Чудо-пилюли - Устинова Татьяна - Страница 7

Я подумала, что это именно она призвала внучка к порядку. По всему было видно, что девушка состоит при «самой Соколовой» в ответственной должности помощника – решателя проблем.

Впрочем, за ужином у нее никакой работы не было. Вова вел себя идеально, в процессе трапезы трогательно ухаживал за бабушкой и даже сбегал за бутылочкой минералки для нее. Анна Ивановна запила целебной водицей пилюлю из баночки с золотой надписью, и Натка вытянула шею, как лебедь, стремясь разобрать затейливую надпись на этикетке.

– «Эльвен Бьюти» номер пять, – сообщила она нам с Машкой, успешно справившись со своей шпионской миссией. – Запомните?

– Номер пять, как «Шанель», – кивнула Машка и спохватилась: – А зачем запоминать?

– Тебе совсем неинтересно, как эта старая гры… извините, милая дама поддерживает себя в такой форме? – сердито зашипела Натка. – Ей шестьдесят восемь! Ты вдумайся – шестьдесят восемь! Уж какими красотками были когда-то Мэрил Стрип, Сигурни Уивер и Сьюзан Сарандон – считай, ровесницы этой Соколовой, – но и они сейчас смотрятся на все свои «шестьдесят с бо-ольшим хвостиком», тогда как эта гры… дама! Свежа как роза!

– Завидовать вредно, – назидательно произнесла непробиваемая Машка. – От этого портятся настроение, цвет лица и аппетит. Хочешь еще пирожка?

Моя сестра не хотела пирожка. Аппетит у нее и впрямь заметно ухудшился, так что в столовой мы не засиделись и удивительно рано – всего лишь в десятом часу вечера – отправились на боковую.

А утром мы вновь наблюдали сцену с участием эльфийского внука Вовы, но только не в столовой, как можно было ожидать, а на парковке «Сосенок».

Мы с Наткой как раз собирались уезжать, уже в машину сели, и тут провожавшая нас Машка вдруг вспомнила:

– А дары леса!

– Какие дары?

Отъезд наш сразу же отодвинулся. Моя сестрица слишком любит презенты и подношения.

– Шишки, орехи, желуди, каштаны, прикольные кривые деревяшки, – зачастила Машка, перечисляя свои сомнительные дары. – Я тут, гуляючи, целую кучу такого добра собрала, а вам ведь тоже нужно!

– Нам это нужно? – повернулась ко мне Натка.

Голос ее был полон сомнения – как в надобности шишек с палками, так и в нормальности нашей подруги.

Я молча пожала плечами.

– У Сеньки сейчас какой класс, второй? – усмехнулась мудрая Машка. – И обычная районная школа. Готовься, мамаша, впереди у вас много творческих заданий, и дай-то бог, чтобы ты узнавала о необходимости «сдать поделку завтра утром» не накануне в десять вечера.

– Тащи лесные дары, – после короткой паузы решительно кивнула Натка.

Машка убежала обратно в коттедж, а мы остались ждать ее возвращения в машине. Двигатель я раньше времени не включала, так что со стороны могло показаться, будто на парковке стоят только пустые автомобили.

Машка скрылась за оградой, но через минуту калитка снова открылась, и из нее вышел эльфийский внук Вова. В одной руке у него была спортивная сумка, в другой – ключи от автомобиля. Приметный брелок со значком «Мерседеса» болтался, поблескивая, под сжатым кулаком.

Натка, не упустившая этой детали, съязвила:

– Небось бабуля внучку своему любимому дорогую тачку купила. «Лицо» популярной марки наверняка отлично зарабатывает, а еще эти ее платные мастер-классы…

Мне тоже было интересно увидеть автомобиль эльфийского внука, но Вова не спешил нам его демонстрировать. Он стоял неподалеку от калитки, подбрасывал в руке ключики и чего-то ждал.

Еще через минуту на парковку вышла деловитая барышня, огляделась и направилась прямо к Вове.

Их голосов мы не слышали, зато прекрасно видели, как девушка вынула из кармана курточки пачку денег и отсчитала в подставленную мужскую ладонь несколько оранжевых купюр.

– Тридцать тысяч? Или сорок? – Натка не смогла подсчитать точно. – Это за что же ему?

– За то, что порадовал бабушку своим вниманием и поскандалил всего-то один раз, – предположила я, не скрыв неодобрения.

– Не дай нам бог в преклонном возрасте вот так же покупать внимание своих внуков! – расстроилась сестрица. – Нет, ты посмотри на этого поганца! Как он держится, как идет – царь зверей, а ведь старался быть зайчиком!

Молодой человек в самом деле разительно переменился и теперь смотрелся совсем другим человеком: плечи расправлены, голова высоко поднята, глаза блестят, в лице ни намека на униженность и подобострастие.

Спрятав в карман купюры, Вова широкой ладонью бесцеремонно шлепнул деловитую барышню по мягкому месту, закинул на плечо сумку и зашагал в глубь парковки. Вскоре мы услышали писк отключенной сигнализации и удаляющийся рокот мотора. Эльфийский внук покинул двор королевы-бабки.

Деловитая барышня ушла, явилась Машка с коробкой, полной шишек и желудей, мы с Наткой приняли лесные дары на борт и тоже уехали из чудесных «Сосенок».

А уже вечером сестра позвонила мне, чтобы пожаловаться:

– Ты представляешь, она так и не сходила на мастер-класс!

– Машка? – я легко догадалась, о ком речь. – А я тебе сразу сказала, что она не станет тратить полторы тысячи рублей и два часа времени на тусовку стареющих теток.

– Мы, между прочим, тоже они! – возмутилась Натка.

И снова я поняла, о чем она, но эмоций сестрицы не разделила:

– Мы не настолько озабочены своим естественным старением.

– Говори за себя, – буркнула она. – Меня старение очень даже заботит! Хотя я теперь сомневаюсь, что оно такое уж естественное. Ты знаешь, что эта Соколова не единственная, кто выглядит не по возрасту молодо? Я посмотрела в интернете – есть и другие. Один китайский дед, ему, кстати, тоже шестьдесят восемь, выглядит на двадцать пять максимум, катается на скейтборде и по полчаса в день висит вниз головой. Говорит, это здорово помогает от морщин.

– Я не смогу вниз головой.

– Никто не сможет. Поэтому он единственный такой красавчик-пенсионер, – вздохнула Натка. – Хотя есть еще один сингапурский фотограф. Ему пятьдесят три, а на вид – лет двадцать. Правда, он честно признается, что ходит в парикмахерскую закрашивать седину, но только она и выдает его настоящий возраст.

– А он что делает, чтобы быть молодым и красивым?

– Спит по десять часов, пьет воду ведрами и ходит в тренажерный зал.

– Тоже не наш вариант, – с сожалением заметила я. – Ладно еще вода и зал, но спать по десять часов – это же абсолютно нереально.

– И я о том же, – Натка снова вздохнула. – Но ведь у Соколовой как-то получилось?

– Генетика, наверное, – предположила я. – Какая-то удивительная аномалия.

– Или все-таки эльфийские средства действуют.

– Ты в это веришь?

– Не знаю… Но многие верят, – Натка оживилась. – Машка сказала, на мастер-класс Соколовой народ ломился колонной, как раньше на первомайскую демонстрацию! Она-то сама не пошла, но наблюдала аншлаг со стороны. Эх, кто мне теперь представит новую линейку уникальных инновационных средств для красоты и здоровья…

– Может, Сашка?

– О! Точно! – сестрица оживилась. – А позови-ка мою племянницу к аппарату!

Я кликнула дочь, она подошла, взяла у меня мобильник и минут пятнадцать взахлеб рассказывала тете о разных чудо-средствах, широко известных в узком кругу бьюти-блогеров.

Я не прислушивалась: мне Сашка такие лекции читает постоянно, без всяких просьб с моей стороны. У меня уже выработалась привычка отключаться на второй минуте ее монолога и машинально кивать, не вникая в ее слова и думая о своем. Не хотелось бы думать, что это классическое начало профессиональной судейской деформации, когда судье становится «по барабану» все, что происходит в руководимом ею процесе. Я сама себя одернула и даже, кажется, ущипнула.

Сейчас нужно было подумать, брать ли путевку в прекрасные «Сосенки». Мне там понравилось, да и с Машкой хорошо – спокойно и весело…

Подруга как будто почувствовала, что я думаю о ней, и позвонила сразу же, как только Сашка вернула мне смартфон.

– Ну? – спросила она строго. – Ты приняла решение? Приедешь ко мне на отдых или трусливо отсидишься дома, пересчитывая сэкономленные тугрики?