Кока - Гиголашвили Михаил - Страница 14

– Что, субботник? Коммунизм? – поинтересовался Кока, ощущая, как несколько затяжек начинают ласково расползаться в голове, разбегаться струйками по телу.

Лудо сдвинул набекрень фуражку.

– Ёп червей ищет, в канале рыбу ловить вздумал. Он считает, что в рыбе разбирается… А ну, скажи-ка мне, Ёп, какая самая большая рыба на свете? – подначил Лудо и после короткого спора (кит не рыба) сообщил, что самой большой считается рыба кархародон мегалодон, белая акула, до шести метров в длину и весом до двух с половиной тонн. Жрёт поголовно всё, что на пути встречается, даже киты её боятся, оплывают стороной.

В ответ Ёп, хитро блестя глазами, спросил, а знает ли Лудо, какие два самых больших млекопитающих на Земле?

Лудо знал:

– Слоны и киты.

– А кто из них больше весит? – Был вопрос на засыпку.

Лудо опять сказал своё, но оказалось совсем по-другому: один кит весит как стадо слонов. А самый большой синий кит бывает и до ста пятидесяти тонн – это как тридцать слонов друг на друга поставить. И не странно ли, что самый большой зверь, кит, питается самым малым – планктоном, в день пожирая тонну этих рачков? И откуда столько этого планктона, чтобы утолить голод всех китов?

Кока, слушая их беседу не очень внимательно, думал: надо узнать, как Лясик. Но кому позвонить? Барану? Лите, бабе-бите? Она в лучшем случае пошлёт куда подальше, в худшем – в истерике наведёт полицию, с неё станется, однажды уже пыталась. И как бы забрать то, что зарыто под фикусом? Пойти туда? Нет, Лита прибьёт сковородкой, терпение у неё лопнуло, это ясно. Но Ляс выжил, а это главное. Клиническая смерть, сказал доктор. А может, сам бы очнулся попозже? Наркуши часами так валяются, а потом приходят в себя. И зря панику били… Ляс бы отсиделся под музыку – и всё! Кажется, у него после этой комы крыша поехала: какую ересь он плёл, когда его к машине волокли?! Впрочем, а когда он серьёзно говорит? Всегда балаганит и гоношится, болтает что ни попадя.

Исчерпав золотой запас знаний о китах и слонах, Ёп разошёлся:

– Японцы всех китов переели, популяции исчезают, поэтому в аквапарках берут сперму про запас, пока узкоглазые последнего кита на кроваво-сырые стейки не пустили!

Лудо поддакнул: “Смотри ты: сами маленькие, а таких махин жрут!” А Кока не поверил: какая же это возня и канитель – брать у кита сперму?! И откуда Ёп это знает?

Но Ёп знал. Он выиграл в лотерею в секс-шопе видеокассету об одном очень известном зоологе, специалисте с мировым именем по отбору и внедрению семени, – если надо, например, взять сперму у бизона в зоопарке Дели или у слона из чикагского зоосада и оплодотворить бизониху в Копенгагене или слониху в Саудовской Аравии, то призывают этого всемирно известного мастурбатора, причём заказы расписаны на годы вперёд, как у поп-звезды, хотя вида он страшного: косматый, лохматый, бородатый, в больших очках.

Дело трудное. Это тебе не полововялого панду лечить или гневливого ягуара кастрировать. Со слонами, например, мастурбатор работает в спецодежде, в брезентовых нарукавниках, на голове – фашистская каска с большим козырьком, которая необходима: когда гроссмейстер суёт слону в задницу руку по плечо, дабы стимулировать простату, на него валится дерьмо из слабеющего от похоти слона. Но специалист работу не прекращает, только голову нагибает, на то и профессионал. Он не признаёт электроэякуляторов, электронных стимуляторов, дистанционных вибраторов и другой техники, он должен сделать всё сам. Помощник с пластиковым рукавом и ассистентка с бидоном ждут наготове.

И слоновий отросток начинает пухнуть, бухнуть, расти! Ассистентка (обязательно женщина) начинает двумя руками двигать туда-сюда это оживающее бревно. Слон доволен, хлопает ушами, пританцовывает, косит налитым кровью глазом. Мастурбатор, по колено в дерьме, продолжает свой геройский труд.

И вот слон встаёт на дыбы и с трубным рёвом испускает жёлтое семя в пластиковый рукав, напяленный помощником. Победа! Слон мотает головой перед ведром с морковью. Мастурбатор идёт в душ. Ассистентка ласковыми глазами смотрит на бидон с добычей, заботливо укладывая его в переносную морозилку. А помощнику надо чистить клетку, мыть каску, сапоги, брезентовый плащ, нарукавники, перчатки.

Кока, открыв рот, заслушался этим эпическим рассказом. Он съел два тоста в кухне у Ёпа, отчего в желудке всколыхнулось вчерашнее зелье, и тёмная истома растеклась по телу, забираясь во все закоулки.

Лудо, подавленный такими знаниями и, очевидно, прикидывая своё норвежское будущее, спросил, как же брать сперму у кита: его же в стойло не загонишь и цепями к клетке не прикуёшь.

– Что, водолазов нанимают? Аквалангистов? Или как?

Этого не знал никто.

Вкрадчивым шагом, нетерпеливо-нервно подрагивая хвостом, откуда-то бесшумно появилась кошка Кесси и благоразумно засела под кустом, зная, очевидно, что её лишаи при свете дня выглядят малоаппетитно.

Удивившись сходству всего живого в природе, стали обсуждать дальнейшие детали, мало знакомые широкой публике, но хорошо известные мировому мастурбатору (и Ёпу): например, с варанами острова Комодо надо работать в противогазе, потому что гадина в оргазме испускает такое облако вони, что можно задохнуться; какой-то дилетант-ветеринар свернул себе шею, упав со стремянки при попытке проонанировать жирафа; двухтонный носорог во сне (и во время брачных схваток) втягивает член в себя, вовнутрь, и вытянуть его за скользкий кончик крайне трудно. И вообще, у носорога на члене есть специальные распорки – они крайне нужны, ибо носорог не только долго и с трудом взбирается на самку, но и часто засыпает на ней во время соития, и вот тут-то его особые шпоры-распорки точно входят в пазы во влагалище и не дают носорогу спадать с самки во время многочасового акта с перерывами на сон и отдых.

Кошка недвижно взирала на людей, думая о чём-то своём, сокровенном. Казалось, ей известно по теме спора куда больше, чем дискутантам.

Ёп, любовно укладывая червя в баночку, уверенно сказал:

– Мастурбатор этот такой опытный, что смог бы, наверно, взять сперму у динозавра! Или у птеродактиля! Или у саблезубого тигра!

Хоботы, шеи, хвосты, бивни, динозавры смешались в ослабевшем, впечатлительном и нестойком Кокином сознании.

– Хватит! Тошнит!

Но Ёп с голландской настойчивостью продолжал: великому онанизатору приходится много работать. Недавно в зоопарке Осло умер от разрыва сердца одинокий пожилой дикобраз Бубили, когда мастурбатор начал с ним работать. Дикобразы, на свою беду, не могут доставать до своих гениталий, поэтому лишены благ самомастурбации. Вот и этот колючий Бубили скончался во время своего первого и последнего оргазма – от обилия новых, неизвестных доселе ощущений.

Ёп вдруг заявил, что курение травы – тот же онанизм, с чем Кока был согласен: суррогат, настоящего кайфа вроде оргазма опиатов с прозреванием сути своего блаженно-блажного бытия нет.

Потом стали спорить, кто самый долгожитель на земле? Ёп думал, что крокодил, живёт сто и больше лет. Кока предположил, что это баобаб, живёт три тысячи лет, ведь тоже живое, дышит? А Лудо (в связи с Норвегией много читавший о рыбах) торжествующе сообщил, что гренландские полярные акулы, Somniosus microcephalus, – самые долгожители на Земле. Эти каннибалы живут до пятисот лет, половой зрелости достигают только в сто пятьдесят, а бо́льшую часть жизни проводят в поисках партнёров.

– Во дела! Пятьсот лет ищет, кого бы трахнуть! Пятьсот лет в холоде и темноте! – изумились все, представив себе эту несчастную особь, обречённо бороздящую северные пучины: сменялись поколения, страны, народы, Шекспир ещё не рождён – а она всё плавает и плавает!..

После дури Коку разморило – вчерашняя отрава проросла новыми щупальцами в теле и голове. Надо узнать, где Лясик, и сообщить ему о зарытом под фикусом сюрпризе. Интересно, что он скажет? Но нет, по телефону говорить нельзя! Не то Лясик сам выроет героин, и Коке может ничего не достаться! Вот только где Лясик? Что с ним? Надо звонить Барану.