План по соблазнению герцога (СИ) - Лисканова Яна - Страница 40

— Ты запуталась и хочешь моего совета! — я радостно улыбнулась, когда она поперхнулась не отравленным вином на мое заявление, — И мой совет: держись подальше от моего жениха — здоровее будешь. Точно тебе говорю! Но ведь ты и так знаешь, да?

Фиви нахмурилась, вытирая вино с подбородка.

— Я понимаю тебя все меньше.

— Ты прекрасно знаешь, что я думаю о всех твоих притязаниях на герцога. И ждать от меня, заинтересованного в вопросе человека, какой-то иной реакции — просто глупо. Но ты же не глупая? Ты пришла ко мне не за советом!..

— Да я и не просила совета! — напомнила Фиви, растирая рукой лоб так, будто у нее начинает болеть голова.

— Вот и я о том же, тебе не нужен от меня совет, — ударила я кулаком по ладони, поражаясь своей догадливости.

— Вот это открытие, да? — съязвила в ответ девушка, впрочем, не злобно.

— Ты пришла ко мне, потому что хотела, чтобы я убедила тебя не лезть к герцогу!

— Я не понимаю, какими тропами бродит твой разум, — прошептала она, глядя на меня во все глаза, — Я вообще к тебе не приходила, ты сама меня затащила сюда. В самом прямом смысле! Не слушая никаких возражений, между прочим. А еще потребовала слуге передать герцогу, что у меня прихватил живот, поэтому я не смогу прийти! Могла бы хоть сказать, что у меня болит голова… К слову, сейчас она у меня и правда болит.

— Очень тебе сочувствую, — сказала я, сияя радостной улыбкой.

Как же хорошо, когда все понятно! Хотя нет, еще не все…

— А что случилось-то? Ты больше не хочешь за герцога замуж? Разонравился? Нашла такого же, но свободного? — завалила ее вопросами я, — Что бы там ни было, я искренне за тебя рада!

Фиви молчала с полминуты, глядя будто сквозь меня. Крутила в руках почти пустой бокал.

— Кажется, я вообще не хочу замуж, — вдруг выдала она, и сама же поражено дернулась.

И будто вся просветлела. Подняла на меня глаза.

— Я не хочу замуж, — повторила она зачем-то, — Вообще не хочу, — и тут ее будто прорвало, — А еще я терпеть не могу детей! К нам как-то приезжали племянники… вот вроде даже довольно спокойные, а все равно… дети. Только и крутись вокруг них! Сюда не лезь, это не трогай, не прыгай со шкафа — сломаешься! Ни минуты спокойной! И это только на неделю, а если всегда? — она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, — Это же с ума сойти можно! Я не хочу рожать детей. Мне казалось, что герцогу бы я родила, он ведь хочет детей, очень… но вот сейчас думаю, а мне — зачем? Я не хочу их рожать вообще.

Я сидела и слушала, и, как ни странно, понимала. Я хотела детей. Я очень хотела стать матерью. Но так было не всегда. В детстве я вообще не понимала, зачем заводят семьи, и была убеждена, что когда придет мое время, просто сбегу. Хоть куда-нибудь, лишь бы не мариноваться всю оставшуюся жизнь в поместье по типу нашего с правильным мужем и спиногрызами, которых родила только потому, что надо — а иначе зачем я родилась женщиной.

Для меня все изменилось, потому что я узнала, что может быть по-другому — и это по-другому слишком сильно засело у меня в голове. И все-таки я понимала. Помнила это удушливое ощущение неизбежности единственного пути, одного единственного — брак и дети, и это когда есть еще целый огромный мир! Я смогла принять только потому, что это был мой выбор, вполне осознанный, а не потому что других вариантов не было. Другие варианты есть почти всегда, просто не всегда мы их видим или хотим брать за них ответственность. Просто в какой-то момент я поняла, что построить семью, такую в которой было бы хорошо и уютно — это именно то, что никак не хочет вылезти из моей головы, гораздо больше, чем приключения, подвиги и весь остальной мир. На который у меня еще будет время, но — потом. Я выбрала в пользу того, что больше меня манило.

Но Фиви, при всей ее прогрессивности, судя по всему, даже не рассматривала вариант, при котором у нее не будет мужа и детей. Потому что… это вроде как само собой разумеется?

— Я совсем не хочу замуж, — смеялась она, и я улыбалась ей в ответ совершенно искренне, — Терпеть не могу детей! Я недавно купила дом в столице… Как представлю, что там поселится кто-то еще, будет раскладывать вещи не так, как мне удобно… Захочет другой ремонт. Будет распоряжаться моими деньгами. Я не хочу замуж даже за герцога! — она говорила и сама удивлялась тому, что говорит.

— Ты выбрала герцога потому, что если уж надо, то лучше за него, чем за кого другого? — спросила я, хотя и так уже примерно представляла ответ. Фиви, задумавшись на мгновение, кивнула.

— А ты выйдешь замуж за герцога, потому что надо? — спросила она.

Я покачала головой.

— Я выйду замуж за герцога, потому что он котик.

Она прыснула на мое заявление и сделала еще глоток вина. Не отравленного. Так странно, но мне почему-то сейчас было очень весело и легко на душе. Конечно, не последнюю роль в этом играло то, что вполне возможно одним препятствием на моем пути стало меньше, но еще… мне просто было весело болтать с Фиви.

Как жаль, что она не поняла, что не хочет замуж, хотя бы на пару недель раньше! Может, мы бы с ней тогда подружились. Она нравилась мне, когда спрашивала прямо, язвила в ответ и делилась своими мыслями. Я не боялась того, что она могла выкинуть, потому что порой и сама не знала, что могу выкинуть я.

А еще меня подкупало, что она такая неоднозначная. Может пройтись по твоей голове, а может и подставить свою. Тогда, в беседке, слушая угрозы, она даже на секунду не готова была поддаться на шантаж, хотя я видела, что ей страшно. Даже просто познакомить их с герцогом не согласилась. Я вспомнила и мистера Ферта. Он готов был опозорить меня за векселя… И я могла понять Фиви, которой дела до меня нет, но с мистером Фертом мы были знакомы давно, я не раз его выручала и выслушивала, и он сам как-то говорил, что я дорогой ему человек. Поэтому мисс Ламбри, которая чуть не наступила каблучком на мою макушку, вызывала у меня больше симпатии, чем тот же мистер Ферт, который делал это, вроде как, не по своей воле. Те, кого она называла дорогими себе людьми, были ей дороже собственной шкуры.

А еще, как оказалось, у нее в запасе просто потрясающе много интересных историй о работе и — о герцоге!

В комнату зашла Элиза.

— Госпожа, мисс Ламбри, — обратилась она, — пришла герцогиня Фла…

— Отойди, — шикнула на Элизу матушка, заходя в гостиную и окидывая нас жадным взглядом, будто примеряясь, куда куснуть, — Ну надо же, какие знакомые лица!

Фиви при появление матушки тут же встала и поприветствовала ее, а я едва удерживала на лице улыбку. С таким радостным видом мама могла только портить людям жизнь, так что внутренне я уже напряглась.

— Мисс Ламбри, вы можете идти, — отпустила ее я.

Кроме того, что сейчас был не самый подходящий момент, чтобы матушка точила об нее когти, мне и самой присутствие чужого человека только помешает поскорее выпроводить родительницу.

— Я вас не отпускала, — торжествующе возразила матушка.

Я щелкнула пальцем. Ну и чего старой ведьме неймется, интересно?! Спорить с ней сейчас — только распалять. Обидится, заплачет и нажалуется отцу. Надо ее умаслить как-нибудь…

— Матушка! — скуксилась я, — Ну зачем она нам здесь? Пусть работает, ее там бумажки ждут, а мы с тобой посидим, чаю попьем…

Герцогиня Фламмен сощурила глаза, размышляя, что ей важнее: прищемить еще раз хвост Фиви в личной беседе или показать ей ее место ездовой кобылы, отправив работать, пока хорошие девочки пьют чай. Я кинула на мисс Ламбри выразительный взгляд, очень надеясь, что она поймет меня верно. Судя по виду, она только и ждала возможности смыться отсюда и никакого предвкушения от возможности отомстить не испытывала.

И это радовало, ведь разнимать двух гадюк, твердо решивших слить порцию яда, у меня не было никакого настроения. Тут варианта только три и все нерадостные: либо сидеть в сторонке и не отсвечивать и потом оказаться виноватой в глазах матушки, что не поддержала; либо поддержать матушку, испортив только намечающийся прогресс в отношении Фиви или поддержать Фиви, опять же, дав повод матушке на меня смертельно обидеться. В другой день я бы, может, не отказалась вступить в битву и подгадить обеим, но сегодня лишние проблемы мне были не нужны. Меня не устраивал ни один вариант, при котором у кого-либо оставалась возможность выставить меня виноватой.