Неизведанные гати судьбы (СИ) - Хиневич Александр Юрьевич - Страница 93

На общем Совете в Управе я высказал присутствующим все свои мысли и предположения относительно начала большой войны, которая может разразиться в самом ближайшем будущем. Предложил главам родов подумать о необходимости в подготовке жителей нашего поселения ко всем последующим тяжёлым временам. Мне пришлось разъяснять всем присутствующим, что все мои мысли, высказывания и предположения о будущей войне, основаны на пророческих словах моего деда. В тот момент я учитывал, что все мужчины нашего поселения прекрасно знали и помнили мудрого Старейшину Всеволода Доброславича. Ведь он был для жителей не только основателем нашего поселения, но и главным источником многовековой мудрости. Поэтому, сразу же после окончания моей речи на общем Совете поселения, все присутствующие мужчины включились в обсуждение сказанного мною.

Примерно через два или три часа общее решение было принято всеми присутствующими. Всё мужское население нашего поселения будет строить большие тайные хранилища в урмане и на островах на болоте. Женщинам и девушкам, посещающим наше Торговое подворье, а также рынки, лавки и магазины в ближайших городах губернии, предстоит собирать все новости, слухи и даже сплетни, о происходящих событиях в Российской империи. Возвращаясь в поселение жители должны прийти в Управу и всё поведать Светозару или нашему поселянскому старосте, которые дословно будут записывать сказанное в большую амбарную книгу. Мой отец, как Глава Урманного поселения, принятое Советом решение утвердил.

В течение последующих четырёх лет все жители нашего поселения занимались созданием тайных хранилищ и заполнением оных всевозможными запасами на будущее. Наши женщины и девушки также выполняли возложенные на них поручения. Все выходящие в губернии и уездах газеты, различные новости и всевозможные слухи с торговых мест, поступали в нашу Управу без каких-либо задержек. Газеты складывались в отдельные стопки, а новости и слухи полученные от торговцев, старательно записывались в большую амбарную книгу. Примерно раз две-три недели, но не реже чем раз в месяц, мы с отцом и старостой поселения Чеславом Нечаевичем, иногда к нам присоединялись главы поселянских родов, собирались в помещении Управы, чтобы обсудить все поступившие из-вне новости, а также отмечали что успели сделать поселяне за прошедшее время…

Мои многодневные выходы в дальний урман за Чёртову сопку на охотничий промысел, постоянно приходилось чередовать с заседаниями в Управе, а также с различными домашними делами. В делах по дому и по хозяйству, со всем прилежанием и усердием, мне помогали мои старшие сыновья, а мои старшие дочери, находившиеся под постоянным вниманием матери и бабушки, уже начинали постигать первые азы по траволечению и целительству. Можно честно сказать, что воспитанием своих детей я был полностью доволен. К этому стоит добавить, что пока я находился на охоте, то воспитанием подрастающего потомства занимался мой отец.

В один из весенних вечеров, после своего возвращения с охоты с богатыми трофеями, я решил наведаться в нашу поселянскую Управу, чтобы узнать у отца или его помощника Светозара самые последние новости. Ярило-Солнце уже скрылось за лесом, но появившаяся в небесах полная луна давала достаточно света для освещения всего нашего поселения. Подойдя к Управе, я заметил что в окнах кабинета отца горит свет, значит все находящиеся там занимаются делами. Едва зайдя в помещение Управы, я услышал, как сквозь приоткрытые двери, из кабинета Главы поселения доносится голос моего отца, который что-то объяснял нашему старосте:

— …Вот смотри, Чеслав Нечаевич, что пишут газетчики: «За последние семь лет, на первом месте по количеству крестьянских выступлений и бунтов в Сибири находился Алтайский округ. На территории четырёх его уездов: Барнаульского, Бийского, Змеиногорского и Кузнецкого, больше шести с половиной сотен поселений оказались охваченными крестьянскими выступлениями и различными бунтами». Как ты думаешь, имперские власти в губернии и столице не понимают, что данные беспорядки и бунты охватили уже больше трёх четвертей поселений Томской губернии, и причём самая большая часть приходится именно на наш Барнаульский уезд, ибо в нём находится почти четыре пятых крестьянских поселений Алтайского округа. Или вот ещё одно печатное издание, полюбуйся, уездные и губернские читатели нашей газеты сообщают в редакцию: «…что крестьянскими бунтами охвачены пятьсот двадцать селений из шестисот шестидесяти четырёх»…

— Я енти газетные статейки и заметки уже не единожды прочитывал, Ярослав Всеволодович. Если им верить, то вроде как получается, что у нас в Восточной Сибири крестьянские выступления и бунты намного слабее, чем в губерниях Европейской России. По мнению газетчиков: «Лишь на Алтае, и то главным образом в Барнаульском уезде, в последние три-четыре года, они не уступают крестьянским выступлениям и бунтам происходящим в Центре». Вездесущие газетчики напрямую связывают все произошедшие беспорядки с поземельноустроительной реформой, которая имела целью: «отграничение крестьянских наделов от кабинетской земли». Сами же прекрасно видите, что сия реформа затронула наиболее заселенные районы Российской империи. Кроме того, ентот пресловутый земельный вопрос довольно сильно обострили Столыпинские реформы, а также массовое переселение крестьянских семей из различных губерний Европейской России в Сибирь, на Алтай и на Дальний Восток.

— Я всё прекрасно понимаю, Чеслав Нечаевич, да и в губернском собрании нам про то сами чиновники рассказывали, что многие стихийные выступления вылились в яростное сопротивление крестьян именно из-за реформы поземельному устройству. Представляете, только за последние три-четыре лета, имперские землеустроители столкнулись с таким активным противодействием крестьян, какого они никогда не встречали ранее. Вот что пишут в наших губернских ведомостях: «В южной части Барнаульского уезда, в районе ленточных боров, почти все проекты наделов были обжалованы крестьянами напрямую в Сенатскую комиссию. Огромное число крестьянских жалоб на землеустроителей было направлено министру внутренних дел Петру Аркадьевичу Столыпину и Главноуправляющему землеустройством и земледелием Александру Васильевичу Кривошеину, во время их поездки по Сибири. Крестьяне из различных губерний и уездов массово, целыми поселениями, отказывались подписывать землеотводные акты и устраивали в местах проживания различные беспорядки».

— А чего тут удивляться?! Губернские власти и различные газетчики до сих пор не могут забыть так называемые «Павловские волнения». Одну минуточку, сейчас я быстренько найду сию старую губернскую газету, — прерванный разговор заполнился шуршанием перекладываемых газет, — а вот и она, почти в самом низу стопки оказалась. Вот послушайте, что тут было написано газетчиками: «В селе Павловском, и до этого находившегося в числе наиболее „беспокойных“ на Алтае, было много „самовольцев“, переселенцев, которые разорились и не имели своего надела, были лишены его при землеустройстве. Кроме того, из пользования крестьян была изъята часть земли, и павловцам был запрещён выпас скота на участке „Барнаульская степь“. Отобранные у крестьян земли Кабинет объявил своей собственностью и стал сдавать крупными участками в аренду кулакам, которые пересдавали ее крестьянам по вздутым ценам. Одному арендатору Майорникову было сдано тысяча двести десятин. В день праздника в селе был назначен сход для обсуждения вопроса о сдаче в аренду имением округа барнаульскому скотопромышленнику Карамышеву участка все в той же „Барнаульской степи“. Как раз в это время к волостному правлению подошла толпа крестьян, возмущенная тем, что объездчики избили двух крестьян и истязали крестьянский скот. Крестьяне разгромили контору имения, квартиры управляющего, служащих, объездчиков, полицейского урядника и некоторых кулаков, уничтожили переписку, книги, бланки, акты и исполнительные листы на взыскание штрафов в пользу Кабинета на огромную сумму свыше двухсот тысяч рублей, в том числе около пятидесяти тысяч протоколом о лесных порубках, старые межевые документы и другое. В волнениях участвовало до одной тысячи человек. Движение приняло политический, антиправительственный характер: крестьяне рвали в клочья, уничтожали и закапывали в землю портреты царя, наследника и других „высочайших особ“ нашей империи. Павловские волнения явились самым крупным проявлением крестьянского неповиновения в Сибири. Они вызвали широкие обсуждения в различных слоях общества, о них писали многие газеты Российской империи, а в Государственной думе группой депутатов был внесён правительственный запрос», — зачитывание газетной статьи прекратилось едва я зашёл в кабинет отца, и на меня уставились три пары удивлённых глаз. Оказалось, что помимо Главы и старосты поселения, разбором газет и новостей в кабинете, занимался помощник моего отца Светозар.