Повелительница леса (СИ) - Май Татьяна - Страница 37

Я тряхнула головой. Уж не привиделось ли мне все это? Но остатки рассеивающегося у берега фиолетового дыма говорили о том, что Морнэмир действительно был здесь. Но откуда он узнал, что здесь буду я? То, что этот эльф постоянно следит за мной, начинает раздражать. А вдруг он видел, как я купаюсь? Я почувствовала, как щеки зажгло. Зная Морнэмира, ни в чем нельзя быть уверенной. Но слушать советы этого выскочки? Еще чего! Я возьму камень, выберусь отсюда, приведу в чувство Элрика, а потом найду венец и верну его Норину. Неизвестно, сколько придется ждать решения короля гномов. А может он вообще решил обмануть меня и просто тянет время. Ну уж нет, я не позволю водить себя за нос.

Выйдя на берег, я поспешно вытерлась и надела сшитое Гудой платье. Под него девушка приготовила еще и коротенькую сорочку. Одежда села как влитая. Застегнув ботинки, я оторвала от одежды лунного эльфа полоску ткани и привязала дневник к щиколотке, а камень спрятала в лиф платья.

— Ну, что, говори, куда топать, — обратилась я к камню. Нужно убраться побыстрее, пока за мной не вернулись.

— Обогни озеро слева и увидишь треснувший валун. Стукни по нему один раз, а потом еще три раза, — звучно отозвался голос.

— Ты это, убавь громкость, иначе все гномы сбегутся, — попросила я, шагая в указанную камнем сторону.

Там и правда обнаружился большой, в человеческий рост, треснувший валун. Я остановилась и постучала, как было сказано. Трещина в камне разошлась, явив темный и узкий, мне по пояс, тоннель.

— Шутишь? Да я ни за какие сокровища мира в него не полезу, — нервно сказала я. — Покажи другую дорогу.

— Другой нет, — равнодушно отрезал голос.

— Но там же темно, — захныкала я.

— Ты помнишь, кто я? — снова завел камень.

Я мысленно застонала, но бодро выдала:

— Конечно! Самый великий, драгоценный и могущественный камень!

То слово на гномьем языке я бы сейчас не вспомнила и за обещание есть и не толстеть.

— Достань меня.

Я послушно извлекла камень из лифа платья. Он светился ровным лавандовым светом. Но я все равно медлила. Поторопиться меня заставил лишь шум позади. Видимо, гномы возвращаются. Я зажала камень во рту, встала на колени и поползла по тоннелю.

— Все купание еноту под хвост, — бубнила я, пробираясь по пыльному лазу.

Света от камня как раз хватало, чтобы рассмотреть дорогу на расстоянии пары шагов.

— Куда ведет этот тоннель? — спросила я, делая передышку. В колени и локти впивалось мелкое крошево, спина ныла, и мне нестерпимо хотелось встать в полный рост.

— Туда, куда нам нужно попасть.

Я вздохнула и поползла дальше. Тоннель был прямой, как стрела, но со множеством мелких расселин. Вот из одной показался розовый носик с длинными усами.

— Крыса-а-а! — заорала я, роняя камень и пятясь. Мой визг затерялся где-то впереди.

Напуганный шумом зверек снова юркнул в свою нору. Я подняла запачканный пылью камень и ускорилась, обдирая колени. Дело пошло гораздо быстрее, и наконец я уперлась лбом в еще один валун. Двигаться определенно было некуда.

— Эй, тут заперто. Что дальше делать? — спросила я шепотом, но никто не ответил.

Я немного подождала, но потом постучала так же, как и вначале. Камень отъехал в сторону, а меня ослепил яркий свет. Зажмурившись, я выползла, открыла глаза и оказалась в тронном зале. Повсюду стояли гномы, на троне восседал взбешенный Норин. Его короткий палец указывал на меня.

— Воровка! Казнить ее!

Глава 12

Я поспешно поднялась, сжимая камень в руке, и осмотрелась. Ко мне бежали коренастые стражники в тяжелых доспехах. У обоих в руках по боевому, остро наточенному топору. Как раз таким снесли голову тому бедняге, что позаимствовал у Норина камень для своей больной матушки.

— Что за идиотская шутка? — прошипела я, обращаясь к камню. Тот, конечно же, молчал. Я потрясла его, но это не принесло никакого результата. Стражу от меня отделяло несколько метров.

— Не подходите ко мне! — крикнула я. — Или или Я его проглочу!

Я быстро засунула камешек в рот. Гномы дружно ахнули, стража замерла на месте, оглядываясь на своего короля, а я подумала, что будет довольно проблематично проглотить камень целиком. Но ради спасения собственной жизни уж я постараюсь. Правда, во рту совершенно пересохло от страха, да еще песок скрипел на зубах.

— Тащите ее сюда! Живо! — приказал король гномов.

— Я шама подойду, — невнятно сказала я, сдвигая камень за щеку, и двинулась к трону.

Гномы расступались передо мной. Мелькнуло испуганное лицо Гуды и сердитое Батильды. Она покачала головой, и колокольчики в ее бороде сердито звякнули.

Я подошла к трону. Король гномов с ненавистью взирал на меня. Я поежилась под его взглядом.

— Ты хоть знаешь, что за камень ты засунула в свой поганый рот?! — взревел он.

— Угу, аметишт, — прошепелявила я.

— Это алдвахрам! — король покраснел от злости, а я поклялась, что запомню название дурацкого камня, чтобы меня больше не доставали этим вопросом. — Камень праотца всех гномов, Телхара! В камне заключен его голос и мудрость! А ты, смертная, осквернила его!

— Казните ее, ваше величество, преступление налицо! — визгливо подначил стоявший тут же советник Октар.

— Камень сам явился мне, — я передвинула камень чуть дальше, и говорить стало проще. — И попросил его унести. Ему надоело мокнуть в вашем озере.

— Мне говорили, что смертные отнюдь не кладези мудрости, — язвительно ответил Норин. — Это я приказал проверить тебя, и ты не прошла проверку!

Так вот почему камень так настойчиво искушал меня разговорами о богатстве. А ведь Гуда предупреждала! И Морнэмир тоже Но я возомнила себя умнее всех, и посмотрите, к чему это привело!

— А с какой это стати вы решили меня проверить? — Я уперла руки в бока. — Я ведь вас не обманывала!

— Не обманывала?! — взревел король. — Ты хотела скрыться с моим сокровищем!

— Я всего лишь хотела ускорить выздоровление Элрика! Венец я бы вернула вам в любом случае!

— Мой повелитель, не слушайте обманщицу! Что смертные, что эльфы — доверять никому нельзя, — настойчиво продолжал советник. — Однажды вы по врожденной доброте доверились лгуну Исилендилу, не повторяйте ошибки!

Я набрала в легкие воздуха, приготовившись к долгой оправдательной речи, но тут вперед выступила Батильда и упала перед троном на колени.

— Прошу вас, ваше величество, разрешите мне говорить.

Норин кивнул.

— Девчонка слабоумная. Мой муж, Крор, не рассчитал силы и ударил ее сильнее, чем нужно. Она все время просила есть и купаться.

Я скептически смотрела на Батильду. Король, видимо, тоже не проникся.

— Когда она торговалась со мной по поводу камня, то вовсе не показалась мне слабоумной. Ты что, выгораживаешь смертную, женщина?! — проорал король. — Еще одно слово и будешь казнена за измену!

Стража оттащила Батильду, а из моего рта раздался чужой голос.

— Норин, сын Норина, внук Норина, внимай же мне! — камень чуть помолчал, а потом проворчал, обращаясь ко мне: — Имей же совесть, достань меня изо рта, я и так сотни лет провел в озере.

Я поспешно выплюнула камень. Во рту остался привкус застоявшейся воды. Лежавший на ладони черный камень никак не мог быть аметистом. Как там говорил Морнэмир? Иллюзия.

— Праотец Телхар, чья мудрость так же бесконечна, как была его борода, твои потомки внимают тебе, — почтительно произнес король гномов.

— Отпусти смертную девчонку, Норин.

— Но, отец Телхар, она хотела скрыться, веря, что ты поведешь ее по тайному тоннелю.

— Она вернет венец. Даст слово и сдержит его. В ней нет алчности. Лишь присущая всем смертным суетливость и глупость, и нежелание внимать мудрости. А еще неумение принимать помощь и ждать.

Не стоило все-таки засовывать камень в рот. Не очень-то ему это понравилось.

— Может быть, хватит? — прошипела я.

Рядом недовольно заворчали гномы. Видимо, говорить в такой манере с их предком не полагалось.