Черный пепел на снегу (СИ) - Спасибко Яна Анатольевна - Страница 7

Самый старший мальчишка из принесенных был единственным, до кого еще не добрались руки светила от медицины, и пришел в себя уже через несколько минут после обряда, стойко вытерпел, пока Богданка неумело наносила на его грудь символ, и получив свой стакан молока с медом, уже к обеду на своих двоих вернулся домой, после чего, к ведьме на поклон прибежало еще два семейства.

После заката, когда все родители и большая часть детей были отправлены в деревню, в доме ведьмы осталось всего двое — Арса, девочка примерно одних лет с Богданкой, и новорожденная девочка, которой родители еще не успели дать имя — она агукала из давешнего корыта, которое, похоже, надолго взяло на себя функцию люльки.

Арса осталась в доме Агне, потому что с нее больше всех спустили крови, и она еще была слишком слаба, чтобы возвращаться домой, и поэтому, она сейчас лежала укутанная в два одеяла на скамье и тихо переговаривалась с Богданкой, которая готовила ужин.

Агне, уставшая до дрожи в коленях, вытирала насухо только что помытый пол — толпа посетителей принесла с собой много снега с комьями глины, который в теплоте дома тут же потаял, превратившись в грязные лужи, противно тянущиеся за ногами и размазывающимися по всему дому. Она уже закончила, и выпрямилась, потирая ноющую спину, когда в дверь постучали.

Богданка привычно напряглась — она все еще побаивалась ночных визитеров, а Агне, отодвинув грубый засов, открыла дверь.

— Входи, Къелл. — Приветственно кивнула она норду. — Какие новости из деревни?

— Не очень хорошие. Вчера собирался после заката принести вам еды, и не смог вырваться — ярл стоит на стороне доктруса, хочет выслужиться перед конунгом, люди не знают, что им делать, многие идут сразу к тебе и к лекарю, в надежде, что хоть что-то им поможет, но были и те, кто решил слушать только этого гуся… — Къелл хотел было зло сплюнуть, но увидев в руках Агне тряпку, устыдился и сдержался. — Двое детей не дожили и до рассвета.

— Да, я слышала. Мне позволят над ними провести очищающий обряд, и проводить их по-человечески?

— Не думаю. Доктрус свирепствует, брызжет своим ядом на тех, кто ходил к тебе за помощью, обещает кары небесные. Ярл в ярости, запретил к тебе ходить… Постой, ты куда?

— Я должна поговорить с Ярлом. — Агне уже зашнуровала один сапог, и принялась за второй.

— Он не послушал даже меня. — Норд сокрушенно покачал головой. — Тебя не пустят и на порог медового зала. Те, чьи дети достаточно взрослы, чтобы не заболеть, не верят в твою помощь, считают, что к тебе пришли только лишь от отчаяния и слушают пришлого. Тебя просто закидают камнями по дороге.

— Эти двое детей погибли от его лечения и моего бездействия. Я должна остановить это.

— Там, где замешана политика, обычные люди бессильны. Даже такие как ты. — Неожиданно тихо и вкрадчиво произнес Къелл, у Агне мурашки побежали по спине от звуков его голоса. — Ярл слаб, и сейчас готов на все, чтобы заручиться поддержкой конунга, а тот доверят чужаку. Как думаешь, что будет если лекарь продолжит настаивать на твоем сожжении? Даже если ты сейчас не спасешь всех детей, от живой тебя деревне больше толку, чем от мертвой.

Ведьма бессильно опустилась на стоящий рядом табурет, а Богданка замерла, словно мышь под веником. Ей было странно и страшно видеть этих двух людей, которые до сего момента выглядели незыблемыми как скалы, стойко переносящие на себе любые шторма, вот такими, сломленными, сжимающими кулаки и едва сдерживающими слезы от бессилия.

Ясные голубые глаза норда запали от усталости, казалось, этот человек принимал свою слабость в сложившейся ситуации, и советовал сделать то же самое Агне. Богданка перевела взгляд на нее.

Ведьма сгорбившись сидела на табурете, ее пустой взгляд был устремлен в одну точку, а бледные тонкие губы что-то беспрестанно нашептывали.

— Я не пойду в деревню, пока лекарь там. — Наконец порвала тишину Агне. — Но и не откажу в помощи ни одному пришедшему на мой порог.

— Ты, верно, меня не поняла. Пока чужак тут, тебе лучше совсем исчезнуть отсюда. Зреет что-то нехорошее.

— И куда я пойду? — Она серьезно посмотрела в глаза норду. — В лес? Зимой?

— Да хоть и в лес. Там, в глуши есть охотничий дом. Я помогу подлатать его, и вы там перезимуете, а весной вернетесь сюда.

— Нет, я никуда не пойду. Люди каждую зиму болеют, а этой будут — особенно тяжело.

— Глупая, упрямая баба! — Он зло стукнул кулаком о косяк двери. — Ты можешь хотя-бы сидеть тихо и не лезть ярлу в глаза?

глава 2.7

Когда норд только собирался на охоту — было еще светло, и вся деревня притихла, словно вымерла. Люди, казалось исчезли с улиц, оставив на местах бесцельно бродящий скот и валяющуюся утварь. Общее горе давило на них, и редкие прохожие старались даже не смотреть друг на друга.

Сейчас же, когда от возвращался от ведьмы — только что в пляс не бросались, опьянённые счастьем. Каждый второй намеревался подойти к Къеллу, поделиться своей радостью, но самому норду отчего то было не весело.

Дорога к медовому залу, казалось, тянулась целую вечность.

Сейчас главное — попробовать снова поговорить с братом, не дело ему чужак говорит. Он уже уморил двоих детей.

Дверь в зал была приоткрыта и отблески пламени от факелов и длинной жаровни, стоящей по центру, плясали на свежем снегу, а из самого зала слышались звуки жаркого спора.

— … Не умеет ничего! — Все распалялся молодой мужской голос. — Мы сами, и без него кровь пустить не могли?…

— Закрой свой рот, сопляк! — Жестко ответил ему голос Ярла. — Лекарь учился много лет, и точно знает…

Къелл, не дослушав, уверенно толкнув дверь плечом, вошел в зал.

— Нет. Это ты послушай. — Он обратился к старшему брату. — Агне тоже долго училась. И никогда не позволяла себе пускать кому-то кровь или лечить кого-то даже не взглянув. А этот шарлатан…

— Эк ты, слово какое новое знаешь… — Глаза Ярла начали наливаться кровью. — Ты, видно, сговорился с ведьмой. А не она ли уморила тех двоих детей, как почувствовала, что ей тут больше не верят?

— Я слушаю тебя, брат, и думаю: голос твой, а слова — не твои. Такое не в силах Агне. Да и зачем ей это? Нужно испросить у нее помощи, пока…

— Не бывать тому! — Голос ярла сорвался на крик. — А кто к ней за помощью пойдет за моей спиной — там, в ее доме может и оставаться. В деревню хода больше не будет!

Ярл устало откинулся на спинку кресла, а люди недовольно загудели.

— Не нужно волноваться! Ваш князь — мудрейший человек, денно и нощно печется о вашем же благополучии! — Суетливость лекаря раздражала многих нордов, но он был пока под защитой Ярла. Если он уморит еще одного ребенка — Къелл за его голову и еловой шишки не даст. — То, что вам помогла так называемая ведьма — это лишь временный результат. Все ведьмы богомерзкие твари, и служат тьме, она всего лишь пытается вернуть ваше доверие и продолжать им пользоваться дальше!

— Тогда почему все дети живы, а мои — нет? — Спросил рыжий Снорре. Он был чуть ниже Къелла, но в плечах даже пошире.

— Они живы только лишь потому, что я вовремя оказал им помощь! И даже ваша ведьма не смогла навредить! Я сожалею, что Господь забрал ваших детей, но такова его воля.

По залу начали расходиться одобрительные возгласы. Как и любой профессиональный мошенник, лекарь был отличным оратором и умел втираться в доверие.

— Она годами жила и ела за ваш счет. — Голос лекаря продолжал разливаться медом. — И теперь, когда появилась угроза ее праздной жизни, она наслала проклятие на твоих детей. Только поэтому они не пережили этой ночи.

— Что за чушь ты несешь? — Вызверился Къелл. — Ты только что говорил, что это твой Бог прибрал к рукам мальчишек! А теперь, оказывается, это сделала Агне? Зачем?

Люди, находящиеся в зале словно скинули с себя оцепенение, пробужденные голосом Къелла, и тут же загалдели, делясь на два лагеря.

Норд же, обратился к брату:

— Агне просила, чтобы ты позволил ей провести обряд очищения над мальчиками. Достойно проводить их к богам.