Вечный человек - Диксон Гордон Руперт - Страница 44

Но нельзя было отрицать, что сквонк существовал для того, чтобы выполнять приказы лаагов. Он даже рвался это делать. Что за работу ему поручали, значения, похоже, не имело. Сквонка привлекало само наличие работы.

— Боже мой! — воскликнул Джим внезапно.

— Что такое? — немедленно прозвучал вопрос Мэри.

Джима вдруг пронзила странная мысль, что сквонк был привязан не к отдельным лаагам как личностям, а к лаагам как поставщикам работы. Работа, похоже, была главным удовольствием для сквонка. А самым большим удовольствием — работа, выполнение которой оказывалось публично признанным. Но Джим не решался высказать эту гипотезу Мэри. Во-первых, она могла быть ошибочной. Во-вторых, она могла содержать зародыш идеи, которая пригодилась бы ему, чтобы вырваться из-под гипнотического контроля. Вместо этого он выбрал кое-что, замеченное им в снах сквонка и явно более интересное для нее.

— А знаешь, — сказал он после секундной паузы, — в снах сквонка ни сквонки, ни лааги не занимаются ничем, кроме работы. Ни разу не было заметно ни домов, ни спальных мест, ни зон отдыха.

С минуту Мэри обдумывала эту информацию.

— Думаешь, сквонков в такие места не пускают?

— Либо так оно и есть, либо их нет даже у лаагов, — задумчиво отозвался Джим. — Может, они тоже спят на рабочем месте и не занимаются ничем, кроме работы.

— Быть того не может, — засомневалась Мэри. — Разве что все лааги, которые до сих пор нам попадались, — рабы или что-то в этом роде и прикованы к работе, как когда-то галерные рабы были прикованы к веслам. Любая технологическая цивилизация, сравнимая с нашей, должна как-то вознаграждать за постоянную работу. Иначе им незачем развивать технологию. Предполагать, что они только работают, и ничего больше — это какая-то бессмыслица. У примитивного человечества было больше работы, чем они могли осилить. Технологии развились из потребности спрятаться от дождя и избавиться от необходимости все время собирать дрова для костра.

— Это в нашем случае, — сказал Джим.

— Любая технологическая цивилизация возникает в ответ на потребность. Если хочешь, попробуй придумать, зачем еще она могла возникнуть.

Джим попробовал, и у него не вышло, по крайней мере вот так сразу.

— Ладно, в технологической цивилизации должны существовать возможности компенсации, — согласился он. — Сквонк спит, значит, лааги и все другие местные виды спят тоже. Значит, должны быть спальные места — если только они не спят на рабочем месте, как я уже предположил. Наш сквонк, похоже, именно это сейчас и делает. И должны быть зоны отдыха или по крайней мере нерабочие зоны. Пока что я с этим соглашусь.

— Не знаю, почему нам надо обо всем спорить, — отозвалась Мэри.

— Все люди разные, — ответил Джим. — Я не ты, а ты не я. Это значит, что ты видишь мир и действуешь не так, как я, по крайней мере не всегда. Так что мнения всегда будут различаться.

— Настолько? — спросила Мэри.

— Может быть.

— Я вовсе не ставлю своей целью оспаривать все, что ты говоришь, — сказала она. — Просто ты...

— ...неправ?

— Именно. Ты очень часто не прав, особенно в тех областях, о которых я кое-что знаю. Когда ты управлял «ИДругом», я с тобой не спорила, потому что в этом ты разбираешься. Но в области социологии и психологии я знаю куда больше, чем ты.

— Человеческой социологии и психологии.

— Так или иначе, ты в этом совсем не разбираешься.

— Так или иначе, мы имеем дело с чуждой культурой, в которой мы оба не разбираемся. Верно? Там, где приложимы твои знания о людях, ты, возможно, лучше можешь строить предположения. Но поскольку мы оба окружены неизвестным, единственный очевидный факт состоит в том, что ни один из нас ничего не знает точно. Ты можешь оказаться права на основе того, что ты изучала. Но я, хоть я и ничего не изучал, могу тоже оказаться прав просто потому, что я другой человек, вижу вещи по-другому и могу заметить что-то, чего ты не заметила. Так как, по-твоему, могу я иметь свое мнение?

Она ответила не сразу.

— Ты можешь иметь свое мнение, — сказала она, — а я могу говорить тебе, когда оно ошибочно.

— Когда оно, по-твоему, ошибочно.

— Ладно, по-моему, ошибочно.

Они опять умолкли.

— Теперь мы спорим о спорах, — сказала Мэри.

Сквонк открыл глаза, перекатился на ноги, удлинил их и снова высунул голову, будто приветствуя окружающий мир.

— Извини, — сказал Джим. — Я постараюсь исправиться.

— И я тоже, — ответила Мэри. — Сквонк проснулся.

— Недолго он спал, — заметил Джим. — А что теперь?

Сквонк вышел из очереди и направился к задней части здания. Он вошел в столовую, которая явно делилась на две части: для лаагов и для сквонков. В обеих частях что-то вроде буфетов размещалось у стен на противоположных концах комнаты. В части, отведенной лаагам, группы от двух до десяти особей окружали пьедесталы, на которых стояло что-то вроде больших серебряных тазов. Из этих тазов они ели, размахивая при этом руками и меняя величину ног и туловища. Время от времени один из лаагов в такой группе поворачивался и уходил, и вскоре на его место приходил другой и приносил с собой пригоршню еды из буфета.

Эту пригоршню он бросал в таз и вместе со всеми начинал есть получившуюся смесь. Они все явно ели смесь всего, что было в тазу, хотя время от времени какой-нибудь лааг перемешивал его содержимое.

Тем временем сквонк добрался до буфета для сквонков и начал осматривать содержимое. Иногда он прерывался, чтобы на секунду сплести щупальца с занятыми тем же другими сквонками. Эти прикосновения, судя по всему, обозначали мимолетное дружеское приветствие — они были очень короткими, и после прикосновения сквонки друг на друга внимания не обращали.

Буфет для сквонков был заметно длиннее, и блюд там было больше. Блюдами здесь служили неглубокие лотки длиной и шириной примерно в полметра. Причина такой разницы стала ясна сразу — сквонки не уносили еду с буфета к пьедесталам, а просто ели по ходу движения вдоль буфета. Блюда были куда менее разнообразны, чем Джиму показалось сначала. Каждое из блюд находилось на нескольких лотках, и они чередовались. Таким образом, если сквонк хотел попробовать какое-нибудь блюдо, а с лотка уже ел другой сквонк, можно было пройти вперед и найти свободный лоток.

От сквонковского обеда Джима слегка затошнило. Первый же лоток, к которому подошел маленький инопланетянин, был полон копошащихся червей, высовывавших головы сквозь слой влажной земли. Сквонк немедленно начал собирать щупальцами горсти червей и земли вперемешку и запихивать их в рот. Джим почувствовал, как отзвук его тошноты передался Мэри через мысленный контакт.

— Лучше смотри на лаагов, а не на это, — сказал Джим.

— Ерунда, я привыкну, — ответила Мэри. — По правде говоря, я стараюсь смотреть и туда, и сюда.

После такого вызова Джим и сам постарался привыкнуть к рациону сквонка. Кроме того, как он напомнил себе, сквонки сейчас интересовали его больше, чем управлявшая ими раса. Сквонк поел еще с нескольких лотков. Еда каждый раз была живая, но иногда она была в земле, а иногда в воде или других жидкостях — или, конечно, непрозрачная жидкость могла быть водой, замутненной осадками. Джим решил, что сквонки по сути хищники.

Если только это не были растения с животной подвижностью. Постепенно он привык и к пище сквонка, и к его манере есть. Про себя он был уверен, что содержимое серебряных тазов у лаагов было таким же живым или таким же подвижным.

Если он прав, то контраст получался странный. Правящая раса, напоминавшая игрушки ростом с человека — будто они сами могли быть глуповато выглядящими домашними питомцами, — питалась мелкими животными, которые были еще живы, когда попадали в поедающие их рты. Джим напомнил себе, что судить за это их было нельзя. Лааги наверняка пришли бы в ужас от некоторых... некоторых? Многих привычек людей, если бы они оказались на Земле и наблюдали людей в естественном окружении.

Сквонк поел и направился в туалет. Джим припомнил туалет, который он как-то видел в Италии, — окруженную плиткой дыру в полу, над которой надо было садиться на корточки. Так что комната, полная дыр в полу, даже на планете лаагов не настолько уж удивила его. Все дыры были одинаковые, но расположены двумя отдельными группами, около одной из которых в настоящий момент было несколько сквонков, а около другой — несколько лаагов.