Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ) - Мечтательная Ксенольетта - Страница 115

– Скучал? – полушепотом спросила я.

Он фыркнул, слабо боднувшись. Я улыбнулась, ощущая непонятную благодарность к нему.

– Смотри, милый, он узнал Асфирель! – хлопнула в ладоши Айвин.

Кейел поморщился, рассматривая нас с Тоджем, но вслух ничего не сказал. И снова стало горько. Только теперь почему‑то хотелось разрыдаться, обняв Тоджа. Слезы выступили, и я не смогла их удержать, однако рассмеялась, вытирая их и обернувшись к ящеру, громко сказала:

– Только песок поднял почем зря! – и сразу обратилась к Айвин, опять ощущая голову ящера между лопаток: – Что вы с ним не поделили?

– Как только увидела его, мечтала к нему прикоснуться, а он никак! А к вам, видимо, привык за время похода! А вы сюда на кого полюбоваться заглянули?

Как много Кейел рассказал ей о нас? Как много Кейел вообще ей рассказывает?

– На Арвинта, – старалась я отвечать взаимностью на радушное общение, – волка Волтуара.

– Да‑а‑а, красавец еще тот, – протянула она, мотая головой из стороны в сторону и даже приподнимаясь на носочки, чтобы заглянуть в глаза Тоджу. Но он вел себя совсем не по‑мужски, напоминая ребенка, которому достаточно никого не видеть, чтобы считать, что спрятался надежно. Однако я знала, что при желании он умел профессионально скрываться. Может, так он выражал свою неприязнь?

– А с вами можно? – не успокаивалась Айвин. – Мы с удовольствием еще разок посмотрим на Арвинта! Да и вам не мешало бы помириться. Ведь все недоразумение выяснилось.

Она это серьезно?.. Внутри меня что‑то дрожало, натянулось до предела.

– Иди сюда, мальчик, – позвал Кейел Тоджа, но тот лишь ткнулся носом мне в подмышку. – Духи Фадрагоса… – на выдохе произнес Кейел, опуская руки и голову.

Возле него вспыхнул символ призыва Аклен’Ил, и Вольный мгновенно посмотрел на него.

– Мне нужно идти, – старался произнести он виновато, но облегчение было все равно заметно.

Он не остановился возле меня, но мое сердце рухнуло, когда он на ходу протянул руку к моему лицу, провел ею рядом, дотягиваясь до морды Тоджа.

– Пойдем, трус, – осуждающе сказал он.

Я не понимала Айвин, не знала, чего ждать от нее, поэтому невольно напряглась, оставаясь с ней наедине. Впрочем, рядом с Кейелом тоже не особо расслабишься. Мы стояли рядом и провожали взглядом мальчиков. Не знаю, о чем думала Айвин – по ее легкомыслию мне показалось, что она вообще думать не способна, – а вот я до последнего надеялась, что Кейел не обернется. Иногда надежды все‑таки сбываются. Его ненависть ко мне по силе, видимо, превышала ту самую расхваленную им исцеляющую любовь к Айвин. Иначе с чего вдруг он даже на прощание не приобнял подружку? Сбегал от меня, как Тодж от Айвин. Оба трусы. И теперь вот даже не обернулся, чтобы глянуть на любимую.

Злая я, мелочная… Ксанджи подтверждение тому…

– И все же вам бы помириться… – тихо протянула Айвин.

Ну и как тут не нахмуриться?

– Он меня в реку скинул, – как ни старалась, но прозвучало грубо.

– Но не желая зла.

– А чего желая? – повернула я к ней голову, стараясь слушать внимательно.

– Он не говорил, – виновато улыбнулась она.

Значит, не все ей рассказывает? А жаль. Кажется, она язык за зубами держать не способна. Но о чем‑то же успел ей выговориться…

– И до этого едва не убил. Обманывал, использовал…

– Как и вы его, – казалось, удивилась Айвин моим обвинениям.

Теперь я фыркнула, но слов так и не подобрала для собственного оправдания. Я‑то знала, что Сердце времени многое исправит. Но знали только я, Елрех и мудрецы, которые наверняка и не думают, что я продолжаю его поиски, а остальным такая осведомленность ни к чему.

– Вы хотели к Арвинту, – перевела я неприятную тему.

Айвин с радостью согласилась.

Черный волчара был прелестным, но к гостям не подходил. Лежал на толстой шкуре, кажется, медвежьей, гордо приподняв голову и демонстративно нас не замечая. У бревна, лежащего по центру вольера, валялся свежий кусок мяса, а чуть поодаль чья‑то обглоданная нога. Радует, что с копытом… Хищники милыми бывают лишь при хищниках посильнее. Или вот как сейчас: сытый, ленивый, за прочными, железными прутьями. Всех бы их туда засадить… да любоваться издали.

– Прекрасен, – констатировала факт Айвин, облокотившись на перила в полуметре от вольера. Прямо как у нас в зоопарках, только с удобством сделано: широкие, высокие.

– У нас таких не водится. Поменьше будут, – с тоской выдохнула я, пристраиваясь рядом с ней.

– Скучаете по дому? – с непривычным для этого мира пониманием прозвучал вопрос.

Я растерялась, но сделала все, чтобы виду не показать. Улыбнулась, прежде чем ответить:

– Там никто убить не пытался. Была не столь популярна, а тут прямо нарасхват, – сарказм вышел неудачным. Вся горечь и обида в голосе выплеснулись.

– Меня и тут никогда не пытались убить, – усмехнулась Айвин.

Это она так намекает на мою вину? Характером Фадрагосу по вкусу не пришлась?

Но Айвин, кажется, патологически обидеть никого не могла, поэтому вскоре добавила:

– Вам просто не повезло наткнуться на Вольного. Кейел многое мне о вас рассказывал, – совсем не секрет, раз настолько спокойно об этом говорит. – Он искренне сожалеет о том, что обижал вас, что повстречался с вами.

– Так и говорил? – изогнула я бровь.

Может, он о потраченном времени своем на меня жалеет так горько. Хотя и это для меня не секрет. Вот только Айвин какая выгода от того, что мы начнем думать друг о друге лучше?

– Почти.

Почти…

– А вы как с ним познакомились? Раны ему исцеляли?

– Не‑е‑ет, – шире улыбнулась она, накрутив на палец светлый, вьющийся на конце локон. – У него бы денег не хватило на мои услуги. Вы не подумайте, я себя не расхваливаю! Но духи мои не любят, когда их тревожат по пустякам. А Кейел, – втянула воздух, будто он был наполнен морской свежестью, а не пропитан вонью животных – хотя стойкий аромат розы ощущался от Айвин так, словно она ею питается ежедневно. Никакие запахи не прошибут, – поздним вечером сестру мою принес. Хотел оставить меня с ней одну, но мне помощь нужна была. Он не отказал. Мы над ней всю ночь просидели, но жизнь ей спасли. Я его сразу узнала, наблюдала ведь за судом. Он славный оказался, добрый…

Ну, конечно! О его доброте и милосердии песни пора сочинять. Если бы он еще предупреждал, кого прирезать хочет в грязном переулке, а кого милосердно отпустить… Хотя от Фаррда он избавился, исключительно заботясь о моих пожеланиях и желая отыскать воров – то есть мир спасал. Это и оправдывает, видимо.

А если бы он и правда говорил мне обо всем?.. Наверное, я бы не решилась на алтарь, если бы знала, что Этирс жива и невредима. Или решилась?..

– А с сестрой вашей что случилось? – полюбопытствовала я, заметив, что Айвин явно замечталась.

– Ох, с ней вечно беды приключаются. Что еще от Вольных ждать?

Ого! Кажется, я была сильно удивлена, потому что эльфийка рассмеялась. Она ухватила меня под локоть и повела к выходу, обещая все рассказать.

Вскоре мне пришлось признать, что Айвин оказалась приятной собеседницей. Я видела в ней только один недостаток – ее любил Кейел. Теперь я не сомневалась, что он ее любил. А разве могло быть иначе?

Айвин была на полголовы выше меня. Красива не только внешне… Ее непринужденность в общении и отношении ко всем окружающим просто не могла не подкупать. Девушка уступала дорогу даже рабочим, желая им прекрасного дня. Улыбалась, помогая вместе со мной собирать рассыпанные молодой служанкой фрукты. Успокаивала ее, обещая, что мы не расскажем грозной Сиелре о ее неуклюжести. Выслушивала благодарности курносой человечки и пояснения, что если Сиелра узнает, то они с сестрой лишатся крова и возможности выходить больного братишку. Их родители всего лишь собиратели в гильдии лесников, чей доход не слишком высок, поэтому служба у Сиелры – спасение всей семьи. Я же слушала, запоминая личных слуг негласного врага в лицо. На всякий случай… Фадрагос научит ко всему относиться с предубежденностью.