Такси счастья (СИ) - Лунина Алиса - Страница 39

В жизни у Соли все организованно — спецшкола, языки, занятия.

В первый же день они с Сашей разговорились, и оказалось, что никаких усилий для установления контакта не понадобилось, в конце концов, ребенок — это же не инопланетянин какой-нибудь! Все естественно получилось, само собой. Общительная, живая Соля, смеясь, рассказывала о своей жизни, и Саше хотелось говорить с ней без сюсюканий и заигрываний, а как с думающим, оригинальным, не взрослым пока еще человеком. В девочке было что-то очень чистое, искреннее. Саша вспомнила собственное детство, потому что в Соле узнавала себя маленькую.

Соля у нее — самый приятный пассажир. Это даже не работа, а удовольствие — подвезти девочку домой и дорогой поболтать о своем, о девичьем!

Впервые сев в Масяню, Соля обрадовалась:

— Надо же! Новогоднее такси, елочные шары! Вы, наверное, любите Новый год, Александра?

Саша растерялась, не зная, что ответить.

— А я тоже очень люблю, — улыбнулась Соля. — Это мой самый любимый праздник!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Иногда, если время позволяло, они вместе обедали, а однажды Соля попросила сводить ее в кино. «Маме некогда, ей всегда некогда, а я сто лет не была в кино». Саша с радостью согласилась.

Порой Соля выдавала такие фразы, что обхохочешься.

— Знаешь, Александра, моя мама очень переживает по поводу того, что меня непременно должны обижать. В социуме вообще и в его отдельно взятых моделях, например, в школе. У нее прямо бзик какой-то или комплексы по этому поводу. Может, ее много обижали в детстве, не знаю, но она повторяет, что надо уметь постоять за себя, и учит: если тебя будет обижать учительница, немедленно сообщи мне, а если кто-то из мальчишек — бей его в нос! Я даже позволила себе пошутить: «Почему именно в нос? Вполне достаточно дать обидчику в лицо! — И после паузы добавила: — Ногой!

Саша так хохотала, что чуть не проехала на красный свет.

Соля забавная и смышленая, при этом она — серьезный человек с богатым внутренним миром. Недавно пожаловалась Саше:

— У меня кризис!

Саша подумала: может, шутит? Взглянула, а маленький человек абсолютно серьезен, задумчиво накручивает косичку на палец и размышляет, чем заняться в ближайшие годы.

— Кризис чего?

— Наверное, возраста! — вздохнула Соля. — Сейчас я переосмысливаю жизненные ценности. Раньше хотела заниматься атлетикой, а теперь понимаю, что это не мое! А зачем заниматься делом, если чувствуешь, что это не твое?

— Да, Соля, это прямой путь к тому, чтобы стать несчастным человеком.

— Именно, — улыбнулась девочка.

— А чем ты хочешь заниматься?

— Пока не знаю! Сложно разобраться в себе, когда ты еще маленькая и ничего про себя не знаешь! Взрослым, наверное, с этим проще!

— Вряд ли, — усомнилась Саша. — Мне кажется, у них еще хуже. Путаницы больше и непоняток про себя. Они все какие-то заблудившиеся, как мишки в песне.

— Что за песня?

Соле понравилась песня про медведей, и она часто просила включить ее.

Саша познакомилась с матерью Соли — милой, интеллигентной женщиной с красивым усталым лицом. Та призналась, что много работает, и на дочь, к сожалению, остается мало времени.

— Стыдно сказать, я ухожу — она еще спит, прихожу — она уже спит, общаемся только по мобильному телефону. Правда, у меня растет очень самостоятельная девочка.

Однажды Саша отвозила Солю на вокзал. Оказалось, ребенок едет на соревнования. Услышав Сашин вопрос: «Не страшно ехать одной?» — девочка удивилась.

— Не в первый раз, я с пяти лет езжу на сборы одна! А мама говорит, что если всего бояться, то ничего в жизни не добьешься!

— Правильно твоя мама говорит!

Неожиданно позвонил Максим. Саша не хотела с ним встречаться, повторяла, как заклинание: «Буду непреклонной!»

— Саша, давай встретимся?

— Я не могу!

«Молодец! Так держать, продолжай и дальше в том же духе!»

— А завтра?

— Нет, и завтра я тоже не могу.

— Ясно, — спокойно произнес Максим. — А когда можешь? Я хотел подарить тебе твои фотографии.

— Фотографии? Ладно, давай встретимся сегодня.

Почему она такая дура? Она была готова себя убить. Но фотографии… Саше хотелось взглянуть на них и убедиться, что тот вечер в Петербурге действительно был, а не приснился ей.

Фотографии смотрели в ресторане. С антуражем Максим подгадал — cвечи, вино…

— Извини, — смутилась Саша, — я не знала, что ресторан окажется таким пафосным, наверное, предполагалось вечернее платье, а я в джинсах…

— Ничего, — улыбнулся Максим, — зато здесь ты при полном параде — в платье. — Он протянул ей фотографии.

Саше хотелось спросить: «Неужели это я?!»

— Да, — подтвердил Максим, словно понял ее мысли. — Эта красивая таинственная женщина — ты, Саша.

Она смутилась.

— Ты очень талантливый фотограф, это магия твоего таланта сделала меня такой.

— Дело не в моем таланте, просто ты красавица, с редким, исчезающим лицом, в котором чувствуется порода, драма.

— Спасибо… Значит, тот вечер все-таки был? Мне уже стало казаться, что Петербург и ангелы были сном, правда, я не понимала, откуда у меня тогда взялись духи с запахом ириса.

— Когда ты вошла в зал, я сразу уловил ирисовый запах…

— Да, Максим. Я ношу его гордо, как королевский шлейф.

— Налить тебе вина, Саша?

— Я за рулем.

— Я тоже. Рассчитал шофера — пора избавляться от буржуазных привычек.

— Давно хочу спросить: какая у тебя машина?

— Большая.

— «Газель»?

— Что-то вроде этого.

— Так что же, Максим, удалось тебе «поднять небо»? Помнится, когда мы расставались в прошлый раз, ты собирался этим заняться.

— Стараюсь изо всех сил, сам себе напоминаю атланта. — Он усмехнулся. — Оказалось, что это непросто. Кстати, я закрыл свой журнал. Менеджер и руководитель из меня никудышный.

— Чем станешь заниматься?

— Пока не знаю. Мне, как фотографу, сделали несколько предложений.

Сашу также интересовал вопрос о жене Максима, однако спрашивать конкретно об этом было неловко, и она ограничилась фразой: «Ну а вообще как дела?», подразумевая, что умный человек сам поймет тайные подтексты, и если захочет, то ответит.

Неожиданно Максим рассмеялся.

— Ты что? — растерялась Саша.

— Да так… Вспомнил анекдот в тему. Про мужика на пепелище, у которого сгорел дом, и жена, и все хозяйство. Он плачет, и отвечает на вопрос соседа: что вот сгорел дом, и жена, и хозяйство. А тот ему: «Ой, какой ужас! Ну а вообще как дела?» В общем, дела у меня примерно так же… — Он налил себе вина и выпил.

— Ты же за рулем, — укоризненно заметила Саша. — Неужели сгорело вообще все?

— Иногда мне кажется, что именно так, — кивнул Максим. — А первые подозрения закрались, когда погиб мой друг. Знаешь, возникло ощущение, что мир перевернулся. А потом еще кризис этот… Журнал начал сдуваться, а у меня не было ни сил, ни желания выправить ситуацию, ну, закроемся, подумаешь! Закрылись. Сейчас уже полное пепелище, да и в остальном не лучше…

«Так, ладно, спрошу в лоб, и будь что будет!»

— А с женой удалось наладить отношения?

Максим пожал плечами.

— Скажем так — я в процессе налаживания. Собственно, это давняя история. Что-то в наших отношениях стало меняться, когда карьера жены резко пошла вверх, все эти топы, випы, постоянные съемки, разъезды по миру не укрепляют брак. По сути, последние два года мы с ней, как параллельные прямые, которые никогда не пересекаются, у меня командировки, у нее съемки. Каждый сам по себе, а формально вместе. Долгое время мне было важно сохранить хотя бы иллюзию того, что мы вместе… Но только моего желания недостаточно. А у нее все просто, она присылала мне эсэмэски: «Я люблю тебя». Отовсюду — из Милана, Парижа, Токио, Лондона. «Я люблю тебя». Никаких сложностей — эта фраза вбита в любой сотовый телефон, достаточно нажать кнопку и отправить.