на все четыре периода. Он не был мне противен, но и особой тяги без прикосновений и излишней близости я не ощущала.

Вот только в тот вечер он перехватил меня в коридоре у столовой. Поманил к себе, пожелал доброй ночи правителям и приказал уже мне:

– Следуй за мной.

Я невольно насторожилась, но вопросы не задавала. Чем ближе мы подходили к его кабинету, тем сильнее росла моя паника.

– Можешь присесть, – указал он на диван в кабинете.

– Благодарю, почтенный Волтуар, – не отказалась я от предложения.

Он долго перекладывал какие‑то бумаги, хмурился, бесконечно что‑то подписывал. А мне только и оставалось, как накручивать себя. Что я успела натворить? Или, наоборот, моя примерность его не порадовала? Я ждала, когда он оторвется от дел и взглянет на меня, но все равно не смогла подготовиться к какому‑то уставшему осуждению в его взгляде. Волтуар развалился в кресле и забарабанил по столу, долго и пристально рассматривая меня.

– Исследовательница хочет вернуться, – наконец‑то, нарушил он тишину. – Ее помощь в самом деле не будет лишней. Она успела зарекомендовать себя перед Аклен’Ил, поэтому мы не стали отказывать.

Опять надолго замолчал, пока я старалась сдержать бурную радость. Без ребят у меня ни в чем не получалось разобраться. Волтуар вздохнул тяжело, нахмурился, приглушая мою радость и вызывая новую волну настороженности. Он спросил очень негромко и теперь, кажется, действительно осуждал:

– Что ты сделала со священной птицей Аспидов?

Я надолго задумалась, вспоминая голубя и все те жалобы, которые он от меня выслушивал.

– Ничего, – растерянно произнесла я. – Кешу у меня быстро отобрали.

– Кешу? – вскинул бровь Волтуар.

– Я его так назвала, – тихо призналась, сообразив, что Дриэн, чертов жадный эльф, что‑то придумал.

– Для чего?

– Легче жаловаться, когда знаешь имя молчаливого собеседника, – искренне пояснила я.

Волтуар покачал головой, тряхнул волосами и произнес:

– Попробую с этим разобраться. Вот еще, – отодвинул шуфлядку и вытащил письмо, – это от мудрецов. Они огорчены, что ты не вернулась в Обитель со всеми. Их тревожит твое падение в реку Истины.

– Почтенный, вы читали мое письмо? – вежливым тоном возмутилась я.

Волтуар пристально смотрел на меня, снова молчал несколько долгих секунд, а затем ласково улыбнулся.

– На письмах защита духов, Асфирель. Мудрецы прислали мне отдельное письмо.

– Простите, почтенный.

– Мы вроде бы договорились без вежливого обращения. Ну да ладно, – отмахнулся он, кинув письмо на край стола и продолжая говорить: – Это я должен просить у тебя прощения. Никак не могу найти свободного времени. У тебя все хорошо?

– Да, – кивнула я. – Вам не о чем беспокоиться.

– Тебя никто не замечает во дворце, – заметил он, вновь пробарабанив коготками по столу.

– Потому что в библиотеку, кроме меня, никто не ходит, – пожала плечами.

– А ты только там и пропадаешь. И что читаешь?

– Все, что может помочь мне понять жителей Фадрагоса, – предельно четко и с капелькой важности проговорила я. – У вас многое исходит от войны Предков – в основном ищу истории о ней. Все, что попадается под руку.

– И как успехи?

– Плохо, – продолжала я баловать правителя правдой.

Он опять вскинул бровь, и я приняла это как приглашение. Пусть и он побудет в шкуре Кеши. То есть в перьях. Поэтому вывалила жалобу, ничего не утаивая:

– В библиотеке у вас холодно, а платья на жару рассчитаны. Я не нашла среди нарядов ничего теплого. И книги у вас почти все на шан'ниэрдском, а я даже на общем плохо читаю. Те, что на общем, содержат много координат, а карты у меня нет. А еще много отсылок к неописанным подробно событиям. Будто у вас их с рождения все знают. Раньше мне хотя бы Елрех многое объясняла, а сейчас совсем некому. Вы же ее выставили из дворца… – насупилась и опустила голову.

– Почему ко мне не обратилась?

– Так вы ведь заняты, – взглянула на него из‑под ресниц.

Волтуар пропал еще на три дня. Даже в столовой не появлялся. На рассвете четвертого – заявился ко мне и скомандовал следовать за ним. Мы пришли в библиотеку, где он набрал каких‑то книг, свитков, пару шкатулочек с самых верхних полок – и с этой кипой молча отправился к выходу. Спокойно вышел с книгами в коридор, пока я стояла и смотрела на открытую дверь. Никакие духи не появились, чтобы остановить его. Совершенно никто не держал его за руки и не требовал вернуть богатства в сокровищницу. В опустевшем проходе снова появилась рогатая голова. Волтуар выжидательно смотрел на меня, а затем с насмешкой поинтересовался:

– Ты собираешься идти, или тебя тоже придется выносить на руках?

Я мигом выскочила к нему и сразу же пояснила:

– Дариэль сказала, что духи не позволят вынести книги из библиотеки, – и нахмурившись добавила: – и я ведь поверила ей.

Волтуар тихо рассмеялся, наблюдая за мной.

– И ты не пробовала вынести?

– А получилось бы?

Теперь он и вовсе расхохотался, сворачивая на неприметную винтовую лестницу. Железная дверь была в самом верху. Тот же узор, что и на кругу библиотечной двери, покрывал всю поверхность, крупные остроконечные заклепки придавали ей устрашающий вид. Волтуар остановился перед ней, склонил голову к груди. Темные локоны упали на глаза, скрывая их. Тихий шепот мгновенно утонул в шелесте ветра, пронесшегося в узком коридоре, пошевелившего волосы и охладившего кожу. Я невольно поежилась, обняла себя и оглянулась.