Попаданка ледяного дракона (СИ) - Свадьбина Любовь - Страница 17

И проваливаюсь во тьму, а следом летят снежинки. Снег укрывает моё пылающее тело, и от этого так сказочно хорошо…

…

Пробуждение отличается от прошлых: я чувствую тело. Чувствую, что в кровати, кроме меня, никого нет. Неужели Ран сбежал, оставил меня одну?

Дверь открывается. Ран с тарелкой и ложкой застывает на пороге. Улыбка трогает тонкие губы, взгляд светлеет:

– Проснулась.

Захлопнув за собой дверь, он подходит вплотную. Сил уползать нет, да и запах супа пробуждает зверский аппетит. Даже руки дрожат, когда, обернув вокруг груди одеяло, выхватываю тарелку из руки Рана.

– Ложку, – сипло требую я.

Протянув ложку, он усаживается в изножье. Я хлебаю чуть тёплый, как люблю, бульон, а Ран просто смотрит. Бульон нежно окутывает рот, наполняет желудок – сущее блаженство. Если бы не направленный на меня взгляд.

– Что? – не выдерживаю я.

– Редко вижу девушек с таким аппетитом.

– Не нравится – не держу, – дерзко заявляю я. Дерзко и необдуманно, но что-то в Ране меня пугает, раздражает и от одного его вида тянет в груди. К тому же следует определить границы дозволенного. Да и вдруг Ран подумает «зачем мне какая-то хамка» и отстанет? Можно же надеяться на лучшее?

– Держишь, – улыбается Ран. Тусклый свет очерчивает его скулу и кончик носа.

То есть, получается, в том, что он здесь, виновата я?

– Не держу, – фыркаю я и приникаю губами к тарелке: если сейчас не съем сразу всё, желудок издохнет в страшных муках. И план «довести мужика до желания скинуть меня с воза» по-прежнему рассматривается.

Только Ран не спешит убегать или выставлять меня на улицу. Он так пристально, чувственно наблюдает за варварской трапезой, словно не видел ничего сексуальнее.

– Ладно, рассказывай, – предлагаю я.

– Что? – он приподнимает брови.

– Планы. Какие у тебя планы на будущее?

– Жениться на тебе и жить долго и счастливо. Я надеюсь на это.

Он так серьёзно при этом выглядит, что не могу сдержать смеха. Ран склоняет голову набок:

– Что тебя забавляет?

– А помимо этого какие планы? – улыбаюсь я.

– Разные. Но что смешного в моих словах?

– Нет-нет, всё в порядке, – отмахиваюсь уже без всякого веселья: похоже, напоролась на сумасшедшего. Иначе не объяснить столь рьяного желания немедленно жениться на только что встреченной девушке. Да и не воодушевляет перспектива жизни с мужчиной, который будет шарахать меня непонятно чем. – А более близкие планы? На сегодня?

– Думаю, нужно купить тебе одежду.

– У меня нет денег.

– Они есть у меня.

А кто девушку одевает, тот её и раздевает. Но я вроде колобка: от Ордена ушла, от отца ушла, от грабителей кое-как ушла, и от этого белобрысого уйду, а в одежде уходить всяко сподручнее.

Кстати, о грабителях.

– Спасибо, что пришёл на крик о помощи, – раз навострила лыжи, надо быть паинькой. Тем более, я правда благодарна. – И за то, что не бросил меня в той подворотне.

Наклонившись вперёд, касаюсь лежащей на одеяле ладони Рана.

Он вздрагивает, зрачки расширяются, ноздри раздуваются. Всего миг, но я всем телом прочувствовала его безумное желание. Отпрянув, повыше натягиваю одеяло:

– А одежду сам купишь и принесёшь?

– Хозяин одолжит платье, но следует купить что-нибудь пристойное. Только сначала придётся получить деньги.

Интересно, кого он подразумевает под «хозяином»? Своего хозяина? Моего? Нашего общего? Абстрактное значение? Хозяина этого места? И как будет получать деньги? Ограбит кого-нибудь? Зарплату получит?

Он вновь склоняет голову набок:

– Ты достаточно окрепла, чтобы идти?

– А если нет?

– Донесу до экипажа.

Не знаю, на что это больше похоже: на сказку или сумасшедший дом?

– Хорошо, – покладисто соглашаюсь. – Давай купим мне одежду. Я с удовольствием.

Даже интересный опыт: мужчины мне одежду ещё не покупали.

***

Одолженное хозяином (как ни банально, но просто владельцем гостиницы, где Ран снимает комнату, а не то что я себе напридумывала после повальной моды на всякие оттенки серого и плётки с наручниками) платье немного грубоватое, но терпимое. Я бы лучше свою мужскую одёжку надела, но Ран её выкинул, так что в отместку без зазрений совести заявляю ему, что идти сил нет.

В отличие от знакомых земных задохликов, Ран легко поднимает меня на руки, сносит по лестнице и через почти неосвещённый зал выходит на улицу. И по улице он тоже идёт резво, не обращая внимания на косые взгляды прохожих. Экипажей никаких поблизости нет.

При сероватом дневном свете наконец рассматриваю спасителя-пленителя. Красота у него своеобразная: может чуть тонковатые для мужчины черты лица, но это придаёт ему не женственность, а хищность. Волосы светлые, но брови и ресницы тёмные. И цвет глаз – синий. Не такой, как у меня, а более светлый и холодный. Зимняя внешность – у него даже белки глаз с голубоватым оттенком.

Сильный, красивый… не вёл бы себя странно, можно было бы всерьёз обдумать возможность остаться с ним. Хотя бы на время изучения этого мира.

– Надолго ты здесь? – Утыкаюсь лицом в его плечо на случай встречи с орденцами.

– На пару дней: ты ещё недостаточно оправилась, чтобы безболезненно перенести телепортацию. Ехать на чём-то – бессмысленная трата времени, его лучше потратить на решение местных вопросов.

– А может, поедем, а?

Совсем не хочется торчать под боком у Ордена. Они нас уже хватились… Эза! Я совсем о ней забыла!

– Что-то случилось? – Ран почувствовал, как я дёрнулась.

Даже по самым оптимистичным прогнозам на встречу я опоздала примерно на сутки. Надеюсь, у Эзы всё хорошо.

– Ничего, – отзываюсь я.

– Ты говоришь неправду.

– А ты за девушками ухаживать не умеешь.

– Согласен, обычно они ухаживают за мной.

Он бодро шагает дальше, а я снова его оглядываю. Одежда простовата, но внешность из тех, которые называют породистыми. За таким могут бегать, но чтобы ухаживали? Или слову «ухаживать» мы придаём разные смыслы? Я сразу представляю, что девушки бегают вокруг него, капризы исполняют. Так, что ли?

– В скромности тебе не откажешь, – опять утыкаюсь лицом ему в грудь.

Надо бы по сторонам смотреть, мало ли куда он меня несёт, но, судя по шуму и звуку голосов, народу вокруг прибывает, а чем больше людей, тем выше вероятность напороться на моих недобрых знакомцев.

Папашу за мой побег случаем не грохнули? У нас с ним отношения не очень, но от мысли об этом сильно не по себе.

Ран после двух поворотов прибавляет шаг, я отрываюсь от его широкой спасительной груди: из переулка между белых с голубыми морозными узорами домов мы выходим на круглую площадь с хрустальной статуей дракона посередине. Чуть в стороне – экипажи.

Но взгляд притягивает именно дракон. Вот они какие… примерно: прозрачность и сверкание граней-чешуек мешает разглядеть форму. Зверюга до ужаса величественная, этакий король мира, взирающий на людишек с высоты пятиметрового роста.

Ой, хрустальный дракон не только на людей взирает: по площади эльфы идут. Самые настоящие! Изящные, ушастые, прелесть просто все шесть штук.

– Нечего на них смотреть, – взрыкивает Ран и полуоборачивается, закрывая обзор на красавчиков.

– Так эльфы же, – растерянно взмахиваю рукой: ну как ему объяснить, что я такого чуда отродясь не видела?

– На меня смотри, не на этих пришлых. Расплодились тут, ни одного города без эльфа не осталось.

– А ты ревнивец и эльфоненавистник? – притворно вздыхаю. – И как с таким жить?

Ран косится на меня. Кажется, шутку не оценил. Возле ближайшей коляски ставит меня на землю. Пошатнувшись от неожиданности, вцепляюсь в его руку. Ран придерживает, а я скольжу взглядом по белым с голубыми узорами фасадам, по витринам с бутылками, украшениями, выпечкой, по прохожим… Среди них – плечистый парень с перевязанной головой. Он показывает людям рисунок и что-то спрашивает.