Фригидная для оборотня многоженца (СИ) - Блэк Айза - Страница 49

Глава 59

Рэймонд появился в моей комнате спустя два часа. За это время я успела принять душ и знатно себя накрутить. Лучше мы просто занялись сексом. С ним это будет приятно. Раньше бы от одного этого слова скривилась. Теперь даже не против. Воспоминания о его ласках пробуждают сладкое и странное томление в теле. А вот то, что он сейчас собрался делать, мне не понравится. Чувствую. Уверена.

— Давай отложим эксперименты, — делаю слабую попытку увильнуть.

Сижу на постели. Забилась в угол. Наблюдаю, как Рэй скользит по комнате, окидывает обстановку изучающим взглядом.

— Нет, — коротко, тихо, твердо.

— Ты сам говорил, завтра свадьба. Зачем, что-то начинать. Давай просто отдохнем или… — замолкаю, опускаю голову. Краска стыда заливает щеки.

— Неужто Вивьен, по доброй воле, сама, предлагает мне сексуальные утехи, — слова касаниями лепестков проходятся по коже. Заставляют вздрогнуть от приятных ощущений. Как он так умеет управлять своим голосом? Что за разновидность магии? Бровь изогнута, на губах порочная улыбка, он точно дьявол соблазнитель!

— Лови момент! — нервный смешок срывается с губ. Пробую перевести все в шутку. Хотя оборотень явно сейчас шутить не намерен. Спокойный. Решительный. Непробиваемый.

— Полагаю, прежде чем заниматься сексом, нам надо о нем поговорить, — расставляет по комнате ароматические свечи. Зажигает их. Воздух наполняется какими-то дивными незнакомыми ароматами. — Этот вопрос надо решить перед свадьбой. Тем более, как ты выразилась, именно завтра я для тебя стану мужем.

— Я нет… — в таком ключе я не думала. Я была так погружена в события. Что так до сих пор и не осознала. Что завтра он собирается затащить меня в ЗАГС. Завтра, перед людьми я стану официальной женой оборотня. Только сейчас до меня дошло в полной мере.

— Не думала. Не осознала. Я в курсе, — садится рядом со мной. Отползаю дальше. — Вивьен, чтобы жить в настоящем, надо уничтожить преграды прошлого, мешающие тебе дышать. Я не собираюсь тебя пытать, — улыбается широко, открыто.

— Что-то близкое к пыткам. Только не физическим. Ты собираешься играть в психиатра и ковыряться у меня в голове. И прости, Рэймонд, но такая перспектива меня мало прельщает!

Резко поднимаюсь с постели. Хочу выйти из комнаты. Пусть сидит тут один. Не позволю. Не хочу. Боюсь. Меня реально начинает колотить изнутри.

В мгновение ока хватает меня за руку, притягивает к себе. И вот я уже сижу у него на коленях. Горячие ладони проходятся по моим волосам. Массируют кожу головы. Он успокаивает. Расслабляет. Дарит какое-то волшебное ощущение полета.

— Доверься мне, — раздается убаюкивающий шепот.

— Чтобы ты применил на мне свои ментальные штуки? — говорю, но уже без особого сопротивления. Нет сил вырываться. Совсем не хочу. В его руках так спокойно. Так хорошо. — Тебе эти умения от матери достались? Ты рассказывал, она обладала даром.

— Кое-что, — приближает свое лицо к моему. Ловит в капкан черного золота. Его глаза так близко, золотые вкрапления танцую медленный завораживающий танец. Наблюдаю, как меняются рисунки, как золото опутывает мой разум. Границы реальности стираются. Мне кажется я уже парю там в его глазах, в черной вселенной, окутанная теплыми мрачными облаками, и золото, смешиваясь с кровью, течет во мне.

Я пропитываюсь его сиянием. Раскрываюсь. Мой разум, как цветок на рассвете, раскрывается, лепесток за лепестком под ласковыми лучами солнца. Там нет преград. Вся жизнь как на ладони. Кинофильм, который я скрывала от себя годами. От которого бежала. Закрыв его у себя внутри, на тысячи замков. И вот его жар расплавляет металл. Выпускает наружу мои страхи. Заставляет встретиться лицом к лицу с кошмарами. Прожить все заново. Но теперь отчетливо понимаю, я не одна. Он со мной. Его золото, как защитный щит, не даст кошмарам вновь навредить мне.

— Что ты думаешь о сексе? — его голос далекий и близкий. Я слышу его у себя в голове, он словно пришелец с других планет.

— Это грязно. Отвратительно. Омерзительно, — кривлюсь от отвращения.

Странное состояние, вроде бы говорю я, и в то же время слышу себя со стороны. Будь я в здравом уме, так бы не ответила. А и не думала так никогда. Или думала? Я запуталась. Паника. Начинаю вырываться. Плачу. Внутри все рыдает. Мне плохо. Страшно. Кошмары надвигаются. Цепляюсь за его глаза. За летящие в хаотичном порядке золотые частички, там вижу свое спасение.

— Я с тобой, — снова его голос. Он прогоняет страх. Не дает ему еще больше пустить корни во мне. — Почему ты так считаешь? Рассказывай, Вивьен. Ничего не бойся.

Глава 60

У меня возникает дикая потребность, выговориться. Уходят куда-то посторонние мысли, сомнения. Передо мной лишь моя жизнь. И мне надо показать ему все. Рассказать. Разделить свою ношу. Я вроде бы и в сознании. И в тоже время уношусь в прошлое. Смотрю на себя со стороны.

Вот я маленькая девочка. Мама жива. Рядом. Мне хочется как можно больше времени проводить с ней. Я ее очень люблю. Держусь рукой за замызганный халат. Она разбирает сумку на кухне. Достает какие-то банки-склянки. Объедки с работы. Ура! Сейчас будем кушать!

— Что жрать хочешь? — смеется, показывая отсутствие переднего зуба. Дает мне в руки ложку и одну из банок, — Ох, чтоб вы без мамки делали! Сдохли бы с голоду! А твой батя опять где-то шатается. Сам виноват!

Достает бутылку. Берет грязный стакан и идет к столу. Я сижу в углу и вылавливаю из банки непонятную смесь. Я давно не ела. И чтобы это не было ужасно вкусно.

Через полчаса маму уже шатает. Она закуривает. Смотрит на меня и начинает разговоры. Как она называла это «учить уму разуму».

— Запомни, Вишка, мужики — сволота. Подрастешь чуток, каждый захочет тебя лапать, ты не давай! Секс — это грязь. Секс — это мерзость. С помощью секса мужик бабу использует. Как залез на тебя ухажер, считай, оплевал. Ты хочешь быть оплеванной? — наклоняется ко мне. Теряет равновесие. Покачивается. Стоит на одном колене.

Отрицательно мотаю головой. Я не люблю когда мама такая. Я ее совсем не узнаю. А она все чаще именно такая, заплывшая, опухшая. Даже голос ее меняется. Становится злым, шипящим.

— Не слышу ответа. Вишка! Ты хочешь, чтоб мужики тебя оплевывали? — подползает ко мне ближе, дышит перегаром.

— Нет, мамочка, — мне страшно. Слезы стекают по моим грязным щекам.

— А они будут! У них между ног есть такой краник, они его открывают и летят плевки. И будешь испорченная. Оплеванная. Люди на улице пальцем будут показывать, — заваливается набок и хохочет.

— Не надо меня оплевывать… Я не хочу… — меня сотрясает истерика, то ли от ее дикого хохота и безумного состояния, то ли от ужасных слов.

— А будешь! Непременно будешь! — тычет мне в лицо пальцем с обломанным наполовину ногтем, и облупившимся розово-грязным лаком. — Твой папаня, знатный плеватель. Видишь, до чего твою мать довел! Все его вина, ууууу, — начинает выть. Подползает обратно к столу и наливает в стакан выпивку. Жадно пьет. Потом снова опускается на пол и продолжает завывания. — Ненавижу урода проклятого. Всю жизнь под откос мою пустил. Вот, Вишка, смотри на мать и не повторяй моих ошибок. Как мужик достанет свой краник, как захочет плюнуть, всю жизнь изгадит. Оплюет так, что потом не отмоешься.

Я не хотела, чтобы мне ломали жизнь. Я не хотела завывать, так как мама. Я видела, как на работе в баре пьяные мужики тянули к ней руки. Как пытались ухватить. Она неизменно всех била по рукам. И говорила что это «грязные козлы».

И тогда я понимала. Они тоже хотят оплевать маму. А она не дает. И я должна держать оборону. Мальчики зло для девочки. Страх поселился в душе. Мамины установки засели глубоко и действовали, даже когда я о них забыла.

Я ведь выросла. И до сегодняшнего дня, пока с помощью Рэймонда не взглянула на свое прошлое со стороны, я не вспоминала о том разговоре и событиях. Он стерся из моей головы. Но оказывается, этот страх, шел рука об руку со мной всю жизнь. Хотя я всеми силами старалась вытравить детские воспоминания. Считала, что чем меньше буду помнить, тем мне легче будет в дальнейшем. Только кошмары прошлого меня не оставили. Они держали меня за руку. Порождали страхи. Отравляли мысли. Всегда.