Завещание Сомервилля - Диксон Хелен - Страница 35

— Только прошу вас, не вздумайте покинуть Бруклендс насовсем, — сказала Ева.

— Ни за что на свете, дорогая, — улыбнулась Рут. — Но вам с Маркусом необходимо какое-то время побыть одним, чтобы лучше узнать друг друга. А тебе, Ева, надо проникнуться атмосферой дома. Я собиралась поехать вместе с Анджелой, но выяснилось, что она уже отправилась в Лондон неделю назад.

Маркус и Ева незаметно обменялись взглядами — по обоюдному согласию они не рассказали Рут о подлом поведении Анджелы. Смысла в этом уже никакого, а дружба между Рут и родителями Анджелы может расстроиться. К тому же, не сообщи Анджела Маркусу, где находится Ева, все могло бы повернуться иначе.

— Теперь, когда вы поженились, я намерена больше времени проводить в Лондоне. Повидаюсь с друзьями. Побуду с Уильямом и его домочадцами, а там, глядишь, может, и Майкл подоспеет. Его судно должно стать в док Плимута, оттуда он приедет в Лондон.

И Рут нежно взглянула на невестку. Ева и Маркус сидели рядом. Не будь тут матери, они бы наверняка обнялись. Никогда Рут не доводилось быть свидетельницей такой горячей любви.

— Уверена, Ева, Бруклендс тебе понравится. На первых порах я, молодая жена, чувствовала себя тут неуютно, но потом полюбила этот дом.

— Не сомневаюсь, что и я полюблю.

— Тем более что в нем буду жить я, — пошутил Маркус, влюбленно глядя на Еву.

— Женитьба не сделала тебя скромнее, Маркус, — шуткой на шутку ответила Ева.

— Я тебе не нравлюсь?

— Нисколечко. Самомнение редкостное.

— Не стану отрицать. Но тебя, очевидно, оно не раздражает, иначе ты не подпала бы так легко под действие моих неотразимых чар. — И лицо его озарилось улыбкой, перед которой не устояла бы ни одна женщина.

Хоть бы карету запрягли побыстрее — уж очень молодым не терпится остаться наедине, подумала миссис Фицалан.

Едва переступив порог спальни, Маркус, с нетерпением ожидавший этой минуты, заключил Еву в объятия.

— Я тебе уже говорил, что ты самая красивая невеста? — прошептал он, нежно прикусывая мочку ее уха, прежде чем поцеловать.

— Да, и не один раз, — улыбнулась Ева, переполненная любовью и желанием.

— Кремовое платье идет тебе необычайно, но мне не терпится взглянуть, что там под ним, — думаю, что тело, от. которого сойдет с ума любой.

— Ты неисправим, Маркус Фицалан, — покраснела Ева. — Потерпи, вскоре все увидишь.

Но Маркус, не желавший терпеть, уже пытался справиться с пуговицами ее одеяния.

— Не мужское это дело, Маркус, — пролепетала смущенная Ева. — На то у меня есть горничная.

— Я ее отпустил. Не беспокойся, при необходимости я справляюсь не хуже горничной.

— Верю. Но будь добр, не демонстрируй слишком явно опыт, приобретенный в твоих былых романах, — с трудом выговорила Ева, пока Маркус продолжал стаскивать с нее платье. За ним последовали прочие детали дамского туалета.

Высокая и стройная, с длинными ногами, Ева предстала совершенно нагая его жадному взору. Маркус, словно не веря своим глазам, обвел ее взглядом с ног до головы.

— У меня нет слов, — пробормотал он, чуть отстранясь. — Ты чудо как хороша!

Ева вздрогнула, влажные губы ее слегка раздвинулись в ожидании поцелуя. Но его не последовало.

— Я намерен заниматься с тобой любовью, пока ты не попросишь пощады, — заявил Маркус. И принялся делать то, о чем мечтал весь вечер. Медленно, осторожно он распустил ее волосы, так что они мягким, блестящим покрывалом легли на алебастровые плечи, и лишь после этого поднял и отнес ее на постель.

Он обцеловал влажными теплыми губами каждый дюйм ее наготы, чувствуя, как в Еве все сильнее разгорается и без того сильный огонь желания. Она с готовностью принимала эти нежные, мягкие касания и, почувствовав на себе его тело, прильнула к нему с естественностью, с какой вечер следует за днем.

Когда они насытились своей страстью, Маркус нежно, как ребенка, прижал Еву к груди и пытливо заглянул ей в лицо.

— Счастлива?

— Невероятно.

— До чего же ты хороша! Глаза сверкают, щеки раскраснелись, вид у тебя сияющий, и мне не терпится снова овладеть тобой, — твердил Маркус, пожирая ее глазами.

И оба ненадолго замолчали, упиваясь неведомым доселе счастьем взаимной любви.

— Ты прелестна, Ева. И была прелестной три года назад. Самой прелестной из всех девушек, которых я знал. Воплощенная невинность и нежность, не догадывающаяся об этом.

— Это было три года назад. А сейчас?

— А сейчас ты еще прекраснее.

— Вы льстите мне, мистер Фицалан, надеясь искусить меня.

— Вы совершенно правы, миссис Фицалан. А что, вы возражаете?

— Как можно возражать, имея такого любящего, внимательного мужа!

— Тогда, дорогая, хватит рассуждать, давай лучше предадимся волшебству любви.

И они перешли от слов к делу. Любили друг друга и засыпали, просыпались и снова любили, и к восходу солнца Маркус понял, что прелестная искусительница, пленившая его три года назад, возвратилась к нему. Впрочем, она его и не покидала. Просто существовала рядом, ожидая своего часа.