Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ) - Мечтательная Ксенольетта - Страница 61

— Сейчас да, неважно, — перебил он, глядя на меня так, словно на чем-то горячем словил, — но потом я обязательно расскажу и даже во всех подробностях покажу тебе, что мне нравится в твоей фигуре, а от чего в твоем поведении у меня бардак в голове. В последнее время ты мешаешь мне думать, Аня.

Я не чувствовала собственного сердца там, где оно должно стучать. Казалось, что я на время жить перестала. А может, сплю?

— Я не хочу говорить об этом, — пробормотала я, совсем неуверенная в озвученном.

Старалась увидеть в глазах Кейела насмешку или хоть немного веселья, но теперь он даже улыбаться перестал. В два шага преградил мне путь и со всей серьезностью проговорил:

— Я тоже много чего не хочу, но выбора нет. Зато я определенно хочу тебя — и тут выбор есть. И возможность есть, например, сегодня вечером. Давай сюда платок, проведем ритуал вдали от села.

Голова внезапно закружилась, а подходящих слов не нашлось. Покраснела я как девочка, которая впервые поцеловалась, спрятавшись с парнем в укромном месте. Никак не получалось избавиться от растерянности, взять себя в руки. Все, на что меня хватило, это опустить глаза и протянуть Кейелу платок. Он забирал его неспешно, двумя руками: одной забирал, второй коснулся запястья, оглаживая, пощекотал его кончиками пальцев, а затем молча ушел.

Долго я брела, отключившись от окружающего мира. Мысли все крутились вокруг слов Вольного. Я мешаю ему думать… Это ли не признание в сильной симпатии, а может, и вовсе в влюбленности? Или из-за прилива крови к другому месту ему не хватает ее для мозговых процессов? И возможность вечером… Разве не этого я сама хотела неоднократно? Тогда почему сейчас стало так сложно согласиться? Ведь совсем недавно я бы запросто провела время с ним для собственного удовольствия, а совесть грызла бы меня только из-за Жени. Что же изменилось после слов Кейела?

Аня, ты боишься!

Сейчас он в моих руках, я ощутила преимущество перед тем, кто мне небезразличен. И мне точно страшно, что если мы переспим, то я элементарно стану ему неинтересна. А кто вообще гарантирует, что он не солгал мне? Может, просто поругался с Эт, а тут я для мести… От Кейела можно ждать чего угодно. Главное — с ума не сойти.

— Вы серьезно?! — воскликнула Ив, возвращая меня к реальности.

Мы стояли в полукилометре от Красной Осоки, на опушке леса. С возвышенности хорошо просматривались короткие, узкие улочки между домов и ровные поля. Кейел, вытянув руку, демонстрировал всем окровавленный платок. Роми, закусив губу, с осуждением смотрел на меня. Казалось, что его хвост резкими движениями вот-вот косить траву начнет.

— Проверить никто не запрещает, — нахмурилась Елрех. — Но я не понимаю, как вы можете его подозревать.

— Они просто во всех видят врагов, — ехидно произнесла Эт, кинув на меня обиженный взгляд.

Мы с ней так и не смогли подружиться. Наоборот, я все чаще ощущала ее злость по отношению ко мне. Но такое поведение можно было легко объяснить опять же из-за непредсказуемости Кейела. Если представить себя на месте охотницы, которая присоединилась к нам с поиском сокровищницы за считанные секунды и тогда являлась возлюбленной Кейела, то сейчас ее статус немного изменился. Вольный уделял ей внимание ровно такое же, как и ко всем остальным, будто между ними никогда и ничего не было. Не удивительны опасения девушки, что за считанные же секунды она покинет нас и не войдет в долю.

Я вновь посмотрела на нее. Она склонила голову к плечу и закусила губу, наблюдая за началом ритуала. Надо все же выяснить, каким образом она планирует укоренить свои позиции в нашей компании. И если вдруг вечером Кейел разгласит свои желания касательно меня, то чего от нее ждать?

Вновь воздух сгущался, росло волнение внутри, хотя никаких видимых изменений не наблюдалось. В этот раз ритуалом занимался Кейел. Скорее всего Вольным приходилось упрашивать довольно сильных духов, и на просьбу уходило много сил. Я снова обняла себя, стараясь справиться с приближающейся истерикой, но отвлеклась. Платок задымился, а затем стал тлеть от краев, как остатки сгоревшей бумаги. Я ждала, когда он загорится, но этого не происходило. Просто красная полоска огня медленно сжирала окровавленную ткань, оставляя после себя пустоту.

— Такое возможно? — округлив глаза, спросила Ив.

— Неожиданно, — все еще сидя на корточках, протянул Кейел.

Елрех скривилась, что-то эмоционально высказала не неизвестном языке и, сжав кулаки, посмотрела в сторону деревни.

— И часто в вашем мире встречались такие? — поморщившись, поинтересовалась у меня Этирс.

Я попыталась сглотнуть, но в горле слишком пересохло. Я бы могла рассказать свою версию произошедшего, но, наверное, недавно разбуженный ритуалом стыд заставлял молчать. Действительно, из всех присутствующих только я подозревала даже убитого горем Сения. Почему? Много странностей в этой истории. Сколько мужчин на бытовой почве убивали собственных жен и об этом транслировали на всю страну? Чем Фадрагос лучше Земли?

— Слишком сильно любил свою дочь… — протянул Кейел, глядя туда, где недавно был платок. — Его жена мешала любви, а затем повзрослевшая дочь оказалась не слишком сговорчивой?

— Староста говорил, что он к ней даже поговорить никого не подпускал, — скрестив руки на груди, припомнил Ромиар. — Она могла пожаловаться, но была запугана.

— Наверняка, — согласился Кейел.

— Убил дочь, избавился от трупа. Он даже не ходил к лесному озеру, а о нем сказал, чтобы запугать остальных и запутать поиски, — дополнила Эт.

— А затем он изменился, — нахмурилась я и немного осмелела от того, что ребята сами стали выстраивать версию: — Сначала переживал, лишившись той, кого сильно желал. А может, он хотел большего… Чисто теоретически он болен — самый настоящий психопат; ему нужна была взаимность, но от дочери ее не получал. Сначала винил в этом жену, считал ее помехой, а затем просто бесился. В один из вечеров или ночей не удержался и перегнул палку, избавился от тела и впал в депрессию, когда осознал, что натворил.

— Но один раз получив желаемое, ему хотелось еще, — негромко проговорил Кейел, глядя на меня. — Фалина — это попытка заменить Евену. Возможно, порывистая попытка.

— От трупов избавляться уже научился, — хмыкнула Елрех.

— Я ничего не понимаю, — дергая ушами, произнесла бледная Ив и взяла Роми под руку.

— А Юка просто слишком глубоко рыла, — закончила я, поворачиваясь в сторону Красной Осоки.

Мы, не сговариваясь, направились обратно. Какое-то время шли молча, а затем Кейел безгранично удивил меня своей наблюдательностью.

— И как это, Ромиар? Что ты чувствуешь сейчас? — спросил он с неприкрытой насмешкой.

— Не знаю, что ты себе надумал, но это только твои мысли, — заметно напрягшись, ответил Роми.

— Разве ты не злился на Асфи, когда она подозревала Сения?

Ивеллин обошла Ромиара и вклинилась между парнями. Настроение у нее было, как и у всех, ни к черту. Она гневно сверкнула глазками и спросила:

— Что ты хочешь от него?

— Мне просто интересно, — лукаво улыбаясь и чуть склоняя голову набок, ответил Кейел. — Как это лишиться последнего отличия от людей? Он убил свою семью, Сений — свою. Асфи молодец, правда? Единственная догадалась провести параллель между вами.

Я остановилась и испуганно заверила Ромиара, выставляя руки вперед:

— Я не проводила! У меня даже в мыслях не было!

— А ты откуда знаешь? — проигнорировал меня шан’ниэрд, обратившись к Вольному. — Я рассказывал только ей и Ив.

— Слишком громко рассказывал, — пожал плечами довольный Кейел.

— Слушайте! — шикнула на нас Елрех.

Мы ждали, когда фангра продолжит говорить, но она молчала. А затем дошло, что она была далека от наших разборок. Что-то в лесу звенело и хрустело. Через пару секунд звук стал громче. Мы дружно отступили и стали вглядываться в заросли. Белесый подбирающийся ближе к дороге туман в такую жару смотрелся совсем неуместным. Ветки трещали и крошились там, где виднелось марево. Мельтешение фигуры за деревьями нельзя было не заметить с нашего расстояния. А затем туман схлынул к фигуре. Кейел резко ухватил меня за руку и потащил в сторону, Елрех испуганно озиралась и отступала. Роми с Ив уже стояли гораздо дальше в поле, а Этирс застыла между нами. За оружием никто не тянулся.