Черный пепел на снегу (СИ) - Спасибко Яна Анатольевна - Страница 10

Он позволял себе горевать, пока его никто не видит. Пока Снорре не видит его женщина, которой он сейчас так нужен, спокойный и уверенный.

Время близилось к закату.

Снорре умылся снегом, спрятал лодку-колыбель под раскидистыми лапами невысокой ели, и направился за Илмой и детьми.

Он быстрым шагом направлялся в деревню, дабы успеть до заката вернуться и свершить задуманное.

Глава 2.10

Он толкнул плечом дверь и вошел внутрь. В нос ударил отвратительный металлический запах крови.

Ильма лежала на топчане, раскинув в стороны руки в стороны, глаза ее остекленело смотрели в потолок.

Снорре сделал шаг, второй в сторону своей женщины. Рассудок отказывался принимать то, что видели глаза.

Горло и грудная клетка Илмы были разорваны. Поломанные ребра впились в разворошенные легкие и торчали из груди уродливыми ветками.

Мужчина замер, не в силах пошевелиться. Кровь в его жилах застыла, а сердце пропустило удар.

В чувство его привел шорох за спиной. Снорре не успел развернуться к источнику шума — его едва не сбил с ног удар по загривку. Кто-то маленький и юркий, как лесной кот, спрыгнул на шею норда с потолка и начал его рвать крошечными, липкими от крови ручками, а мелкие острые зубы щелкали над ухом, стремясь вцепиться в сонную артерию.

Первый укус окончательно привел Снорре в чувство, и он завертелся волчком по дому, силясь скинуть с себя противника, но тот крепко держался за куртку и волосы норда. Тогда мужчина завалился на спину, и начал кататься по полу, силясь с размаху придавить нападавшего.

Над ухом раздался приглушенный хруст, и хватка противника ослабла, движения стали медленными и неуклюжими.

Еще раз прокатившись всем весом по напавшей на него твари, Снорре перевернулся на живот и поднялся на четвереньки, уже догадываясь, кого перед собой увидит.

Мужчине стоило больших усилий сфокусировать взгляд на лежащее изломанное тело одного из близнецов.

Нежить, которая раньше была его ребенком, силилась подняться и снова атаковать, но, сильно пострадала под весом Снорре, и не могла этого сделать.

Норд с трудом встал на колени, и пошатываясь выпрямился во весь свой могучий рост. Он снял с кольца в стене факел, чтобы лучше рассмотреть это порождение мрака.

При виде приближающегося живого огня на изуродованном смертью лице мелькнула новая эмоция, отличная от ненависти ко всему живому — страх.

— Папа… — Прошептала-прошипела тварь, не отводя взгляда от факела. — Папа…

Снорре замешкался, засомневавшись в своих действиях. Этого мгновения второму бесенку хватило для того, чтобы подкрасться, и словно белка по дереву, взобраться по его одежде на загривок норду. Маленькие острые впились в открытую шею.

Свободной рукой Снорре извернулся и схватив второго близнеца за лодыжку, оторвал его от себя.

Норд чувствовал, как кровь сильными толчками текла по шее и одежде. Он пошатнулся. Последней мыслью его было, что нужно не дать второму бесу уйти, и он в последний раз, нежно, по отечески, прижал кусающуюся и брыкающуюся тварь к груди, прежде чем завалиться вниз лицом.

Факел упал на устланный соломой мол, и огонь благодарно затрещал. Разгораясь.

Дом Снорре потушили быстро. Огонь не успел переброситься на соседние крыши — благо, погода стояла безветренная.

Толстые бревна дверного косяка еще потрескивали, остывая, когда Къелл прошел сквозь них. Его взгляду открылась страшная картина. Вся семья была мертва, но все ли погибли от огня?

Он обернулся, услышав за спиной шаги.

Лекарь, опасливо морщась, пробирался по следам норда.

— Можешь не идти. Выживших нет. — Къелл зло посмотрел на доктруса, который под взглядом жестких голубых глаз как-то съежился, даже двигаться перестал, дабы не провоцировать этого дикаря.

— Мне нужно собрать анамнез. — Наконец ожил он. В движениях снова появилась суетливая прерывистость. — И доложить о произошедшем конунгу.

— Так и доложи. — Къелл развернулся к лекарю грудью, закрывая ему обзор на развороченный труп Илмы. — Женщина не уследила за очагом, и на солому выпала окалина. Вернувшийся с охоты Снорре хотел вытащить из горящего дома жену и детей, но сам задохнулся. Все четверо погибли.

— Но я должен… — Лекарь силился заглянуть за могучее плечо, а то и прошмыгнуть мимо.

— Людей ты должен лечить, а не нос свой куда не надо совать! — Вызверился норд. — А ну брысь отсюда. Крыс-са.

Едва ли лекарь слышал последнее слово, брошенное ему в спину, но Къелл не сомневался, что он очень скоро вернется вместе с Ярлом, и тогда разборок не избежать.

— А вы чего встали рты пораскрывали? — Гаркнул он толпе собравшихся зевак. — А ну готовьте две лодки на погребальные костры. Закат уже скоро. Нечего им откладывать встречу с богами. Ульфрик. Поди-ка сюда…

Нужно отдать людям должное — сработали они быстро.

Пока женщины собирали еловые лапы на последнее ложе для мертвецов — мужчины принесли с берега две лодки.

На одну уложили Снорре, на другую — Илму с детьми, как раз втроем уместились.

Своих вещей у покойников не осталось — все сгорело в огне пожара, а потому каждый, кто подходил попрощаться, стараясь не глядеть на обгоревшие тела, клал в лодку какую-то безделицу от себя.

Ярл с лекарем успели как раз к концу обряда, когда в отплывшие лодки полетели подожжённые стрелы.

— Ты что себе позволяешь? — Взревел Ярл, зло глядя на младшего брата снизу-вверх. Старость изъела его суставы и скрючила спину. — Почему не дал лекарю посмотреть на тела?

— А чего на них смотреть? — Философски изрек Къелл, устало потирая глаза. — Угорели. Мы их проводили как должно. До заката.

— Если лекарь хотел их посмотреть, значит… — Ярл еще сильнее распалялся. Но он привык видеть брата с высоты своего импровизированного трона. Сейчас же, стоя с ним на равных, в окружении своих соплеменников, он чувствовал угрозу от внешне спокойного Къелла, и оттого пасовал.

— А ничего это не значит. — Отрезал тот. — Или ты хотел в угоду чужаку отказать Снорре и его семье во встрече с богами? Обычаи предков попрать захотел?!

Последняя фраза гремела как гром. Къелл не зря пользовался авторитетом среди жителей селения. Он тоже умел играть на публику.

Люди вокруг согласно загомонили, осуждающе косясь на Ярла, тому сказать было нечего. Но и отступить было нельзя.

— Хорошо брат. — Прошипел он. — Твоя взяла. Но если я узнаю, что ты покрываешь эту ведьму… я точно ее сожгу. Вместе с ученицей!

Глава 3

Как ни старался Къелл — а шила в мешке не утаишь. Кто-то что-то видел, слышал, придумал и передал дальше.

А потому, к утру все четыре трупа оказались изуродованы. По одной из версий у Снорре вырос хвост, по другой — рог посреди лба. Кто-то даже утверждал, что видел Фрею, выходящую из его дома, прежде чем тот полыхнул.

Кроме того, снова начали болеть дети. Они засыпали, на их лицах выступали черные вены. Доктрус с умным видом ходил от одного дома к другому, обещая помочь, но Къелл по глазам видел — он не знает, что делать. Однако, лекарь с утра был особенно суетлив, щедро раздавал советы и инструкции всем желающим, а его взгляд все чаще обращался к дороге.

Норд снова пошел к брату, пытаясь вразумить, но Ярл был непреклонен в своем решении ведьму в селение не пускать, и к ней за помощью не обращаться. Къелл разрывался между братом и людьми, в серьез размышлял о том, что ему придется сделать, когда придет время выбирать.

Люди же, метались между реальной помощью, которую им уже оказала Агне, и страхом перед гневом Ярла. К дому ведьмы снова, было, потек ручеек страждущих, и перед единственными воротами в частоколе был выставлен караул, которому было запрещено выпускать любого, у кого был при себе ребенок. Даже Ульрик с Нэн, которые стремились покинуть селение и переждать зиму в замке Конунга, не смогли выйти за околицу.