Секретарь старшего принца (СИ) - Свадьбина Любовь - Страница 17

Кровь – знак опасности, а в момент опасности я должна оставаться спокойна.

Абсолютно спокойна.

Потому что когда я встречу Неспящих – будет очень много крови, и мне нельзя терять самообладания.

Ни в будущем.

Ни сейчас.

Кровь ничего не значит.

Это была тонкая, кропотливая работа – перестроить лабиринт ментального щита правителей так, чтобы он защищал меня не только снаружи, но и изнутри. Чтобы он набрасывался на страх и прочие эмоции, запирал их, не позволяя отвлекать в самых сложных ситуациях.

Это было так трудно, что для пущей концентрации я двигала рукой, будто иглой вышивая узор – так же, как в самом начале обучения менталистике. Я представляла этот узор, возникающий в моём разуме, обзаводящемся новыми запорами и дверями.

Когда я открыла глаза, тревожные алые пентаграммы не горели. Но дворец и парк всё равно были залиты холодным красным светом – всходило солнце, мерцало на рубиновой росе. Роса покрывала и моё лицо, одежду. Караульные окружали здание. Стены вокруг парка поднялись и обросли колючками, а над всем этим будто накинули полупрозрачную сеть.

Императорский дворец перешёл в режим полуцитадели. Дело плохо.

Поднимаясь, я с удивлением ощутила покалывание в мышцах: ноги и спина затекли. Затем пришла боль от слишком долго искорёженных мужской формой костей, особенно ныл крестец и чуть продавленные для маскировки груди рёбра. Дышать было тяжело, но уже не от страха, а от самой обычной усталости.

Я двинулась по дорожке к дворцу, сбивая с неё алый бисер росы. Караульные у высокого крыльца переглянулись, но пропустили меня внутрь.

В огромном, будто помертвевшем здании было чудовищно тихо. А потом появились звуки – тревожные проблески голосов. Придворные и слуги пользовались ментальными амулетами, но даже сквозь них пробивался гнилостно-тошнотворный всеобщий страх.

У караульного возле лестницы я спросила:

– Где барон Дарион?

Пусть барон не должен мне ничего объяснять, пусть просил не выдавать наше знакомство, но в этом пропитанном страхом здании он мой самый близкий знакомый.

– В караулке.

– Благодарю, – я отправилась туда, где увидела первый труп этой ночи.

Дверь караулки была открыта. Тело уже унесли, никаких следов смерти, даже запаха. Зато здесь сверкала жемчугом тёмно-синего платья леди Заранея, казавшаяся очень маленькой рядом с гигантом-Дарионом. Она стояла, сложив руки на груди и утирая покрасневшие глаза кружевным платком.

– Это так ужасно, так ужасно, – шептала леди Заранея в шаге от хмурого возвышавшегося над ней Дариона. – Что мы теперь будем делать? Как жить? Это же… просто катастрофа. Для всего Эёрана катастрофа!

Внутри ничто не отозвалось на эту испуганную речь – спасало эмоциональное оцепенение после перестройки щита. Я стукнула костяшками пальцев по приоткрытой двери и, едва леди Заранея и барон Дарион обернулись ко мне, спросила:

– Что случилось?

– Видящие, – леди Заранея всхлипнула, перевела дыхание и утёрла слёзы, хлынувшие из прекрасных даже сейчас глаз. – Видящих убили. И во дворце, и в ИСБ, и в городах, и в Академии драконов. Просто всех вместе с семьями и дальними родственниками. И это не только в империи: Кариту поступают письма и являются посланники из всех стран – Видящих убивали везде, во всём Эёране разом. Это просто немыслимо, но…

Захлебнувшись слезами, Заранея уткнулась в живот барона Дариона – до груди она ему просто не доставала:

– Мне так страшно, так страшно за всех нас, за Ланабет, она же тоже Видящая, последняя Видящая Эёрана, я так боюсь за неё…

Меня, наконец, пробило: несмотря на оцепенение чувств, её стало жалко, но барон Дарион не коснулся дрожащих плеч леди Заранеи, не дождался вежливо, когда она чуть успокоится, а просто отошёл, лишая бедную женщину опоры, и буркнул:

– Во дворце посланники других стран, мне нужно следить за безопасностью. Граф Халэнн, следуйте за мной, сейчас вы можете понадобиться Элору как его секретарь.

И он пошёл на меня, вынуждая отступить в коридор. Захлопнул дверь караулки, отсекая от нас горько плачущую леди Заранею. Интересно, за что он её так невзлюбил?

Барон Дарион остановился у окна в конце коридора и развернулся ко мне, оглядел.

– Можно было с ней и повежливее, – не зная, куда деть руки, я зацепилась большими пальцами за карманы сюртука. – Всё же леди Заранея – любовница императора и вполне официальное лицо.

– Как думаешь, она правда переживает? – барон Дарион наклонился ко мне, загораживая свет магических сфер. Его дыхание едва уловимо коснулось моего лба. – Уверен в этом?

Тревожно оглянувшись по сторонам, я заглянула в его глаза с крупными карими радужками, выдававшими принадлежность барона к медведеоборотням не хуже гигантского роста.

– На леди Заранее щит правителей, – прошептала я едва слышно, – его носитель, даже если он не менталист, может сделать щит непроницаемым для считывания эмоций.

– Она тебе нравится?

– Странный вопрос. Я её не знаю, но… она приятная, – по неясным эмоциям заключила я. – И голос у неё красивый.

Ещё ниже наклонившись, барон Дарион вглядывался в моё лицо. По-медвежьи фыркнув, выпрямился:

– Отправляйся в ИСБ.

– Зачем?

– Хочешь быть секретарём Элора – так будь. У него там сейчас полно дел, наверняка нужна помощь. Покажи свою полезность.

Удивительно, что он посоветовал это, учитывая его отношение к моей службе в ИСБ… или барон Дарион хочет зачем-то выставить меня из дворца?

В целом он, конечно, прав, но возвращаться в ИСБ сейчас, когда ещё свежо воспоминание о моём позорном падении… Тошно стало от того, как я свалилась – все теперь думают, что это Халэнн такой слабак, а он бы на моём месте не запаниковал – уверена в этом.

– Что у вас там произошло? – спросил барон Дарион.

– Ничего. Вы правы, мне следует отправиться в ИСБ.

– Отправляйся с общей площадки для телепортации, доступ на перемещение я тебе дам.

– Благодарю.

Не зная устройства дворца, я предпочла выйти на ту же сторону, где располагалась башня принца Элоранарра и обойти здание снаружи. Окружающие его гвардейцы стояли неподвижно, но это не избавляло от ощущения, что они следят и в любой момент готовы наброситься на меня и, выпустив усиленные магией медвежьи когти, разорвать в клочья. Хотя чисто физически я их сильнее, моя небронированная чешуя такого напора не выдержит.

Стоило последний раз свернуть на опоясывающей дворце дорожке, и в глаза бросилась клумба с яркими, будто огненными, цветами. Никогда о таких не слышала, наверное, они из другого мира.

Площадку для телепортации сейчас накрывал купол-решётка с шипами и окружали гвардейцы. Внутри, среди теней, сгустились серые вихри, и меня всю моментально проморозило, приковало к месту.

Из-под защитного купола площадки бесшумно, рвано-быстрыми движениями выскользнули три тёмные фигуры и молниеносно оказались на ступенях расположенного с этой стороны входа во дворец. Золочёные двери распахнулись, и бледные, потрясающе быстрые визитёры скрылись внутри.

Створки захлопнулись, ужас чуть отступил, и я смогла вдохнуть в горящие лёгкие воздух.

Вампиры. Скорее даже архивампиры.

Под коленями тянуло от слабости, а внутри будто наморозили неподъёмную глыбу льда.

Отвернувшись от дворца, я прямо по газону пошла к телепортационной площадке. Я понимала, что вампирские кантоны подписали договор о неупотреблении иной крови, кроме добровольно отданной, понимала, что вампирам в принципе достаточно магии Эёрана, чтобы не нуждаться в крови вовсе, но где-то среди этих тварей прятались Неспящие, отвергнувшие договор и объявившие всех прочих существ своей добычей, и всякий вампир может в любой момент присоединиться к ним.

Дышать из-за близости вампиров было тяжело, и третий с момента встречи с ними вдох я сделала уже в телепортационной комнате ИСБ.

В здании было шумно и неуютно-тошно-тревожно. Все куда-то бежали, кричали, что-то передавали, кто-то плакал, кто-то лишь давился слезами. На меня налетали, толкали, задевали папками и листами с записями. В этой мешанине трудно было что-то разобрать, на миг промелькнул в толпе помогавший мне лейтенант Зинарр и тут же исчез среди переполошённых сотрудников.