Ставка на любовь - Линден Кэролайн - Страница 3

Джорджиане, в отличие от наставницы, была известна и другая сторона этой блестящей медали, и именно поэтому она с презрением относилась к Уэстмарленду.

– Что он за человек? – спросила Китти, с любопытством взглянув на подругу.

– Негодяй? Обманщик? – подхватила Женева.

– Похоже, он бесчестный человек, если так жестоко обманул Чарлза! – провозгласила и матушка Уинстон.

Что касается Джорджианы, то, по ее мнению, маркиз Уэстмарленд гораздо хуже.

– Уж я точно не встану на защиту его чести.

Матушка Уинстон округлила глаза, а Женева с неподдельным интересом спросила:

– Что такого он сделал?

Джорджиана была невысокого мнения о маркизе, но на то имелись исключительно личные причины и ее совесть на мгновение взбунтовалась. Ведь то обстоятельство, что маркиз ей не нравился, ужасно не нравился, вовсе не означало, что она должна очернить его имя перед всеми обитателями Дербишира.

Ей пришли на ум строчки из письма Чарлза: Уэстмарленд его обманул и намерен явиться сюда, но с какой стати? Если маркиз вознамерился наказать за какие-то прегрешения Чарлза Китти, ее чудесную малышку или Женеву с матерью, то Джорджиана ни за что не останется в стороне.

– У маркиза скандальная слава негодяя, – начала Джорджиана, наслышанная о «подвигах» Уэстмарленда. – И если бы ты, Китти, провела сезон в Лондоне, то прекрасно знала бы это и без меня. Он вращается в довольно сомнительной компании виконта Хитеркота, лорда Марлоу и шокирующего своим поведением лорда Клифтона. Да ты должна помнить его: джентльмен, едва не свернувший себе шею во время попытки взобраться на шпиль собора Святого Мартина.

– О господи! – выдохнула Женева.

– Но как Чарлз оказался в таком обществе? – разволновалась матушка Уинстон.

– Должно быть, это всего лишь случайность и, возможно, Чарлз вовсе ни при чем, – продолжила Джорджиана. – В бульварных газетах постоянно появляются сплетни о выходках его друзей, известных своими дикими забавами. Однажды они положили в лодку своего пьяного приятеля и отправили в путешествие по Темзе, решив, что это очень весело. Бедняга проснулся, лишь когда лодка ткнулась в берег в Гринвиче, а ведь вполне мог свалиться в воду и утонуть.

– О, и ты думаешь, что они сыграли такую же злую шутку с Чарлзом? – Женева зарделась от возбуждения, заинтригованная и в то же время напуганная таким поворотом событий. – Как это, должно быть, ужасно! Бедный Чарлз!

– Да нет, не похоже, чтобы он водил знакомство с такими людьми, – произнесла Китти и внимательно посмотрела на подругу: – Но за что ты так невзлюбила Уэстмарленда? Ведь безрассудством и безнравственностью грешат и другие лондонские джентльмены, но ты к ним относишься вполне лояльно.

– Мне бы не хотелось прослыть сплетницей, – рассмеялась Джорджиана.

– Ну не будь такой скрытной! – взмолилась Женева, за что тотчас же заработала неодобрительный взгляд матери.

Джорджиана сделала глоток чаю.

– Ну, раз вы настаиваете…

– О да! – Женева так энергично подалась вперед, что едва не свалилась со стула, заслужив укоризненный взгляд матушки Уинстон. – Возможно, он уже едет сюда, так что, полагаю, нам просто необходимо знать о нем все, даже самое ужасное.

Матушка Уинстон поджала губы.

– И все же неприлично проявлять интерес столь явно…

Однако Женева лишь усмехнулась, а Китти едва не подавилась от рвущегося наружу смеха.

– Уэстмарленд – самый настоящий подлец, – начала рассказ Джорджиана, напрочь позабыв о скрытности. – У него дурные манеры и подлый нрав. Он и его приятель лорд Хитеркот, такой же бездельник, забавляются, отпуская язвительные замечания в адрес окружающих, и при этом им нет никакого дела до того, что их могут услышать. На одном из званых вечеров этой весной, например, они презрительно отозвались о Джоанне Хочкинс, обозвав ее простушкой, а потом заявили, что леди Телфорд отвратительная хозяйка, а убранство ее дома вызывает оторопь.

Девушка на мгновение замолчала, решая, говорить ли, какого мнения этот пьяный мерзавец о ней самой, и все-таки призналась:

– Я же, по его мнению, глупая пустая вертихвостка, которая только тем и занимается, что дразнит мужчин.

О том, что маркиз высказал это в куда более грубых выражениях, она умолчала.

Рот Китти приоткрылся помимо ее воли, а глаза Женевы блеснули гневом.

– Ты – глупая? Да как он посмел!

– Какая бестактность! – с негодованием покачала головой матушка Уинстон. – Отвратительный человек!

– Да, вы совершенно правы: ничто, кроме собственной персоны, его не интересует, – согласилась Джорджиана. – Совершенно безнравственный человек.

– Я его не знаю, но уже ненавижу, – заявила Женева.

– Как я тебя понимаю, – пробормотала Джорджиана.

– И вот теперь он оскорбил нашего дорогого Чарлза. – Матушка Уинстон перевела взгляд на сноху. – Что будем делать, дорогая?

– В данный момент ровным счетом ничего. – Немного успокоившись, Китти сложила письмо. – Странно, что лорд Уэстмарленд намерен явиться сюда. Зачем ему это?

– Чтобы позлорадствовать! – Женева посмотрела на мать. – Но мы ведь не обязаны его принимать, правда же?

– Совершенно не обязаны! – Матушка Уинстон поднялась со своего места, и глаза ее воинственно сверкнули. – И никто в Мэрифилде его не примет. Я предупрежу всех, и в особенности миссис Тапп, хозяйку «Быка и собаки». Этот негодяй не сможет здесь снять комнату даже в самой захудалой гостинице.

– Я с тобой! – Женева вскочила и последовала за матерью, на ходу придумывая, как можно отвадить маркиза.

В столовой повисла тишина, потом Джорджиана отважилась спросить:

– Что еще пишет Чарлз?

– Да почти ничего. – Китти задумчиво посмотрела на письмо. – И это меня беспокоит.

– Должна признаться, я просто не представляю, каким образом их пути могли пересечься, – задумчиво проговорила Джорджиана. – Уэстмарленд и Чарлз совершенно разные – что может быть между ними общего?

– Кажется, я знаю, где они могли встретиться. – Китти прижала пальцы к вискам, словно у нее вдруг заболела голова. – Чарлз любит карты больше, чем следовало бы.

Джорджиана как-то упустила из виду пагубную страсть мужа своей подруги. Чарлз никогда ей особенно не нравился. Нет, он симпатичный, приятный в общении, но не более того. В его обществе можно было провести целый вечер, а на следующий день ничего из сказанного им накануне не вспомнить. Джорджиана очень удивилась, когда узнала, что Китти согласилась выйти за него замуж. Впрочем, жених он был завидный – баронет как-никак. Джорджиана догадывалась, что подруга, будучи сильной личностью, искала мужа, который предоставил бы ей полную свободу действий. Многие женщины искали в браке того же, а Китти вручила своему менее богатому мужу весьма солидное приданое, а посему считала, что имеет полное право играть в семье главенствующую роль. И уж конечно, она куда умнее и рассудительнее Чарлза.

Разумеется, говорить об этом Джорджиана не собиралась, и, чтобы скрыть замешательство, принялась поправлять одеяльце в колыбели.

– Скажи мне правду: Уэстмарленд игрок? – с напряжением в голосе спросила Китти.

Джорджиана погладила мягкие светлые волосики малышки.

– Полагаю, да.

Джорджиана не была особенно осведомлена о привычках и увлечениях маркиза, но знала, что многие из его друзей прославились своими скандальными ставками и загулами. И ее очень удивило бы, окажись он другим, учитывая, сколько времени они проводят вместе.

Брови Китти сошлись на переносице.

– Меня это очень беспокоит. Чарлз не раз замечал, что ставки на званых вечерах у наших соседей в Мэрифилде такие низкие, что можно умереть со скуки. Остается лишь надеяться, что у него хватило ума не садиться за стол с лондонскими игроками. Но если к игре присоединился маркиз…

Только вот Джорджиана сильно сомневалась, что маркиз Уэстмарленд захотел бы сесть за один стол с таким человеком, как Чарлз, скорее наоборот. Уэстмарленд, сын состоятельного герцога Роленда, мог позволить себе гораздо более высокие ставки, чем сельский сквайр Чарлз, к тому же предпочитал совсем другое общество – отъявленных лондонских гуляк и развратников. Чарлз Уинстон, простой баронет из Дербишира, слишком скучен и неприметен для пресыщенного роскошью маркиза Уэстмарленда. Просто поразительно, что их пути вообще пересеклись, а то, что эта встреча закончилась для Чарлза плачевно, Джорджиану совершенно не удивило.