Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ) - Мечтательная Ксенольетта - Страница 193

Сколько выдержки требуется, чтобы рассмешить сейчас Ромиара и заставить нас с Ив улыбнуться? Сколько нужно сил, чтобы шутить в такой ситуации?

Кейел пнул заросли папоротника и зло спросил:

– Где наши вещи?

Я нахмурилась, вспоминая его ярость.

– Я перепрятала их, когда увидела лесную охрану, – ответила Елрех. – Увела Тоджа дальше, а потом дракон…

С шумом втянула воздух и, уткнувшись в грудь Ромиара, спрятала лицо. Ее плечи затряслись.

Все же сил немного не хватило.

Капельки пота пощекотали под носом, смочили солью губы, скатились по подбородку. Сколько можно? Тут уже не так жарко. Хотя… Очень жарко. Я вытерла губы тыльной стороной ладони, а затем пошатнулась. Духи резко замолкли, будто и не было связи никогда. Оглохла? Нет, что‑то слышу, но… как же неразборчиво. Тошнота подкатила горько‑кислым комом. Я согнулась пополам. Упираясь руками в мох, опустилась на колени. Капли крови упали на него. Перед глазами замерцали разноцветные вспышки. И снова выворачивающая наизнанку тошнота. Холод, пробирающий до костей. И опять жар. На языке будто размельченный анальгин. Соленый анальгин. Кровь упала на мох темными сгустками. Изо рта? И пена. Слезы застелили глаза. Боль сдавила виски, что‑то застряло в горле, мешая дышать. Чей‑то крик оглушил до звона. Мир затрясся, или меня затрясло?

Кейел? Он обнимал. И кричал тоже он.

Его лицо до рези в глазах побелело, засияло.

Лес покраснел. Вспыхнул жаром – пожелтел. Серость заслонила яркие цвета. Темнота медленно опускалась сверху.

Глава 7. Развилки судеб

Кейел.

Глухарь запел – до рассвета примерно час.

Ромиар расхаживал по поляне, прокручивая дротик то в одной руке, то в другой. Тусклый свет немного серебрил его волосы и кожу, глаза мерцали в темноте. Резкие движения выдавали нервозность.

Если бы он не был Вольным, то как скоро сошел бы с ума, полюбив полукровку фангру? Такой позор. Все же воспитание духов что‑то изменило в этом беловолосом шан’ниэрде. Восприятие окружающего или отношение к нему?

Он резко остановился. Всматриваясь в заросли орешника, полоснул воздух хвостом и проговорил:

– Ее долго нет. Нельзя было отпускать ее одну.

– Сядь, – приказал я, качнув стопой из стороны в сторону. Мне хватает собственного волнения, чтобы терпеть еще и чужие истерики.

Он поморщился, но не смог долго сопротивляться метке. Растоптал крупный мухомор и опустился на пенек. Я поерзал на еле теплой земле и, поежившись, решил поговорить с Вольным. Иногда беседы отвлекают и успокаивают. Это я понял, когда Аня болтала без умолку, и время тогда летело незаметно. Наверное, стоит начать с вопроса, который может его заинтересовать:

– Почему ищейки не искали Елрех в лесу?

– Не знаю, – Ромиар дернулся, вновь косясь на орешник.

– Думаю, они взяли след Асфи у пещеры, там осталось немало ее силы. Возможно, пробирались в поселение, где вынюхали нас. Пришедшие за нами виксарты проверяли, что мы наверняка там. Не хотели напрасно дергать драконов. Планировали убить и меня, и Асфи одним заходом. А запаха Елрех не было, поэтому и в лесу ее не искали. И сейчас ищейки не отреагируют на нее, а нас раскусят еще на подходе. Не беспокойся, она вернется.

Ромиар упрямо молчал, размахивая хвостом. Крутанул дротик и, наконец‑то, обратил на меня внимание.

– Драконов мало. Они служат только самым сильным. Ты не Фаррду перешел дорогу. Он жалкий торгаш информацией. – Сощурился и, склонив голову набок, спросил: – Кому?

Мудрецам, пособникам Фаррда, правителям региона Цветущего плато, почему‑то бывшему наставнику и… например, тебе. После того, как Аня спасла тебя, твой воздух стал сильнее. И ты даже не скрываешь этого. Тебе нельзя знать о моих врагах, пока я сам точно не разобрался, кто они.

Допустим, с Убийцей определился – ведьма. Она угрожает всему миру, и я должен остановить ее. Но в таком случае кто мешается под ногами, преследуя отличную цель от моей?

Нужно ответить, но не прямо.

Я сорвал полевицу, легонько провел пальцами по тонкому стебельку, погладил лохматое соцветие и, раскручивая в руке травинку, произнес:

– Драконов не так много, согласен. Особенно старых и больших. Пламенный таких размеров вовсе один, и я его узнал. Джоранма. Это его имя. Он принадлежит племени Рухмар’тиар. Вожди Рухмар’тиара знакомят своего сильнейшего ребенка с Джоранмой, позволяют им подружиться. Обычно затея оканчивается успехом, именно поэтому Джоранма служит племени много периодов. Уже девять вождей сменилось при нем.

– Рухмар’тиар? – нахмурился беловолосый. Облокотился на колени и неуверенно произнес: – Они ведь воюют за Долину драконов с другими племенами. С чего вдруг вождю бросать войну и отвлекаться на тебя?

– Это я и хочу выяснить, – пожал плечами и убрал волосы за уши. – Мы с Кхангатором всегда ладили, а вот Фаррда он терпеть не мог.

– Наконец‑то, – выдохнул Вольный.

– Ищейки крепко спят, – показалась из зарослей орешника фангра. – Их всего три. Двое васовергов на карауле, остальные громко храпят. Жестокие народы убеждены, что мы мертвы.

– А дракон? – поинтересовался Ромиар, обнимая Елрех со спины.

Зависть пробудилась, а вместе с ней вернулся с трудом прогнанный страх.

– Древнего ящера поблизости нет.

Джоранма берегут. Наверняка отправили обратно домой сразу после того, как он спалил поселение культа.

Я поднялся, потянулся рукой за спину, но вспомнил, что меч сгорел, как и лук Вольного. Повезло, что брали с собой не все вещи. Ис’сиары Аклен и Ил, фрагменты ключа и карты сокровищницы пришлось отдать исследовательнице. Не только это… Я доверил ей Аню. Надеюсь, она не подведет.

– Идем, – сказал, глядя на сизое небо. – Действуем так, как договаривались. Никто не должен остаться в живых, кроме вождя.

Лесная сырость пробиралась под рубашку, холодила кожу. Подошва мягко касалась земли. Ночной ветер шумел листвой, заглушая звуки, приносил легкий аромат костра и уносил наши запахи прочь от лагеря. Сквозь зелень не было видно ни Елрех, ни Ромиара.

Нас не заметят, все должно пройти гладко.

Лагерь был разбит на опушке леса. Два шатра, поставленные для вождя виксартов и предводителя васовергов, отливали в сумерках синевой. Лежанок почти не было – воины предпочитают спать на голой земле. Костер находился по центру. Языки огня едва трепыхались, васоверги тянули к нему руки и о чем‑то в полуголос переговаривались. Кадка с потрохами стояла у клетки с ищейками – крупнее кошек, но немного мельче псов. Черные крысиные морды дергались во сне настораживая. Острые передние зубы блестели плохо сточенными концами. Та особь, что спала, прижавшись спиной к прутьям скоро умрет. Ни камень, ни сталь не способны тягаться с крепостью зубов и когтей. Зубы этой твари выросли слишком длинными, изогнутыми. Еще десяток периодов и они проткнут ей череп. Рыжие перепончатые лапы сгибались и разгибались, на них блестели широкие когти – они раскопают нору даже в скалах. Я остановился, заметив в притоптанной траве облезлый хвост. Переступил его и бесшумно оголил кинжал.

Сонное варево не успело настояться как следует, да и мало его было. Громкий звук потревожит и разбудит визгливых ищеек.

Все пройдет гладко. Главное, не сомневаться.

Ромиара видно не было, но присутствие его слабейших духов я ощутил. Васоверги заткнулись. Костер потух. На несколько минут центр лагеря замер в безветрии, а затем мертвые тела плавно легли на землю. Пора действовать.

Фангра выскользнула слева, Ромиар показался неподалеку. Я приблизился к ближайшему спящему васовергу и, крепко сжимая рукоять, склонился над ним.

Подло, гнусно, но даже высокомерный шан’ниэрд не хотел церемониться с врагами после встречи с драконом. Однажды ощутив близость смерти, перестаешь усложнять себе жизнь.

Над лагерем стояла такая же тишина, как и до нашего прихода. Солнце медленно озаряло горизонт. Избавляя лезвие от крови, я всадил кинжал в землю. Она захрустела, камни царапнули сталь. Потом отполирую.