S-T-I-K-S. Человек из Пекла. Книга 2. Часть 2 (СИ) - Тимофеев Денис - Страница 77

Первое, что бросилось Диме в глаза, когда въехали через ворота в поселение, это грязь. Проверки, к слову, не было. Факир о чём-то перетёр с охраной и их пропустили. Сразу за стеной, в общем-то, городок и начинался. Какой-либо чёткой планировки не было, все улицы сходились к центру, к, собственно, Малине. Именно там и располагались «хаты» людей Факира. Почему именно там, а не в городе? Потому, что бригада бородатого здесь имела немалый вес и переделанный тюремный комплекс был самым комфортабельным местом проживания, куда стремились попасть все, кто хотя бы к чему-то стремился. Людей, кстати, у Факира оказалось больше, чем два десятка, около сотни. Это Диме так повезло, что именно в этот раз бородач лично ездил в Камелот по каким-то своим делам и знал за Медоеда, иначе могли и его тоже там пристрелить, за компанию, так сказать. Ну или «доставить» сюда в менее комфортных условиях.

Улочки стаба, в основном, узкие, двум машинам не везде получится разъехаться. Асфальта минимум, в основном разбитая грунтовка. Отсюда, собственно и грязь. Дома имелись как капитальные, в пару этажей, прилетевшие сюда при перезагрузке, так и добротные деревяшки. Имелись и совсем хилого вида хибары, построенные из чего попало и как попало. Диме даже мысль пришла, запали это хозяйство в нескольких местах и выгорит всё от внешних стен до ограды центрального комплекса.

Имелись и различного вида вывески, говорящие о том или ином заведении внутри здания. Но опять же, как объяснил Факир, самое вкусное на Малине. Там и бар-клуб-бордель нормальный, не хуже, чем в Камелоте и даже свой Октагон есть, так что и здесь подраться на радость публике будет возможность.

Серость и уныние с вонью и мусором по углам и закоулкам, такое впечатление сложилось у парня, пока ехали по поселению. Часто приходилось сигналить, чтобы очередной пьяный в дым человек или компания таких, свалили с дороги. Дима даже чей-то труп увидел, валяющийся в луже крови в проходе между двумя близко расположенными домами.

Увиденные люди тоже, в основном, создавали унылое впечатление. Одеты, кто во что, некоторые, от которых «веяло» страхом и обрёченностью, вообще, в рваньё. Факир тоже обратил внимание и сказал, что если на лице у человека есть «мушка» возле глаза или уголка рта или вообще, на лбу наколота какая-то обидная надпись, то это «опущенный» и есть. С такими, желательно, даже не разговаривать, только приказывать, не то что прикасаться. Ну и если пнул такого, снимай ботинок и выбрасывай. А если ударил кулаком, мой руки и чтобы обязательно кто-то это засвидетельствовал. За убийство «опущенного» или избиение, ничего не будет. Но и увлекаться не стоит, сам можешь в числе таких оказаться. Опять же, им запрещено поднимать при разговоре взгляд на собеседника, так что отличить не проблема.

Были на улице и женщины. Но от них Диму «своротило» сразу. Шлюхи. Каждая. Размалёванные, одетые в яркую и броскую одежду. Но были и откровенно безобразные, грязные. Факир пояснил, мол, «давалки» спековые. Да и вообще, здесь, в этой части стаба, нормальную бабу не найти, только на Малине. И живут здесь, на «кольце», в основном, неудачники, либо среднего достатка люди и гопники, которым не хватает споранов и «веса» переехать в «центр».

На въезде на центральную территорию их проверили. Не так тщательно, впрочем, как ожидал Медоед. И вот Малина разительно отличалась от основного поселения. Во-первых, чистота. Ну, почти чистота, до того же Камелота далековато, а с Гвардейским и не сравнить вовсе. Во-вторых, сама по себе обстановка здесь не была такой гнетущей, как за ограждением. Будто и краски «цветнее» и люди «светлее». Да и вообще, ощущался «достаток».

Дома, в основном, капитальные и со следами множества переделок, вплоть до кривовато установленных пластиковых окон в некоторых постройках. Бывшая территория тюрьмы разрослась, наверное, раза в три, по сравнению с первоначальной. И продолжала разрастаться, понемногу «отъедая» от территории «кольца». Что интересно, заведений, вроде баров и тому подобного, здесь немного, жильё, в основном.

Заметил Дима и «оранжевых человечков». И Факир подтвердил мысли парня. Здесь «опущенные» носили яркие рабочие робы, чтобы сразу выделяться, так как сюда нередко и гости наезжали, не знакомые с правилами местного «этикета». А Октан добавил ещё, что если такой в робе без меток на лице, значит, это обычный косепор или должник, отрабатывающий повинность. И с такими, в принципе, можно общаться, как с обычными людьми. Но опять же, не приветствуется, да и просто так не пнёшь такого, можно и в рыло ответку выхватить. В общем, хрен ногу сломит, в этих местных «законах и традициях».

«Хата» Факировской банды представляла собой П-образный барак в два этажа, длинной стороной метров в сорок и пятнадцать, примерно, в «перешейке». Ограда отделяла только внутренний двор. Имелась и совсем небольшая парковка, свободная, впрочем. Туда машины и поставили. Пока выгружались и разминали кости, из здания потянулись люди и через пару минут галдящая толпа проследовала обратно в здание. Грузовик с «добром», к слову, загнали во двор, от греха, так сказать. Тоже странное противоречие, если украл и не поймали, то ты нормальный пацан, поймали, всё, считай, жизнь окончена. И при всём этом, есть закон «о воровстве».

С самим Медоедом здоровались, представлялись, о чём-то интересовались, Дима отвечал. Октан, приставленный Факиром к парню на предмет показать, расположить и помочь, временами оттирал особо любопытных.

Устроили Медоеда быстро, Октан переговорил, видимо, с каптером или завхозом, щуплым, лысым мужичком и тот выдал ключ с комплектом застиранного постельного белья. Дима даже удивился, не очень-то и ожидая здесь такого порядка.

Комната, вернее, кубрик, находящийся на втором этаже здания, оказался совсем небольшой комнатушкой, в которой уместилась кровать, стол и пара стульев с небольшим шкафом. Всё. Остальное, плитку или телевизор, если вдруг понадобится, как сказал Октан, добывай или покупай сам. Душ и туалет, к неудовольствию Медоеда, общие.

В общем, с этого момента и началась другая, весёлая и нормальная, как показалось поначалу Диме, жизнь.

На следующий день Факир представил Медоеда Хрусту.

Ближе к обеду они вдвоём на привезённом из рейда внедорожнике поехали в «Штаб», как назвал бородач место, где заседал глава стаба. Ехать оказалось совсем недолго и Дима понял, что это был элемент понта, Факир банально хотел всем показать, что, мол, вот, смотрите и завидуйте. И завидовать, на самом деле, есть чему, машин таких очень и очень мало.

Подъехали к двухэтажному зданию с одним крыльцом. Строение представляло собой типичную кирпичную коробку с двускатной крышей. Видимо, в прошлом здесь располагались какие-то кабинеты, жилым оно не выглядело совсем.

После формальной проверки поднялись на второй этаж и зашли без стука в одну из дверей, попав в, видимо, приёмную. Здесь сидел боец охраны. Вернее, развалился на кушетке и увлечённо рубился в какую-то игру на смартфоне, доносились звуки выстрелов и крики людей. Напротив имелся стол и за ним сидела перенакрашенная, с губищами, как вареники, «красавица»-секретарша. Хотя, скорее всего, выполняла она при Хрусте совершенно другие функции.

Факир поздоровался, спросил о Хрусте. «Секретарша» лениво кивнула в сторону двери. Зашли.

Рабочим кабинетом помещение назвать было сложно. Во-первых, слишком большой, явно выбивали стены. Во-вторых, роскошь. Слишком блёстко, слишком ярко и аляписто, множество ажурных и резных элементов в позолоте, сложносочиненная люстра, мебель под старину. Был даже стол для бильярда и каким образом его сюда притащили, Дима задумываться не стал. Имелось ещё две двери и куда они ведут, не ясно. Чем-то этот… эти хоромы напоминали комнату переговоров в Камелоте, где Медоед общался с Пушкиным и Линдой, но там всё подобрано со вкусом и в меру. А здесь…

Хруст, мужик неопределенного возраста, лысый, словно тот шарик, низенький и тощий с угловатым лицом и очень проницательным взглядом, одет в брюки и что забавно, чёрную футболку, развалился на диване на другой стороне комнаты. Там же стоял низкий столик, на котором выставлены мясные закуски, водка в запотевшем графине, фрукты и три стопки.