Попаданка ледяного дракона (СИ) - Свадьбина Любовь - Страница 35

Дракон? Так… он дракон?

Я иду на подгибающихся ногах, снова не слушая причитания. В ушах гудит от бешеного стука сердца. Раньше же могла догадаться о положении Рана! Всё было на поверхности, просто не хотела верить. Но… получается… Ран думает, что я убила его братьев? Понятно, почему у ищущих мой портрет: он позаботился о его появлении. И сейчас тоже ищет меня, чтобы допросить. Или сразу убить. Такие вещи не прощают.

– …а этот Саран уже два раза отбор проходил и избранную не нашёл. Как и наш наследный принц, – вздыхает Шурн. – И если на третьем отборе они избранных не найдут, потеряют право наследовать престол. Как бы война за троны не началась.

Точно пьяная бреду за Шурном, сворачиваю с дороги за пару километров до замаячившего впереди городка, а в голове стучит: «Ран меня убьёт. Найдёт и убьёт… Он же дракон!» Пытаюсь утешить себя тем, что принцу недосуг гоняться за мной по всему миру, но, если честно, в такой ситуации было бы странно, если бы он меня не искал.

– Пришли! – Шурн вприпрыжку бросается к высокому забору и распахивает калитку. – Учитель!

На первый взгляд деревянный домик в два этажа не кажется убежищем некроманта, но из будки выбирается костяная собака, а на крыльце костяная кошка стряхивает с себя шапку снега.

Никто не отзывается. Шурн бодро отворяет входную дверь, и наружу вырываются пар и ароматы печёного мяса. Только теперь понимаю, что я опять голодна. Нет, рано ещё сдаваться. Тряхнув головой, направляюсь в красивый дом учителя-некроманта.

Внутри светло: молочного цвета стены отражают сияние загоревшихся под потолком шаров, всё сверкает чистотой, возле входа картина с котиком. Зомби в вязаной жилетке забирает у Шурна дублёнку. Тянется и к моей куртке, позаимствованной у Шурна. Я легко отдаю этот почти бесформенный мешок.

– Учитель! – Оглядевшись по сторонам, Шурн направляется не в соседние комнаты, не на лестницу на второй этаж, а, что-то нажав на раме зеркала, отодвигает его в сторону и манит меня на открывшуюся сумрачную лестницу в подвал – это больше подходит некроманту.

В подвале, правда, романтично пахнет фиалками, но каменные стены и массивные двери мрачному антуражу соответствует.

– Учитель! – Шурн распахивает одну из дверей. – Я вам аномальную зомби привёл.

– И чем она аномальна? – ворчливо интересуется сидящий за столом старик и прихлёбывает содержимое чашки.

– Заклинания упокоения на неё не действуют.

– Давай посмотрю, – старик взмахивает рукой. – Веди её сюда.

Следом за Шурном я заглядываю в просторную комнату – что-то среднее между музеем и библиотекой: несколько стеллажей прогибаются под тяжестью фолиантов с корешками разной степени экзотичности и богатства украшения. Помимо книг полно стеклянных витрин с костями и посохами на бархате, кинжалами и мечами на подставках, в одной витрине на стойке в виде руки скелета висит чёрный, сильно изогнутый лук.

– Иди-иди, – просит Шурн и осторожно подхватывает меня под локоть. – Пожалуйста.

Пока он семенит, подводя меня к столу, старичок некромант взмахивает рукой, и подо мной вспыхивает фиолетовый знак. Сердце ёкает: а вдруг и правда упокоят?

Нет, вроде шевелюсь пока.

Знак гаснет.

– Совершенно очевидно, почему заклятия упокоения на неё не действуют, – старичок откидывается в кресле и берётся за газету. – Она живая.

Да это же отличная новость! Наконец хоть какой-то позитив.

Глава 19

– Но она же была вся во льду! – Шурн с таким ужасом смотрит на меня, словно живые пугают его больше, чем мёртвые… что взять с некроманта. – Замёрзшая, даже сосульки свисали.

Старик закатывает глаза.

– Шурн, в мире существуют такие заклинания, которых ты даже представить не можешь, среди них отыщется и то, что защищает от обморожения. – Он пристально смотрит мне в лицо, хотя не может разглядеть его под платком. – Стихийница?

– Я не маг, – лгу, не моргнув глазом: если моя магия уникальна, как говорил отец, заметят это сразу. К тому же её как-то заблокировали, возможно, тем ошейником, что до сих пор висит на мне. – Совсем.

– Надо же. Ты, Шурн, привёл ко мне, в моё убежище, живую девушку, неодарённую, которая даже клятвы магической дать не может.

– Ой… – Шурн, как нашкодивший кот, приседает.

Бросаюсь к выходу. Дверь, выпростав костяную руку, хватается за косяк, захлопывается и запирает себя сама. Ещё и пальцем мне грозит. Ну это… просто уму непостижимо!

Сжимаю притаившееся под рубашкой существо – пусть спасает! Запускаю руку под ткань, пытаюсь его выковырять, а оно ни в какую: обняло меня, как утопающий соломинку, и не вытащишь даже. Защитничек!

– Девушка, ты не бойся, – любезно просит старик-некромант. – Убивать тебя я не собираюсь: будешь проживать здесь до конца своих дней и после них. Понимаешь ли, я совершенно не силён в менталистике, а ты, как всякая особь женского пола, непременно начнёшь трепать о том, что здесь увидела. Так что лучше сразу смирись с тем, что жить тебе здесь ещё очень долго.

– Ну… это… прости, – бормочет Шурн, отводя взгляд. И тут же снова его поднимает, смотрит с детской наивностью. – Зато тут кормят хорошо.

– О да, повар у меня самый лучший, – кивает старик. – Он и при жизни был хорош, а за семьдесят лет посмертия стал ещё лучше.

Хотела бы сказать, что живой не сдамся, но при двух некромантах это может быть чревато. И, собственно говоря, ароматы мяса в верхней части дома весьма и весьма многообещающие. У меня есть туз в рукаве – чёрное существо с неведомыми свойствами. Правда, пока немного околелое и почему-то боящееся вылезти. А идти всё равно некуда.

– Ну, раз так, – вздыхаю, – то, может, пообедаем?

– Да, учитель, у вас пахнет так вкусно, – оживляется Шурн. – Я чуть слюной не захлебнулся.

Старик вытягивает за цепочку серебряные карманные часы с черепами, кивает:

– Да, самое время пообедать.

Граница королевства Озаран и империи Эрграй

Впереди шумит река, отделяющая королевство Озаран от империи Эрграй. Тихо покачиваются редкие кустики. По снежной равнине, мерцая, перекатываются снежинки. Всё такое спокойное, безопасное, яркое… Но под одеялом снега в землю вплавлены магические ловушки. Саран ощущает их сразу – по почти неуловимым изменениям в воздухе, по зуду, тревожащему не покрытую тонкой чешуёй кожу.

«Прежде их здесь не было», – Саран останавливается. До слёз вглядывается в ослепительно сверкающий покров. Огромное снежное пространство, рассечённое свинцовыми водами, будто предлагает идти дальше, не думать о последствиях, довериться снегу.

Закрыв глаза, Саран прислушивается к ощущениям, к своему внутреннему компасу. Ветер колышет пряди, набрасывает на плечи и спину Сарана снежинки. Будь Саран свободен от наручников и ошейника, он бы улетел, но сейчас… Он прикован к земле надёжнее, чем цепями, и магические ловушки выдадут его положение отцу, задержат, свяжут.

«Отец понял, что я направляюсь в Эрграй, – Саран неохотно поворачивается боком к пограничной реке и направляется вдоль неё. Шагает уверенно, хотя глаза его закрыты, чтобы удобнее было представлять карту. – Перекрыть всю границу он не мог, не хватит сил. В самых непреодолимых местах должны остаться бреши – в самых опасных местах, куда ни одно нормальное существо не полезет».

Саран распахивает глаза. Он знает такое место. Внутреннее чувство направления тянет его немедленно рвануть через реку, мчаться к Витории по кратчайшему маршруту, но усилием воли Саран смиряет инстинкт, ведь ему важно не быстрее идти, а дойти.

Империя Эрграй, приграничные земли, территория Фламиров

Ароматы еды отбивают охоту думать о возможном отравлении. Единственная предосторожность, от которой я не отказываюсь: прикрытое платком лицо. Суп-пюре с сыром и зеленью, рулет из гуся, заливное из рыбы, овощи с незнакомой крупой, сладкое желе с горькими жёлтыми ягодами, ароматный чай… Пока Шурн ест и жалуется, я жую и почти умираю от восторга. В жизни ничего вкуснее не ела! Повар некроманта определённо стоил того, чтобы превратить его в зомби и приковать к плите навечно.