Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ) - Мечтательная Ксенольетта - Страница 237

– Не нужно. Я… Кажется, в какой‑то момент с ума сошла. Говорила со своим отражением, а потом сил не осталось.

– О чем вы говорили?

– О ненависти, о… – шумно выдохнула, не представляя, как можно рассказать, что безумно ненавидела себя в тот момент. Будто обострились чувства и вывернули мою суть наизнанку.

– Не продолжай, Асфирель. Ты открылась себе, позволила духам познакомиться с собой. К слову, что с ними?

И вот тут сердце екнуло. Куда пропали Ксанджи? Почему нет их поводка?

Я вскинула голову, посмотрела на Кейела. Больше всего беспокоило его состояние, если вдруг наша затея провалится. Он не отрывал от меня глаз и, казалось, даже не слушал нас.

– Ты больше не чувствуешь их? – угадал наставник. В его голосе пряталась насмешка, вселяя надежду.

– Это нормально? – заинтересовалась я. Значит, возможно, не исчезли.

Соггор улыбался. Ко мне мягко подступало спокойствие, расцветала радость.

– Поздравляю, Асфирель – ты единственный маг Фадрагоса. Как только соизволите, – теперь переводил взгляд с меня на Кейела, – проведем ритуал.

Наверное, Кейел действительно слушал вполуха. Он рассеянно нахмурился и равнодушно кивнул.

– Ты устал, – с заботой заметил наставник. – Тебе нужно отдохнуть. У меня много комнат.

– Я останусь тут.

Не дожидаясь ответа или разрешения, Кейел прошел мимо хозяина дома и опустился на стул. Дотянулся до чайничка и налил себе в чашку чай.

– Будешь? – предложил мне.

Я тихо прочистила горло, прикрывая губы кулаком, и кивнула.

– Давай.

Наставник постоял немного молча, наблюдая за нами. Я стыдливо опускала глаза. Это его дом, а Кейел будто забыл об этом. Будто обо всем забыл.

Я маг… Вспоминая это, я тоже стремительно забывала о приличиях. Что теперь изменится?

– Если что‑то понадобится, прислуга будет за дверью, – произнес соггор, оставляя нас.

Кейел подал чашку, дождался, когда я осушу ее до конца.

– Еще? – предложил, забирая.

Я покачала головой. Он быстро приблизился к столу, поставил чашку на место и взял скомканное покрывало. Опустившись на стул и кое‑как накрывшись, посмотрел на меня и спросил:

– Точно выспалась?

– Да. А что?

Сполз на стуле и запрокинул голову, опираясь затылком на стену. Закрыл глаза и тихо попросил:

– Расскажи сказку про Кая и Герду.

– А Единство? – растерялась я.

Нахмурился.

– Никуда не денется. Завтра поговорим о нем.

* * *

Поговорить о Единстве с Кейелом так и не удалось. Ив отбросила на время свои дела и примчалась ко мне с самого утра. Роми с любопытством помалкивал, прислонившись к стене и прижимая к себе уставшую на вид Елрех. Кейел, весьма помятый, медленно расхаживал по светлой гостиной, в которую нас пригласили после завтрака. Наставник и Ив перебивали друг друга, задавая вопросы. Но я тоже умела и любила их задавать, поэтому очень скоро, не выдавая собственных тайн, выяснила, что именно со мной произошло. Я открылась не только духам, но и себе.

Измотанная занятиями, измученная мыслями я стояла на грани того, какой хотела быть, казаться, и какой была на самом деле, но не могла в этом признаться даже себе. Мне не хватило сил, чтобы вытянуть образ, к которому всю жизнь подсознательно стремилась. Да, я понимала, что у меня много слабостей, еще больше ненависти и злобы. Не к окружающему миру и не к судьбе, кинувшей меня в лабиринт испытаний. Моя жизнь прежде всего была в моих руках. И даже когда в мыслях я признавала себя виновной, высмеивала недостатки, все равно втайне надеялась, что все совсем не так. Как духи могли принять меня, если я сама себя не принимала? Абсолютная честность с самим собой открывала путь к Единству. С такой честностью невозможно уйти от ответственности за совершенные поступки жалкими оправданиями.

Магия, волшебство… Как бы ни хотелось, по щелчку пальцев все равно чудеса не случаются. Так и тут: я давно нашла общий язык с благородными Айссией, милыми Охарс, вспыльчивыми Ксанджами и многими другими, но оставались те, с кем я еще не сталкивалась, либо обращалась к ним редко. Они тоже сплотились со мной, но я не представляла их возможности. Уже свои возможности. Я не могла чувствовать тех, с кем мы плыли на одной волне. Любое чувство, ощущение – это порог. Наткнувшись на него, я переступаю его, получая взамен отклик. Если порогов больше не осталось – не получаю в ответ ничего. Как оказалось, за эмоции в жизни приходится бороться. Ксанджи, как и остальные духи, не исчезли, но бесследно растворились во мне, приняв всю меня без остатка. Со всей болью, от которой я ежедневно абстрагировалась, со всеми желаниями, которые прятала глубоко внутри, со всеми крупицами сладких воспоминаний, которыми не хотела ни с кем делиться. Которые берегла, не позволяя лишний раз наслаждаться ими даже себе.

С ритуалом, ради которого мы пришли на север, откладывать не стали. Договорились, что проведем его в эту же ночь. Наставник просил подождать, Ив хмурилась, понимая, что ее время на поиски ведьмы среди северян стремительно тает, Кейел молчал, окидывая то меня, то наставника тяжелым взором, словно желал оставить выбор за нами, а я настаивала на спешке. Еще немного такого тягостного пребывания в Фадрагосе – и беседы с собственным отражением войдут в норму. Надеюсь, до драк с ударами головой не дойдёт.

После того, как расспросы закончились, я спустилась в священный зал. До полудня пробыла там, осваивая новые возможности. Сила жила во мне, и только призвав ее, я поняла собственное могущество.

Кейел спустился следом, безмолвной тенью, незваным спутником. С безразличным выражением лица прислонился спиной у входа. Я смотрела на него и ждала объяснений. Все разошлись: Елрех к целителю, Ив и Роми в штаб городской защиты, наставник к правителям. И только Кейел, отправленный наставником к Десиену, отказал в просьбе и не оставил меня. Капли срывались, падали, заполняя тишину подземного помещения. Слабый сквозняк трепал языки огня в чашах. Я стояла у ближайшей ко входу колонны и смотрела на Вольного. Видимо, в моем взгляде отчетливо застыло требование, потому что Кейел нахмурился, покачал головой, а потом сполз по стене, усаживаясь на каменный пол.

– Не прогоняй, – произнес, упираясь локтями в колени и обхватывая руками голову, – я не уйду.

Я отвернулась, стараясь не выдать волнения судорожным вздохом. Мы жертвы обстоятельств, жертвы моей глупости и его фанатичной веры, но именно сейчас я чувствовала себя палачом, лишившего жизни невиновного.

Призыв к Ксанджам немного отвлек. Не было больше поводков, не было отличий в эмоциях. Я звала их так естественно, будто управляла руками, пальцами, словно дышала. Мне никогда не приходилось задумываться, как много за доли секунды человек совершает координированных действий, доведенных до автоматизма. Необходимые для жизни, с точной синхронизацией множества органов. Мы не рассчитываем расстояние, которое необходимо дойти до стола, чтобы поднять стакан, – плавно, не подбросив его, не пролив ни капли. Сейчас было так же – я видела участок на полу, покрытый трещинами. Я хотела заполнить их огнем, не совершив ни единого движения. В груди мгновенно появилась горячая область, будто легкие залили пламенем, но оно не обжигало, не причиняло боли. Я точно знала, что эти новые ощущения пришли с Единством, но уже стали моими. В точке, куда смотрела, камень раскалился докрасна, но не разрушался, не плавился – я не позволяла. Пламя сместилось, заполняя трещинку ровно по краям. Освобожденная поверхность мгновенно остыла. По трещине поползло алое сияние. В груди все еще было жарко, но я понимала: силы, восстановленные в реке Истины, расходуются. Их хватит надолго, можно заполнить Ксанджами все трещины в обители севера, и, быть может, тогда мне понадобиться отдых. Я отвела взгляд, скорее, из‑за непривычки, будто именно так даю команду Ксанджам, себе, остановиться. Однако достаточно было просто расхотеть. Так легко, будто поднять листок, а затем разжать пальцы.