Ребёнок от чужого мужа (СИ) - Исаева Дина - Страница 31

— Он не бросал нас… — я почему-то встаю на защиту Сергея и ощущаю при этом как заливаются румянцем щёки.

Глаза подруги наливаются ненавистью, а пальцы сжимаются в кулаки. Мне кажется, ещё чуть-чуть и она бросится на меня, чтобы расцарапать лицо. Наташа по-прежнему уверена, что я разбила её семью.

— Покинь, пожалуйста, мою квартиру, — прошу как можно спокойнее, хотя внутри всё кипит. — Я не ждала сегодня гостей.

— Где Сергей? — не унимается Наташа. — Он мне нужен.

— Я не знаю, где Сергей. Позвони ему сама.

— Он не снимает трубку, вот я и подумала, что он у тебя. Мы же теперь делиться будем, — коварно улыбается. — Ну что ты так смотришь, Кать? Думала только твоей Маше всё внимание отца достанется? Нет, скоро у меня родится ребёнок и будет Сергей разрываться между нами. Надеюсь, ты понимаешь, что грудной ребёнок требует гораздо больше внимания, чем четырёхлетка?

— Убирайся отсюда… — шиплю я. — Пожалуйста.

Наташа не сопротивляется. Тряхнув идеально уложенными волосами, открывает дверь и выходит в подъезд. Она пришла ко мне за своим мужем, но его здесь не нашла, зато воспользовалась чудесным моментом и высказала всё мне, что давно хотела.

На душе становится невыносимо гадко от осознания того, что всё что говорила Наталья — правда. Готова ли я к такому развитию событий? Делить любимого человека? Сходить с ума от ревности? Плакать ночами, когда он не с нами, а с ней? Однозначно, нет.

— Маш! Маш, ты где? — я захожу в одну комнату, затем другую.

Хочу поговорить с дочерью на тему того, что нельзя открывать дверь посторонним. Она ждала Сергея, но это был не он. А если бы маньяк? Грабитель? Убийца? Мы уже сотню раз разговаривали об этом, но, кажется, нужно повторить и закрепить материал.

От осознания того, что Маши нигде нет, я впадаю в панику! Бегаю из комнаты в комнату, словно сумасшедшая, пока не слышу из шкафа тоненький детский плач.

— Боже мой! Как я испугалась, ребёнок!

Присев на корточки, вижу, что Маша сильно расстроена. Не так как обычно, когда ударится или на что-то обидится. Она захлёбывается от слёз и не желает вылезать из шкафа. Я пытаюсь достучаться до дочери, но ничего не помогает. Она категорически отказывается идти на контакт!

— Малыш, расскажи мне, что не так! — умоляю дочь, целуя маленькие пальчики.

— Сергей — это мой папа? — наконец подает голос Маша. — Он бросил меня, а теперь появился?

— Ох, котёнок… Ты всё не так поняла.

Какой кошмар, дочь подслушала наш разговор с Наташей! Меня трясёт от волнения и злости. Я беру Машу на руки, словно маленькую и вынимаю из шкафа. Осторожно глажу спутанные волосы, целую её в макушку и, несмотря на колотящееся в грудной клетке сердце, пытаюсь успокоить дочь.

— Сергей правда твой папа, но он тебя не бросал. Тетя Наташа не знает всей правды.

— А где он был? Почему не приезжал? Почему женился на ней, а не на тебе?

— Просто так вышло, что мы с ним потерялись…

— Он не знал, где мы?

— Не знал. Но теперь знает и ни за что тебя не бросит.

Маша смотрит мне в глаза и будто не верит. Её всё ещё трясёт, а по щекам катятся слёзы. Мне бы хотелось отмотать время назад и ни за что не впускать Наташу в нашу квартиру, но так вышло, что прошлого не вернёшь. Надо попытаться успокоить Машу и поговорить с ней так, чтобы она поверила и доверилась нам.

— Хочешь, я позвоню Сергею… твоему папе, и мы вместе ответим на все твои вопросы?

— Не хочу, — неожиданно отвечает Маша. — Давай сегодня побудем вдвоём?

Глава 49

Сергей

— Кать, я заеду к вам через полтора часа. Вы дома будете?

В трубке повисает пауза, после которой раздается ее притихший голос.

— Не уверена, что это хорошая идея. Кое-что случилось.

— Что?

— Приходила Наташа. Она была на взводе и много чего наговорила. Маша была в соседней комнате и услышала ее слова о том, что ты ее отец.

Я резко бью по тормозам, так что грудь едва не впечатывается в руль. В висках гудит. Какого черта? Наташа окончательно из ума выжила от ревности и гормонов?

Потом слышу, как всхлипывает Катя.

— Я не знаю, что делать, Сереж. Она отказывается выходить из комнаты и даже мультики смотреть не хочет.

— Успокойся и будь дома, — командую я и, быстро покрутив головой по сторонам, разворачиваюсь через двойную сплошную. — Я сейчас приеду.

— Сереж, не надо… — успевает произнести Катя, перед тем как я сбрасываю вызов.

Прибавляю скорость. Мысли путаются. Я всю неделю представлял, как говорю Маше о том, что это я ее отец. Слова подбирал так, чтобы эта маленькая девочка поняла, что будь моя воля — я бы никуда ее от себя не отпустил. Представлял, как озаряется улыбкой ее милое личико, и как она доверчиво забирается ко мне на колени. Это должен был быть мой и ее день. День, когда я верну себе право называться ее папой. Все должно было пройти деликатно и осторожно. А вместо этого новость о моем отцовстве между делом сообщила Наташа… Наташа. Что это? Месть? Конечно я виноват перед ней, но разве нужно вмешивать в наши дела пятилетнюю девочку?

Катя открывает мне дверь и сразу отступает назад, обнимая себя руками. Не плачет, но глаза красные, как и щеки. Маши рядом с ней нет. Я уже привык, что она всегда радостно выбегает меня встречать.

— Где она?

— В своей комнате. Ты зря приехал, Сергей. Нужно наверное, чтобы время прошло.

В груди расцветает протест. Время? И без того столько лет потерял. Как я могу просто исчезнуть теперь, когда моя дочь знает, что я ее отец?

— Я хочу ее видеть.

— Она не хочет, Сергей. Твоя жена сказала… Наташа сказала, что ты бросил нас ради нее.

Ладони сжимаются в кулаки. Но это ведь неправда. Мы с Наташей встретились годы спустя, после того как я потерял надежду найти Катю. Я еще хоть как-то могу понять желание жены прийти в дом к той, к кому я неравнодушен, но нарочно делать больно маленькой девочке… Какой жестокой нужно быть?

— Ты сказала ей, что это неправда?

— Сказала, конечно. Она слышать ничего не хочет. Ее можно понять. Теперь ей кажется, что все годы мы ее обманывали.

Катя кусает губы и крепче обнимает себя за плечи. Наверное, сейчас ей тоже нужна поддержка, но все, о чем я сейчас могу думать, так это о Маше, которая в эту минуту возможно начинает меня ненавидеть. Я уже потерял ее однажды, и не могу лишится снова.

— Я хочу с ней поговорить, — я обнимаю Катю за талию и, прижав к себе, быстро целую в лоб. — Нужно все ей объяснить.

Она тяжело вздыхает, но останавливать меня больше не пытается. Потому что понимает, что просто так я не уйду.

Сначала я хочу без предупреждения открыть дверь в комнату, но передумав, стучусь. Нужна максимальная деликатность, чтобы вернуть доверие дочери.

— Маш, можно к тебе?

Я вхожу. Дочка сидит на кровати ко мне спиной. В руках какая-то старая мягкая игрушка. Кукла, которую я ей подарил, валяется на полу.

— Я знаю, что ты на меня злишься, но…

— Ты обманщик, — резко произносит она, повернувшись. Личико заплаканное и разгневанное. — Я не хочу тебя видеть.

И пусть я был готов к таким словам, на душе все равно становится горько. Мы только-только нашли путь друг к другу, а сейчас он вновь оказался сломан. Меня отбросило на сто шагов назад.

— Выслушай меня, пожалуйста, а потом я уйду, если захочешь.

— Для чего мне тебя слушать, если ты постоянно врешь?

Логика в этом есть, если не принимать во внимание то, что я никогда ей не врал.

— Иногда случается так, что взрослые врут. Просто жизнь сложная шутка, Машуль. Но нас с тобой это не касается. Я действительно твой папа, но я никогда тебе не врал. Я собирался тебе сказать. Просто хотел сделать это осторожно, чтобы ты не слишком удивлялась. И я не бросал тебя и маму ради тети Наташи. С ней мы познакомились гораздо позже. Уже после того как ты родилась.

— Как вы с мамой могли потеряться? — глаза дочери смотрят на меня требовательно.