Морока (сборник) - Козырев Михаил Яковлевич - Страница 29

Волнение утихло. Цилиндры сгрудились к гаваням.

– Вы покупаете золото?

– Вы продаете акции мистера Бебеша?

– Ундергема?

Вечерние биржевые бюллетени говорили о крепнущем настроении.

КАК ВЫ ПОЖИВАЕТЕ, МИСТЕР БЕБЕШ?

В пять часов мистер Бебеш уже был в своем кабинете и отдавал приказания: пользуясь крепнущим курсом акций – продавать акции. Пользуясь временным понижением золота – скупать золото. Сообщение мистера Ундергема внушало опасения: надо обеспечить себя от неожиданностей, – а вы знаете, что мистер Бебеш, несмотря на свой огромный вес, боялся именно неожиданностей, – а потом… потом можно будет проводить план, предложенный мистером Ундергемом!

А в семь часов пирамида мистера Бебеша склонялась перед высоким лбом сэра Перкинса – председателя кабинета министров.

– Как вы поживаете, мистер Бебеш? – спросил сэр Перкинс мистера Бебеша.

– Благодарю вас, – ответил мистер Бебеш серу Перкинсу.

Экстренные выпуски вечерних газет сообщали:

«Глава правительства имел сегодня беседу с главой нашей промышленной и финансовой аристократии – мистером Бебешем, и между прочим сказал мистеру Бебешу:

– Как вы поживаете, мистер Бебеш?»

На неофициальной бирже акции мистера Бебеша поднялись еще выше.

В КВАРТИРЕ ДЕПУТАТА ДЮРЕВИЛЯ.

Странная находка волновала Дюревиля: если мальчик – русский, – то он должен быть выслан из пределов страны. Но куда? Он ее может объяснить, где его мать, откуда… А наше правительство – да что говорить о правительстве, которое наполовину состоит из фабрикантов и еще на половину – из их прихвостней! Такое правительство, не задумавшись, выбросит нив чем неповинного ребенка за океан!

В шесть часов Дюревиль просматривал репортерские заметки, – среди этих заметок оказалась одна – о попытке русской женщины под видом француженки пробраться в город. Женщина уверяла, что она забыла в нашем городе ребенка, но полиция отправила ее обратно с тем же пароходом…

– Дело ясно, – сказал Дюревиль и, немного исправив заметку, пустил ее в завтрашний номер под названием:

Эту заметку Дюревиль показал Кэт Упстон:

– Как вы думаете?

Кэт сразу поняла вопрос Дюревиля.

– Мы оставим его у себя!

Решено было, что он останется на попечении Кэт. Ребенок очень понравился Кэт и оказался чрезвычайно понятливым: Кэт учила его говорить по-английски, и попутно сама узнавала кое-какие русские слова.

– Надо добиться отмены этого идиотского закона, – подумал Дюревиль и отправился к председателю кабинета мистеров.

В КАБИНЕТЕ СЭРА ПЕРКИНСА.

Когда Дюревиль поднимался к сэру Перкинсу – грузная фигура мистера Бебеша заслонила ему дорогу.

– Это плохой знак… – подумал Дюревиль, и, действительно, сэр Перкинс принял очень сухо гражданина Дюревиля.

– Чем могу служить? – сказал сэр Перкинс депутату Дюревилю.

Гражданин Дюревиль настаивал. Он доказывал. Он угрожал.

– Это – государственная необходимость! – сказал сэр Перкинс и тем дал понять, что аудиенция кончилась.

Экстренные приложения печатали;

«Сэр Перкинс принял депутата Дюревиля и на его вопрос ответил: – „это государственная необходимость“!»

Последнее опять-таки повлияло на повышение акций мистера Бебеша.

И мистер Бебеш был в отличном расположении духа: в восемь часов мистрисс Бебеш получила заказанную ею электрическую кровать – теперь не будет жалоб ни да холод, ни на духоту – а в девять часов ему стало известно, что приказание исполнено: отныне мистер Бебеш является одним из крупнейших владельцев золота в слитках и бриллиантов. Акции удалось продать по самому высокому курсу.

У МИСТЕРА УНДЕРГЕМА.

Понижение курсов и приближение биржевой паники беспокоили мистера Ундергема больше, чем те же обстоятельства беспокоили мистера Бебеша. Только при помощи очень ловких биржевых комбинаций удерживался мистер Ундергем на высоте своего положения. И только неделю тому назад он вложил крупную сумму – все состояние вложил мистер Ундергем в акции металлургического треста, чтобы стать во главе правления. И, конечно, эти акции были заложены в банке, так что понижение курса грозило чрезвычайными осложнениями…

– Я сделал хорошее дело – думал Ундергем, возвращаясь с биржи и увидев в вечерних газетах биржевой бюллетень.

Действия мистера Бебеша в целях нажима на большевиков тоже наполнили мистера Ундергема радостью. Телефон ежеминутно сообщал: акции повышаются.

И мистер Ундергем, как опытный коммерсант, немедленно дал распоряжение о продаже части своих металлургических фондов:

– Сейчас надо думать только о том, чтобы спасти положение:

А в одиннадцать часов мистер Ундергем уже спал: он вел правильную жизнь и спокойно спал до двенадцати часов ночи.

В двенадцать часов мистера Ундергема разбудили. Сообщили из конторы:

– Акции падают!

ВЫЖИДАТЬ.

В двенадцать часов, когда мистера Ундергема так неожиданно разбудили – мистер Бебеш еще не спал. Узнав о падении курса, мистер Бебеш давал распоряжение, – эти распоряжения выражались им одним словом:

– Выжидать!

И в многочисленных конторах мистера Бебеша многочисленные директора, агенты и клерки – ждали. И пока длилось их ожидание – мистер Бебеш мог отдохнуть. Освободившись от груза – воротничка, сюртука, галстука – мистер Бебеш спокойно заснул, как только может заснуть владелец наибольшего количества золотых слитков и бриллиантов. И так же спокойно спала мистрисс Бебеш на своей новой электрической кровати, но чувствуя более ни духоты, ни сквозняка.

КРАХ МИСТЕРА УНДЕРГЕМА.

Автомобиль быстро перенес легкое, как перышко, тело мистера Ундергема в ресторан «Аффер», где в это время собиралась неофициальная биржа. Но все столики были заняты, – и никто не освободил места для такого важного гостя, как мистер Ундергем. Даже никто, как будто, не заметил мистера Ундергема: курсы по-прежнему стремительно летели вниз, как будто с огромной горы, и не могли остановиться.

Мистер Ундергем сразу понял, что ему нечего здесь делать. Но все-таки он попробовал покупать – предложения посыпались одно за другим – повидимому, кто-то стремился спустить акции по как й угодно цене!

Мистер Ундергем прекратил покупку и быстро вернулся домой.

Всю ночь сидел мистер Ундергем за столом и всю ночь занимался выкладками: но цифры говорили не в его пользу. Утром в восемь часов секретарь передал мистеру Ундергему сообщение о том, что некоторые банки требуют внесения дополнительного обеспечения по бумагам, заложенным Ундергемом. А на текущем счету мистера Ундергема находилась самая ничтожная сумма…

Мистер Ундергем опустил трубку и долгое время находился в состоянии полнейшего анабиоза.

БОЛЬШЕВИКИ НА ПОЛУОСТРОВЕ.

Такими словами открывались сегодняшние газеты.

Неведомым ни для кого – тем более, конечно, для полиции – образом большевики проникли на полуостров, несмотря на категорическое запрещение закона. Целые столбцы и страницы посвящались большевикам – и мы изложим здесь только наиболее характерные из этих статей и сообщений.

Относительно способа проникновения большевиков в прессе не было единодушия: одни газеты сообщали, что они проникли под видом членов американской миссии и даже в помещении этой миссии остановились, другие уверяли, что они проникли под видом грудных детей, так что полиция и не могла потребовать их паспорта – и только высадившись на берег, превратились в тех дикого вида полулюдей-полуобезьян, портреты которых прилагались тут же. Третьи, наоборот, сообщали, что большевики выгрузились под видом самого настоящего кардифского угля – так что ни полиция, ни администрация не заметили, что выгружаемый уголь не что иное, как именно русские большевики – и будто бы шеф портовой полиции был уволен за эту преступную небрежность. Эти газеты помещали на своих страницах фотографический снимок с огромной кучи угля и под ним подпись: Русские большевики.