Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ) - Мэннинг Майкл Г. - Страница 159

— Что?

— Используй свою руку, а не щит.

— Моя рука недостаточно сильна, — сказал я.

— Направь энергию в свои мышцы и кости, — объяснила она.

Я бросил на неё суровый взгляд. Я уже видел, какой эффект может оказывать на тело физическая сила, в основном — наблюдая за тем, что она делала с Пенелопой, пока та была моей Анас'Меридум. Как-то раз она голой рукой остановила размашистый удар палицы. Будучи снисходительным, должен сказать, что она этим спасла мне жизнь, но заработала множественные переломы костей у неё в руке.

— Нет, — сказал я, сжав челюсти.

Мойра посмотрела на меня с удивлением на лице:

— Почему нет?

— Я уничтожу свою руку в процессе, — сказал я, твёрдо посмотрев в её направлении.

— Очень жаль — этот урок состоял из двух частей, первая — ускоренный курс самоисцеления. Очевидно, ты провёл много времени, применяя свои силы в различных ситуациях. В моё время маг твоего возраста обычно был гораздо менее опытен в таких делах.

— Обстоятельства заставили, — сказал я ей.

Она улыбнулась:

— Это не обязательно что-то плохое. Ладно же, тогда перейдём к более практичному применению. Прислушайся к камню… и тщательно обрати на него внимание.

Несмотря на то, что я уже пережил с голосами ветра и земли, мне на самом деле не приходило в голову, что нечто настолько маленькое и безобидное, как камень, может иметь свой собственный голос. Некоторые из книг, найденных мной в библиотеке моего отца, обсуждали вопросы разумности и бытия… приходя к выводу, что сама природа «бытия» включала в себя некое количество сознания. Неодушевлённые предметы были в каком-то смысле живыми, почему земля и обладала голосом, хотя её сознание было совершенно чуждым для человеческого разума.

О чём я действительно не думал, так это всех следствиях этого факта… это значило, что даже маленькие предметы, вроде этого камня, имели своё собственное сознание… хотя оно могло быть очень минимальным. Я несколько мгновений пялился на камень, прежде чем спросить:

— А это возможно — услышать нечто настолько маленькое?

Её голубые глаза отразили свет послеполуденного солнца, на миг придав ей жутковатый вид.

— Да, возможно. Но ты должен быть аккуратен в том, как ты это делаешь — слушай, и сделай камень частью себя, вроде дополнительной кисти или руки. Не позволяй себе стать камнем. Ты должен сделать его своей частью, но не всем своим существом.

Я засмеялся от этой мысли:

— Но я же ведь не смог бы стать чем-то таким.

На её лице веселья не было:

— Мог бы.

— А трудно вернуться из такого состояния? — спросил я. Её серьёзность меня отрезвила.

— Как думаешь, каковая вероятность того, что этот камень у тебя в руке внезапно решит стать человеком? — ответила она.

— О.

— Перестань думать об этом, и слушай. Очисти свой разум, и сосредоточься на камне. Не тревожься, если это займёт какое-то время, просто слушай, — повторила она.

Я сделал то, что она сказала. Надежда была на то, что никто не скажет об этом Пенни — она могла воспринять это как подающий надежду знак. Наиболее трудная часть была в «очищении» своего разума. В прошлом, когда я слушал землю, или даже ветер, это было не очень трудно. Обе этих сущности были большими и по-своему очень громкими… найти голос маленького камня среди фонового шума всего вокруг… это было совсем другое дело. Я так и не сумел очистить свой разум, по крайней мере — полностью, но это было и не нужно. Вскоре после того, как я начал сосредотачиваться и очищать свой разум от обычно заполнявшего его шума, я начал слышать голос камня у меня в руке. Он не был особо чётким, но как только я стал прислушиваться к нему, найти его стало довольно легко.

— Я его слышу, — объявил я.

— Ты уверен? — спросила моя странная спутница.

— Да, я не стал бы об этом говорить, если бы это было не так, — раздражённо ответил я.

— Слушай внимательно, и включи его голос в свой собственный. Сделай его частью твоего собственного «я». Когда ты сможешь с ним сблизиться, я хочу, чтобы ты его изменил, — сказала она.

— Как изменил?

— Как тебе угодно, — пояснила она.

«Типично», — подумал я.

— Благодарю за чёткие инструкции, — сухо сказал я, и принялся за дело. Сосредоточившись, я слушал, пока камень действительно не стал ощущаться как продолжение моего собственного существа. Это было любопытное ощущение, но чувствовалось оно совершенно естественным. Лишь позже, когда я вернулся в себя, оно показалось мне странным.

Как только я сделал камень частью себя, я попытался подумать о какой-нибудь интересной перемене для него. Наиболее очевидным было заставить его расслабиться… в результате чего он бы рассыпался как песок. Я думаю, именно этого и ожидала моя новая «наставница». Учитывая мою своенравную природу, я решил попробовать её удивить. Вспоминая прошлое, я подумал о том первом разе, когда я испытал свой дар мага — тот день, когда я спас Стар из реки. Я уговорил камень изменить свою форму согласно моей прихоти, превратив его в прекрасную лошадь, похожую на ту, что я вспомнил. Форма была гораздо более тонкой, чем та, которую можно было ожидать от камня, особенно в таком масштабе.

Я часто делал похожие вещи с металлом, используя свою силу, чтобы помочь металлу менять форму у меня в руках, но тут всё было иначе. Мне всё равно требовалось использовать своё воображение, но я не ощущал, что прилагаю усилие. Я сам не заставил изменения произойти, я попросил… нет, я показал камню своё видение, и он сделал мне одолжение, приняв такую форму. Закончив, я поднял взгляд, чтобы посмотреть на реакцию Мойры:

— Как тебе это?

Её лицо оставалось невозмутимым:

— Очень хорошо — лучше, чем у большинства впервые пытающихся это сделать, — ответила она. Хотя она почти не показывала это внешне, я ощутил её потрясение. Она не ожидала того, что я сделал. Что важнее — она пыталась не дать мне понять, что я её удивил.

— Насколько хорошо? — подчёркнуто спросил я.

— Слишком хорошо, — признала она. — Ты представляешь опасность для самого себя.

— Это я уже слышал, — сказал я, посмеиваясь. — Мне не нравилось это раньше, не нравится и сейчас.

— Не над чем тут смеяться. Тебе нужен майллти, даже несколько, чтобы они могли отдыхать. В моё время у кого-то вроде тебя было бы по меньшей мере три, — объявила она.

— Почему три? Я не вижу преимущества в том, чтобы иметь больше одного.

— Его и нету — для тебя. Это даёт им возможность отдыхать. Троих хватит на то, чтобы в любое время за состоянием твоего разума наблюдал один из них, даже пока ты спишь, — объяснила она.

— Это кажется излишним — что я сделаю, пока сплю?

— Вероятно — ничего, но возможно — что угодно.

— И сколько у тебя было этих «майллти»? — спросил я.

— Два… меня сочли недостаточно чувствительной, чтобы мне требовался сторож, пока я спала. Последним архимагом, которому нужно было трое, был мой друг, Гарэс Гэйлин, — сразу сказала она.

Это показалось мне странным. Гарэс Гэйлин предположительно был побеждён в битве с Балинтором, в то время как Мойра позже одержала над тёмным богом победу, но при этом ему требовалось больше сторожей? «Бессмыслица какая-то», — подумал я.

— Если он был сильнее, то почему он потерпел поражение… в то время как ты победила? — спросил я. Сказав это, я мгновенно осознал, что это невежливо, но иногда мой рот одерживает надо мной верх.

— Сила… тебе нужно перестать думать в таком ключе! Архимаг не обладает силой! Он становится силой. Из-за этого ни один архимаг в сущности не сильнее другого — разница заключается в лёгкости, с которой они могут адаптироваться. Талант Гарэса делал его выдающимся сменщиком формы, чего большинство архимагов избегают. Это также позволило ему легко попытаться совершить то, что устрашило бы более осторожного мага, лучше осознающего свои собственные ограничения! — гневно выплюнула она.

— Я не хотел оскорбить тебя, — поспешно извинился я. В то же время я мысленно прокручивал в голове то, что она сказала. В тех немногих книгах, которые я до сих пор имел возможность изучить, я не читал ничего о смене формы. Сам термин меня интриговал, одновременно пугая своими последствиями. Я помолчал немного, прежде чем снова заговорить: — Если ты не против мне рассказать… что он сделал?