Попаданка ледяного дракона (СИ) - Свадьбина Любовь - Страница 59

Сев на постели, обхватываю голову руками. Тренировочный костюм, надетый в надежде на побег, весь измят.

Что делать-то? Совсем не хочу лезть в Академию и сражаться, а хочу к…

Так, стоп всяким непозволительным мыслям.

Надо просто взять себя в руки, а там как-нибудь всё образуется.

Потянувшись, зевая, пробираюсь по холодному полу к окну.

Хищные твари бродят по газону. По дорожке сюда кто-то бежит.

Сонливость как рукой снимает, я прижимаюсь к стеклу: бегущий к входу мужчина несёт за собой парящий в воздухе сундук. Твари его пропускают.

Что-то явно происходит!

Едва мужчина врывается в особняк, внизу поднимается шум. Бросаюсь к двери. В коридоре шум громче, какие-то бессвязные выкрики.

– Да тихо ты! – сипло рявкает отец.

Свесившись с перил лестницы, я оказываюсь над его растрёпанной светлой макушкой. Бледный посетитель, от волнения чуть не прыгающий перед ним, заикается:

– Р-рань… р-рань…

Отец выставляет ладонь, и мужчина вдруг успокаивается. Кашлянув, чеканит:

– Отбор перенесли. На сегодня. Родовые артефакты почти в Академии.

Глава 32

– Броню принёс? – резко спрашивает отец.

– Да. – Мужчина отчаянно кивает и указывает на парящий рядом сундук.

От лёгкого удара отца сундук грохается на пол. Отец опускается на колено и отщёлкивает замки. Я по-прежнему свисаю с перил, сверху заметна лишь часть содержимого: что-то чёрное. Отец поднимает это: жилет будто из кожи, но в форме тела, с выпуклостями под грудь.

– Почему один комплект? – в голосе звенит такая холодная ярость, что мужчина опять заикается.

С трудом выдавливает:

– Милорд Визерис сказал, что вторым возьмёт лорда Огемара, тот уже в Нарнбурне.

Гнев отца физически ощутим, вздыбливает мои волосы. Но говорит отец ровно:

– Ясно.

Швырнув броню в сундук, взмахом руки заставляет его подняться в воздух и быстро направляется ко мне. От взгляда отца… жутко.

– Надевай поверх костюма, живо.

Пячусь, и отец сундуком практически вталкивает меня в комнату. Зрачки у него расширены, ноздри раздуваются. Похоже, Огемару не поздоровится.

Отец захлопывает дверь, оставляя меня в комнате одну. Спорить и ругаться бессмысленно, к тому же мы покинем охраняемый тварями особняк, а в Академии может подвернуться возможность сбежать.

Распахиваю сундук: кожаная чёрная броня, шлем со стекляшками в вырезах глаз… вроде ничего примечательного (если не считать сходства с БДСМ комплектами), но от прикосновения к этой прохладной коже волосы встают дыбом.

Броня, похоже, должна плотно прилегать к телу, интересно, как узнали мой размер?..

Минуты три спустя, когда отец барабанит в дверь, требуя спешить, понимаю, что никто моего размера не узнавал: броня велика. Но эта болтающаяся штука вдруг сжимается, плотно охватывая тело и даря странное ощущение лёгкости и… силы.

***

Плащ хлопает за моей спиной. Рукоять отцовского кнута при каждом конском скачке утыкается в бедро, чуть изогнутый меч шлёпает по голени, а коса, устроенная за спиной в перевязи, подскакивает и ноет-ноет-ноет о том, как ей неудобно ехать. Будто мне удобно трястись на крупе!

Короткое расстояние до Нарнбурна мы проносимся быстро, но этого хватает, чтобы бёдра и крестец заныли, а чёрные сапоги и штаны припорошило пылью.

Влетаем в Нарнбурн со стороны приземистых складов, почти загородивших собой серый свинец излучины реки. Отец то и дело поглядывает на небо.

Наш чёрный скакун, хрипя и роняя пену, проносится мимо зданий, ворот, перекрёстков. Прохожие в рабочей одежде отскакивают, кто-то кричит. Шарахаются в стороны мальчишки с поддонами пирогов, и пыль оседает на них.

Отец так резко дёргает поводья, что конь всхрапывает и рвётся вверх, но сильная рука вынуждает его склонить голову. Я едва удерживаю шлем в руке.

Пластины на столбе у перекрёстка сообщают, что мы двигались по улице Барахольщиков, а стоим на пересечении с улицей Прибрежной.

«Ну, слезаем уже», – канючит Семиглазка.

Отец даёт шенкелей, и конь бросается по Прибрежной. Ярость отца хлещет, точно хлыст. Бахают о каменный настил подковы. И снова отец дёргает за поводья, я едва успеваю крепче сжать его талию.

«Склад мистера Эволи».

Фамилия на вывеске над воротами кажется смутно знакомой…

– Слезай, – рычит отец.

Паника подступает к горлу, но я беру себя в руки, перехватываюсь за седло и соскальзываю с мокрого крупа, снова чуть не выронив шлем.

Отец спешивается. Подхватив меня под локоть, тянет к обитым железом воротам. Колотит в дверь так, что прохожие, если бы уже не смотрели на нас во все глаза, наверняка бы оглянулись.

– Кто? – нервно спрашивают с той стороны.

– Свободной силы в беззвёздную ночь, – рычит отец.

Позывной Ордена-Культа.

Дверь распахивается – нас пускает бледный мужчина с бегающими глазами. Отец заскакивает первым и втаскивает меня. Двор полон чёрных тварей. Они вдвое крупнее стороживших поместье… вот тебе и шанс сбежать: да тут всё ещё хуже!

Отец, не обращая внимания на жутких зверей, волочёт меня через двор к трёхэтажному складу – простой коробке из выцветших досок.

– Визерис! – Отец пинком распахивает дверь в складских воротах. – Какого дракона ты распоряжаешься операцией?

Сердце стынет, почти останавливаясь: на складе, ярко озарённом газовыми фонарями, собрались чудовища из кошмаров. Общее у них – громадные размеры метров семь высотой и маслянисто-чёрная кожа, но в остальном… одни похожи на мешки с зубастыми ртами, другие – на змей, третьи – на искажённых уродствами сиамских близнецов… крокодилов, насекомых.

Горло сдавливает, а сердце с прочими внутренностями ухает куда-то в пустоту.

На отца монстры впечатления не производят. Крепче сжав мой локоть, он прёт дальше, прямо в центр исполинского зверинца: там стоят два брюнета в чёрной броне, как у меня. Оба держат шлемы под мышками. Разворачиваются: тот, что пониже – надменно ухмыляющийся Огемар. Более высокий… бледная кожа, клыки, красноватые отсветы глаз – похоже, вампир.

– Мэлар, – голос вампира вкрадчив. – Орден обратился к Неспящим и доверил управление операцией мне, а я считаю, что на этом задании не место личному: ни родственным чувствам, ни жажде мести. Если первое ещё простительно, то… – он улыбается, сильнее обнажая кипенно-белые клыки, – где гарантия, что ты не бросишь всё, чтобы поквитаться с бароном Дарионом?

Отец вздёргивает подбородок, грохот его чеканных шагов разносится по складу.

Чем мы ближе, тем злораднее улыбка на губах Огемара, в глазах – явная насмешка.

Его лицо вдруг рассекает голубоватым росчерком. Во все стороны брызгает кровь.

Что? Как?

У вампира глаза лезут на лоб, а взвывший Огемар, зажимая свисающую лоскутами щеку, валится на колени.

С изогнутого меча отца на пыльный деревянный пол капает кровь. Я даже не заметила, как он вытащил его из ножен! Голос отца отдаёт железом:

– Огемар не в состоянии немедленно приступить к выполнению задания. Придётся мне занять его место.

Вампир отвечает резким смехом. Склонив голову, добавляет аплодисменты, заглушающие скулёж ползающего у его ног лорда.

– Мэлар, ты неисправим, – вампир ещё посмеивается. – Как хорошо, что я не в числе твоих врагов. Убедил, на операцию беру. И придержу поводок твоей очаровательной дочурки, пока ты разбираешься с нашим незабвенным бароном Дарионом. Надеюсь, в этот раз ты ему выпустишь кишки, а не наоборот.

Отец зло ухмыляется и легонько пинает Огемара в плечо.

– Снимай броню.

«Он у тебя такой… такой… – шепчет Семиглазка, – просто невероятный!»

А я понимаю, что не могу пошевелиться. Начинается что-то ужасное, и мне совсем не хочется в этом участвовать, но и страшно перечить… чудовищам.