Неизведанные гати судьбы (СИ) - Хиневич Александр Юрьевич - Страница 133

После взаимных приветствий, и вежливых вопросов о состоянии здоровья наших гостей, мы все разместились в рабочем кабинете отца за большим накрытым столом. Судя по уставшему виду Светозара, было понятно, кто занимался приготовлением стола. Всё что появилось на столе радовало всеобщий взор. Взгляды всех присутствующих были устремлены на блюда с различными вкусностями, и на гордость моего отца, стаканы в серебряных подстаканниках. Посредине стола, сияя своими начищенными боками, возвышался трёхведёрный самовар с заварным чайником на верхней крышке. Отец сразу же познакомил наших друзей-анархистов из Томска с поселянским старостой Чеславом Нечаевичем, после чего, предложил всем подкрепиться и отведать хорошего чаю.

Когда через час общая трапеза закончилась, и все насладились ароматным чаем с лесными травами, мой отец прервал всеобщее молчание, обратившись к Батьке Кондрату:

— Иван Демьяныч, мы рады видеть вас и ваших товарищей у нас в поселении. Хотелось бы вас попросить, чтобы вы нам поведали, что нынче в мире и стране происходит, ну и про жизнь в наших краях тоже желательно послушать. Так что вы, пожалуйста, не откажите в нашей просьбе.

— Ярослав Всеволодович, я немного не понял смысла вашей просьбы. Разве ваши артельные торговые представительства в разных городах, не сообщают вам последние новости?! — удивился Батька Кондрат.

— Всё дело в том, Иван Демьяныч, что все наши артельные представительства были закрыты вскоре после нашей встречи в Томске. Так что все наши прошлые источники новостей, уже давно прекратили своё существование. Вы возможно можете не поверить, но вот уже больше трёх лет, наше таёжное поселение живёт обособлено от остального мира, и что там ранее происходило, и нынче происходит, нам неведомо.

— Погодите, Ярослав Всеволодович, вы хотите сказать, что за прошедшие три года, вы никого из представителей внешнего мира не видели, и никаких новостей не слышали?

— Немного не так. Появлялись в наших краях, как вы выразились, «представители внешнего мира». Один раз появились представители какой-то власти, но они увидев наш флаг над Управой, тут же уехали не сказав нам ни слова. А в остальные разы появлялись только бандиты и душегубы всяческие. Они хотели на поселение наше напасть и ограбить его, да вот только ничегошеньки у них не вышло. Отпор они получили от наших поселян.

— А вы не пробовали захватить кого-нибудь из бандитов и допросить? — спросил отца Батька Кондрат.

— Даже не знаю что вам ответить, Иван Демьяныч, — задумчиво сказал отец, — ибо в нашем тихом поселении никогда не было умельцев способных допрашивать покойников. Наши поселяне не берут бандитов в плен, они их просто уничтожают, всех до единого.

— Тогда мне всё ясно. С чего лучше начать рассказ?

— Наверное, лучше будет, если вы начнёте с нашего края…

— Хорошо. Пусть будет по-вашему, Ярослав Всеволодович. Слушайте. Власть большевиков, в Барнауле и прилегающей к нему Алтайской губернии, продержалась примерно полгода. За это время большевики даже умудрились, в средине зимы, провести свой губернский съезд Советов. За власть большевики старались уцепиться очень крепко. Барнаульский военно-революционный комитет контролировал казначейство, национализировал государственные банки в Барнауле и Камне, текстильную фабрику Бородиных в Бийске, а также Алтайскую и Кулундинскую железные дороги. Для общего руководства национализированными предприятиями большевиками был создан губернский СовНарХоз. Одновременно Ревком упразднил окружной суд, подчинил себе все отряды городской милиции, установил контроль над деятельностью губернских типографий. Вскоре, большевиками была введена цензура и запрещён выпуск местных газет «Жизнь Алтая» и «Алтайский луч»…

— Теперь понятно, почему исчезли енти две газеты, — сказал мой тесть. — Прошу прощения, что перебил вас. Продолжайте, пожалуйста.

— В начале весны, Алтайский Губернский Совет своим решением обязал всех частных лиц и различные товарищества немедленно сдать все излишки зерна на ссыпные пункты. Поначалу большевики пытались предложить взамен зерна различные промышленные товары, но хозяйский расчёт подсказывал крестьянам и селянам, что со сдачей хлеба нужно подождать. Всё это привело к тому, что Алтайские большевики создали реквизиционные отряды, и попросту начали изымать хлеб и различные продукты у сельского населения. Такая политика по отношению к крестьянам и селянам создала довольно напряжённую обстановку. Сельские жители прятали от большевиков имеющиеся продукты и хлеб в многочисленных лесных схронах, а сами спешно уходили целыми деревнями в леса, где создавали всевозможные партизанские отряды. Своей главной целью они поставили недопущение изъятия большевиками зерна и имеющихся продуктов. Все крестьяне и селяне ушедшие в партизаны, охотились за многочисленными реквизиционными отрядами новой власти, и, старались вернуть хлеб и продукты тем, у кого они были изъяты. Борьба различных политических партий и партизанских отрядов против власти большевиков в Алтайской губернии достигла такого большого размаха, что в самом начале лета, власть в крае вновь переменилась. Объединённые боевые отряды различных политических партий, в первую очередь правых эсеров, кадетов, меньшевиков и каких-то народных социалистов, при активном участии объединённых крестьянских и селянских партизанских отрядов, а также чехословацкого корпуса, захватили власть в Барнауле и Алтайской губернии. Первым делом представители новой власти объявили всех большевиков и всех им сочувствующих вне закона, а некоторое время спустя, все газеты сообщили, что Алтайская губерния навечно вошла в состав независимой Сибирской Республики.

— А Сибирская Республика откуда взялась? — задал вопрос Светозар.

— Новая власть учредила, — пожав плечами ответил Батька Кондрат. — Во многих городах, деревнях и поселениях новоявленной Сибирской Республики, пришедшие к власти буржуазные партии, оживлённо стали менять красные большевистские стяги и различные триколоры на бело-зелёные Сибирские флаги.

— Теперь мне всё стало понятно, — сказал мой отец. — А мы-то с Родасветом Казимировичем гадали, с какой же целью представители власти до нашего таёжного поселения приехали, да ещё в сопровождении двух десятков казаков. А они оказывается нам привозили свои бело-зелёные полотнища, но увидев над зданием нашей поселянской Управы развивающийся чёрный флаг с надписью «Анархия — Мать порядка!», и большой отряд вооружённых людей стоящий на площади поселения, сразу же убрались восвояси. Даже ни с кем из наших поселян разговаривать не стали.

— Ну такой флаг трудно не заметить, — с улыбкой сказал Батька Кондрат. — Да и мне он очень знакомым показался.

— Так два больших чёрных полотнища нам, во время последней встречи в Томске, подарили ваши товарищи, Иван Демьяныч, — пояснил Родасвет Казимирович. — На одном большом чёрном флаге уже была сделана надпись «Анархия — Мать порядка!». Его вы наверное уже сами заметили над нашей поселянской Управой. А на втором чёрном полотнище, мы сами аккуратно написали в три строки: Промыслово-охотничья артель «Урманное». Ентот чёрный флаг постоянно находился в рабочем кабинете нашего Главы поселения. Можете полюбоваться, он за вашими спинами.

Трое анархистов обернулись и посмотрели на чёрное полотнище закреплённое на стене. А потом Батька Кондрат продолжил свой рассказ:

— «Однако, на одной только замене государственных флагов, создании новых органов власти в губерниях от Каменного пояса до Дальнего Востока, формировании частей добровольческой Сибирской армии в Ново-Николаевске или размещения Временного Сибирского правительства в Омске, перемены на бескрайних сибирских просторах не закончились. Временное Сибирское правительство, а также военное руководство, обрадованное относительно лёгкими победами, над большевистскими отрядами городской самообороны и отрядами Красной гвардии, в большинстве сибирских губерний, и переходом всех ветвей власти в их руки, вместо того, чтобы начать решать жизненно важные насущные вопросы, которые накопились у населения, решило объявить войну Российской Советской Республике. Для участия в победоносной войне против большевиков и их союзников, в различных городах и крупных сёлах стали открываться призывные пункты для набора добровольцев в Сибирскую армию.