Феникс для снежного дракона (СИ) - Май Татьяна - Страница 22

— Но тогда он накажет вас! — с ужасом выпалил повар Друд, огромный, словно шар, толстяк с белыми волосами и неизменными голубыми, как у всех снежных драконов, глазами. Я безуспешно пыталась научить его варить уху по рецепту моего дедушки. Обучение шло со скрипом. Жареное мясо Друду давалось легко, но на третий день оно мне порядком поднадоело, и я уже четыре дня приходила на кухню, чтобы показать повару, что еще можно приготовить свалившейся на его голову нахлебнице.

А вообще мне было не по себе оттого, что приходится нагружать кого-то лишней работой. Однако повар оказался крепким орешком: делать почти ничего не давал, зато упорно норовил следовать вдохновению, а не моему рецепту.

— Морковь и лук нужно добавлять в последнюю очередь! — снова не удержалась я, видя, что овощи сейчас разделят судьбу рыбьей головы и хвоста и отправятся в мусор. — Отдайте мне морковку немедленно!

— Как можно есть этакую гадость, шайранна, — повар брезгливо сморщил свой крупный нос, однако протянул мне морковку и нож. — Может, все-таки рыбку выморозим как следует, а? Я ее льдом и листьями снежного дерева приправлю, пальчики оближете!

— Не могу я есть драконью пищу, вы что же, думаете, я притворяюсь! — возмутилась я, быстро очищая морковь и нарезая ее кружочками.

— Отчего же сразу притворяетесь? Просто с непривычки и не можете. А вот распробуете, так и будете каждый день меня упрашивать только так и готовить.

— Ну конечно, — фыркнула я. — А пока этот волшебный день не настал, я требую горячего супа. Вот, порежьте лучше лук.

— Фу, шайранна! Это что же за дрянь такая? — плаксиво пожаловался Друд, когда едкий луковый запах пополз по белоснежной кухне, вызвав на глазах повара крупные слезы. Он утер их уголком гигантского фартука.

— Это всего лишь лук, — проворчала я, забирая у повара лук и быстро нарезая и его.

— Как по мне, так это происки самого Хозяина Мертвых. Уверен, в его царстве, что построено из костей и шкур умерших драконов, воняет именно так, — уверенно сказал повар, важно кивая.

Я спрятала улыбку. Мне нравилась компания Друда и постоянные пикировки с ним. Они отвлекали от моей невеселой судьбы и однообразных дней. А еще кухня стала единственным местом, где появился огонь. И когда готовилась моя еда, я могла погреть около огня руки. Правда, повар в таком случае всегда запирал дверь кухни изнутри и трясся, словно кролик, боясь, что сюда зайдет шайраддан и накажет нас обоих.

Глядя, как пляшет пламя, я не отрываясь смотрела на него, пытаясь заставить огненную птицу внутри себя проснуться. Но все было тщетно. Эйгар заблуждается: я не потомок феникса и снежного дракона, я просто человек. Но как тогда я смогу противостоять дракону? Именно эта мысль заставила меня в один из дней коснуться огня руками. Я надеялась, что это поможет. Закрыв глаза, я просто сунула руки в пляшущее пламя, а в следующую секунду уже кричала от боли, напугав беднягу Друда чуть ли не до обморока. Охлаждая затем руки в ящике со льдом, я думала о том, что более бестолкового феникса на этих землях еще не бывало.

Из воспоминаний меня вывел удар кухонной двери о стену. Когда в помещение стремительно вошел Эйгар, повар даже выронил от неожиданности большую ложку, которой осторожно помешивал начинавшую закипать уху.

— Мой шайраддан… — пробасил он растерянно.

Эйгар презрительно сморщил породистый нос. Я поймала себя на том, что смотрю на него с каким-то жадным интересом, словно хочу понять, что изменилось за неделю, что я не видела Эйгара. Он чуть похудел, отчего рисунок мускулов на его руках проступал еще отчетливей даже через свободного покроя рубашку, а глаза казались бездонными голубыми озерами на снежно-белом лице.

— Пахнет так, будто здесь собрались все умершие за последние пять сотен зим драконы, — проговорил шайраддан, раздувая ноздри. Друд быстро закивал, соглашаясь. Взгляд Эйгара остановился на мне. Когда он увидел в моей руке нож, прищурил глаза. — И давно ли моя шайранна ходит у тебя в помощницах, Друд? — язвительно спросил Эйгар, а у меня внутри все замерло. Ох, не зря повар опасался, что шайраддан обо всем узнает и будет недоволен.

— Я… мой шайраддан… — заблеял Друд.

— Я сама пришла сюда и сказала, что научу его готовить ту пищу, к которой привыкла, — невозмутимо ответила я, крепче сжимая рукоять ножа и возвращаясь к луку. Я старалась говорить спокойно, хотя внутри меня трясло от возмущения. За неделю я успела отвыкнуть от манеры Эйгара повелевать каждым моим шагом.

— Шайранне не пристало выполнять то, для чего есть слуги.

Я хмыкнула.

— А что же ей пристало делать? Менять наряды по четыре раза в день? — Я подняла глаза на Эйгара. Оказалось, что он подошел почти вплотную. Мне пришлось закинуть голову, чтобы заглянуть в его холодные глаза.

— А как же вышивка, рисование, музыка? Почему ты не проводишь время в обществе Флавианы, Селлии и Визмиры? Они тебе чем-то не угодили?

Я вскинула брови.

— Что? И кто же тебе сказал это? Селлия или Визмира? — Я справедливо решила, что Флавиана вряд ли будет беспокоить такими глупостями шайраддана, а вот кто-то из его бывших любовниц — еще как. По удивлению, на миг промелькнувшему по лицу дракона, я поняла, что недалека от истины.

— Не имеет значения. Ты должна заниматься тем, что положено тебе по статусу, а не позорить меня, чистя стойла или проводя все дни здесь, в этом жутком запахе. Боги, да здесь пахнет хуже, чем на конюшне!

Я подумала, что повара обидит сравнение его блещущих чистотой владений с конюшней, но оказалось, что Друд куда-то исчез, оставив нас вдвоем.

— Я не бездельница и не привыкла заниматься ерундой, вроде протыкания ткани иголкой или бесполезного треньканья на лютне! Да и вообще, лучше уж все дни проводить на конюшне, чем находиться в одной комнате с твоими любовницами. От их глупой трескотни с ума можно сойти, лошади, хвала богам, дара речи лишены! — выпалила я, с размаха втыкая нож в столешницу, чтобы не было искушения запустить им в дракона.

— Но ты должна и будешь, — прорычал Эйгар, приближая лицо к моему.

— Заставь меня и я вышью узор на твоей коже, — пригрозила я и зачем-то уточнила: — Крестиком.

— Снова угрожаешь мне, — протянул Эйгар, легко проводя пальцем по выбившейся из моей косы пряди. Я дернулась в сторону.

— Не я начала грубить.

— Я всего лишь прошу вести себя достойно.

— Просишь? — переспросила я. — А что, в твоем понимании, недостойного в том, чтобы заниматься тем, что действительно важно?

— Если ты снова заведешь речь о чистке стойл…

Эйгар сложил руки на широкой груди и прислонился бедром к столу.

— Я вовсе не об этом.

— Просвети же меня.

— Когда мы с Белхраем возвращались с очередного бесполезного урока, я попросила его показать мне Фьеррад.

— Вот как… И он согласился? — Я увидела, что из глаз Эйгара на меня будто бы смотрят маленькие льдинки. Маленькие, но очень острые.

— Я послала лошадь в галоп, он не смог меня догнать.

— Именно поэтому ты проводишь все время там? Надеешься сбежать? Но ни один снежный конь не довезет тебя до мира людей, Риона.

— О боги! — Я раздраженно стукнула кулаком по столу. — Да причем тут конюшня! Речь вообще не о ней! Выслушай меня хоть раз!

Эйгар хмыкнул. Моя вспышка гнева его, похоже, развеселила, что меня не порадовало. Этот дракон и правда не принимает меня всерьез!

— Тебе понравился город? — неожиданно спросил Эйгар. Льдинки в глазах постепенно растаяли.

Я кивнула.

— Он прекрасен. — При этих словах по губам Эйгара скользнула едва заметная улыбка, а хмурые черты лица чуть расслабились. — Там, конечно, очень холодно, но Фьеррад поистине завораживает.

Это было правдой. Я не могла дождаться, когда снова смогу уговорить Белхрая побывать в драконьем городе: хрустальные мосты, множество торговых лавок (я присмотрела одну оружейную), таверна, большой фонтан из белого камня, в котором били струи ледяной воды, святилище, украшенное скульптурами ледяных драконов, — все произвело на меня неизгладимое впечатление. Но жрец и в прошлый раз согласился со страхом, так что не было никакой надежды на то, что с ним удастся договориться. Меня вообще удивляло, как все члены шайра до дрожи боятся Эйгара. Хотя если вспомнить, что он чуть не убил меня, их страх вполне обоснован. Слова у шайраддана с делом не расходятся.