Песня цветов аконита - Дильдина Светлана - Страница 57

Тами предпочел бы оказаться где угодно, хоть посреди лунной долины, лишь бы не просить разрешения повелителя на этот брак. По обычаю, это должен был сделать старший в роду, однако отец Тами почувствовал себя плохо и вынужден был снова покинуть Столицу. А Шену рассудил так — Благословенный относится к младшему Лису с особой симпатией, по душе повелителю его нрав и умение держаться в седле. Значит, лучше всего слегка отойти от предписанного традициями и, снабдив младшего письменной просьбой отца, отправить добиваться желанного Дому и нежеланного самому Тами.

В белом и красном — цветах Дома Лисов, украшений нет, зато дорогие ткани, во взгляде решимость и обреченность — Тами, увидев себя в зеркале, рассмеялся. Словно в логово дракона собрался … герой. Если бы не долг перед Домом, вскочил бы на любимого вороного — только и видели. Нет же, нельзя. Оставалась надежда — откажется повелитель видеть его. Не отказался. Явиться велел сразу после полудня и ждать.

Теперь уж пути назад нет.

Конечно, Лисенок не ожидал, что его примут сразу — ведь не названо точное время. Но полагал, что ожидать будет в одиночестве. Не тут-то было. Занавеска шелохнулась едва, вспорхнули вышитые соловьи — и появился тот, о ком Тами совсем позабыл.

Тами посмотрел на человека, который шагнул ему навстречу, и удивление сменилось досадой. Как ни мимолетны были эти чувства, Йири заметил и то и другое. Поклонился учтиво.

Тами приветствовал его подчеркнуто вежливо — слишком вежливо для искреннего расположения. Больше всего младшему Лису была неприятна мысль о том, что он обязан проявлять симпатию к этому человеку, поскольку Дом Асано все больше нуждается в поддержке Благословенного. Не то чтобы он питал к Йири неприязнь, но слишком многие пытались через него подступиться к Юкиро. Тами тошно становилось от мысли, что этот может подумать так и про него. Поэтому был вежлив на грани с холодностью — умный бы понял.

— Солнечный будет говорить с вами через полчаса. Вам удобно ждать здесь?

— Да.

Тот позаботился обо всем — слуги принесли столик с напитками и спелыми фруктами, занавеси были опущены ровно настолько, чтобы комната оставалась светлой, но солнечные лучи не били в глаза.

Тами надеялся, что он уйдет. Однако тот смотрел на него задумчивыми глазами и, наконец, произнес:

— Могу я поговорить с вами?

— Конечно, — это получилось суше, чем надо, и Тами исправил ошибку. — Ведь это я пришел сюда… а не вы ко мне.

— Это не мой дом. И вам не нужно думать, какой тон избрать для разговора со мной. Я знаю, зачем вы здесь.

— Вот как?

— Я знаю, что Дому нужна поддержка больше, чем раньше, теперь, когда почти заключен брак между вами и сестрой Зимородков. Вы, Белые Лисы, очень хотите устроить его. Правду говорят, лиса — зверь самоуверенный.

— Это уж слишком, — невольно вырвалось у Тами. Но через секунду он снова был молодым придворным, прекрасно владеющим собой.

— Даже не буду спрашивать, почему вы сообщаете мне собственные домыслы.

— Это не домыслы. Я не просто догадываюсь, каковы намерения Лис, но думаю, что знаю, какими средствами для этого располагает Дом. И что думают другие Дома.

Тами поднялся и пристально посмотрел на него. Задумчиво кивнул.

— Как я понимаю, это не просто самонадеянные заявления. Это было бы чересчур глупо. Вы хотите сказать нечто большее.

— Да. Я никогда не даю советов. Но сейчас дам. Откажитесь от этого намерения, не упоминайте об этом в разговоре с повелителем. Иначе он ответит согласием.

— Предположим, это имеет под собой основание, — осторожно и все так же холодно проговорил Тами. — Почему? Вы ведете какую-то свою игру? Я не друг вам и никогда им не буду.

— Знаю, — Йири чуть заметно качнул головой. — Но вы — слишком хороший наездник, возможно, лучший в столице. Это — единственная причина.

Он поклонился и исчез, Тами же остался, глядя ему вслед удивленными глазами и гадая, издевается он, говорит ли правду и кто здесь в своем уме.

…Мало ли на чьей стороне это странное существо с неопределенным статусом? Однако Тами не мог и себе признаться — он был испуган. Нехороший, слишком прямой и темный какой-то был взгляд Йири.

Не в привычках Йири было задумываться над сделанным. Либо принял решение сознательно, тогда — какой смысл переживать? Либо судьба распорядилась, тогда тем более смысла нет. Но сейчас он был близок к тому, чтобы беспокоиться из-за собственных слов. Меньше всего хотелось ввязаться в перетягивание каната между двумя Домами. Двумя? Но у каждого свои сторонники. Тами, скорее всего, промолчит… а может, и нет. Ведь должен будет Лисенок отчитаться перед старшими?

Йири больше не был наивным мальчиком и понимал, что Лисы, может, и будут ему благодарны… в душе. Но постараются убрать с доски некстати появившуюся фигурку. А еще вероятнее, сначала попробуют использовать ее в своих целях.

Перечеркивая его мысли, раздался осторожный стук в дверь. Вошедший с поклоном слуга протянул письмо. Бумага — хэйта, для дневников и личных заметок. Брови Йири слегка поднялись — кто ж пишет письмо на подобной бумаге? Что за невежда? Прочитав, рассмеялся.

Ялен просила о встрече. Как ей было непросто пойти на это! Если бы он отказал… она невольно сжимала карманный ножичек с золотой ручкой. Убить им можно разве птаху какую, но все же это был нож! Однако Йири согласился сразу.

Девушка появилась в галерее блестящая, словно радуга. Йири выбрал для встречи тенистое место — Ялен, как нарочно, явилась, сверкая браслетами, золотым шитьем и аметистами на головной повязке. Рукава ее шуршали и покачивались на ветру, казалось, взмахнет ими — взлетит.

Она улыбалась — хотела дружески, а получалось — вызывающе. Йири смотрел на девушку так, как не умел раньше там, у Нэннэ. Приветливо и спокойно встретил он Ялен, и ясно было — можно лоб расшибить об это спокойствие, но не сдвинутся узкие брови, не прильнет краска к лицу — неважно, смущения, гнева ли.

— Что ты хотела?

— Ах, брось, — сказала она раздраженно. — Не забудь, я помню тебя чуть менее заносчивым.

Снова не удержалась, чтоб не напомнить. Однако Йири только кивнул — даже с улыбкой.

— Хорошо.

— Я пришла со словами дружбы. Я помню, откуда ты.

— Какая честь, — обронил едва слышно.

— Зря смеешься. Конечно, подслушивать нехорошо, но я слушала. Скоро запылает вся Хэнэ — пламя уже высоко. Не хочешь увезти оттуда родных?

— Тебе что до них? — спокойно спросил, но Ялен видела — попала стрела.

Плечиком пожала небрежно:

— Может, хочу снова добиться твоей дружбы?

— Или убить? — ответил в своей манере. — Меня не отпустят. А уехать без позволения — смерть.

— Ну, и не возвращайся. А родных заберешь, устроишь в спокойном месте. Искать тебя на севере — бесполезно. В том котле, который там закипает, и шин никого не отыщут — или, если боишься, уходите к соседям — граница близко. Будете жить…

Йири почувствовал, как холодок пробежал по его коже. Больно уж подозрительно появление Ялен сразу после разговора с Лисенком. Неужто просто совпало, и девушка говорит то, что и впрямь думает?

— О какай дружбе речь, если я покину Островок?

— Ну, хоть теплым словом вспомнишь…

— Ты с ума сошла, Ялен?

— А что не так? — она вновь дернула плечиком. — Деньги — бери сколько хочешь. Или другое что, драгоценное. Нуждаться не будете…

— Смеешься? Что тут есть моего?

— А, прекрати! — недовольно-капризно. — Ты слишком скромен — или просто глуп. То, что я дарила тебе в Аэси…

— Там и осталось.

— Все это — твое, — она обвела рукой комнату.

Он чуть качнул головой:

— Тут и жизнь не моя, не то что это…

— Не больно родные твои тебе дороги, — насмешливо протянула Ялен. Поднялась и ушла.

Встряхнул головой, отгоняя вставшие перед глазами картины, виски сжал — потом в ладони голову опустил.