План по соблазнению герцога (СИ) - Лисканова Яна - Страница 27

— Мисс Ламбри, какая неожиданная встреча!

Этот голос, знакомый до последней нотки, Фиви не смогла выжечь из своей памяти, как ни старалась. Альф Вилуа. Первая любовь и первый мужчина. Первый очень болезненный жизненный урок.

Внутри все как-то до обидного резко оборвалось и замерло. Горло перехватило, и вся уверенность — панцирь, который она наращивала годами тяжелого труда, облетел тонкой скорлупкой от первого же прикосновения, даже не удара. Мужчина с когда-то нежно любимой чуть развязной улыбкой мягкой походкой подошел к ней, и все, на что хватило мисс Ламбри, это поднять глаза и посмотреть ему в лицо. Совершенно по-детски было обидно не обнаружить на нем ни капли сожаления, раскаяния, ни капли стыда. Только что-то алчное блеснуло в его глазах. Впрочем, как и раньше. Просто раньше она была слишком наивна, чтобы правильно этот блеск расшифровать.

Не к месту вспомнилось, как однажды герцог не смог выполнить данное ей обещание — да даже не обещание, если так подумать — взять ее с собой в одну из командировок в Восточное Княжество. Просто он знал, что Фиви очень хочет там побывать, посмотреть соседнюю страну, увидеть воочию то, о чем столько читала… И предложил вписать ее в список рекомендованных членов делегации. Но ее кандидатуру не одобрили и заменили более опытным человеком. Вполне закономерно. Фиви расстроилась, но ни в коем случае не обиделась. На кого ей было обижаться, если именно она на тот момент не была достаточно ценным кадром, чтобы тратить государственные средства на ее, так сказать, транспортировку?

И все же герцог подошел к ней и совершенно серьезно и искренне попросил прощения. Что пообещал то, что не смог исполнить, что дал ложную надежду просто потому, что хотел поощрить за хорошую работу. Фиви тогда было довольно неловко, но она все равно была рада, что он подошел. Не потому, что ей нужны были извинения за такую ерунду. Просто ей до ужаса приятно было видеть человека, который чувствует свою ответственность за свои слова, обещания, пусть и такие мелкие. Он смотрел тогда прямо ей в глаза, не увиливал, не оправдывался, но и не посыпал голову пеплом. Ни намеком не дал ей понять, что она сама виновата, что ей компетентности не хватает!

И вот она смотрела в лицо человека, который когда-то обещал ей… ну, скажем, побольше, чем внести в список посольской делегации. И в этом лице не было ни капли стыда. Только очень настораживающее торжество.

Иногда она представляла себе эту встречу. Представляла по-разному. В моменты слабости это было похоже на сцену из женских романов, где герои, введенные в заблуждения происками злодеев, наконец воссоединяются, разбираются со всеми проблемами, прощают друг друга за все недопонимания и живут счастливо до конца своих дней. О, как она мечтала, чтобы все это оказалось просто чьими-то происками, недопониманием, чьей-то злой волей, а вовсе не прозой жизни, в которой ей банально попользовались! Это было бы так сладко и так просто. Быть обманутой кем-нибудь другим, тем, к кому ты ровным счетом ничего не испытываешь — кого легко ненавидеть. А не тем, кому всецело доверяла. Не самой собой, наивно и слепо влюбленной, не желающей замечать подвоха, который был на самой поверхности!

И все же, такую слабость Фиви позволяла себе редко. Чаще всего она запрещала себе мечтать о решениях, в которых не надо нести ответственность за собственную глупость. Не позволяла себе не признавать, что ошиблась, сглупила, повелась на пустые слова. И вгрызалась с новой силой в работу, представляя, как выбьет себе место в жизни, как станет кем-то, кого обмануть просто-напросто поостерегутся. Как они встретятся, и он будет все тем же жалким повесой, потакающим своей похоти, имеющим лишь то, что ему полагалось при рождении. А она будет человеком, ушедшим далеко вперед.

И как всегда, реальность разбивала все сладкие мечты. Она стояла перед ним ни жива, ни мертва и с трудом выдавила из себя приветствие. От его взгляда хотелось скрыться — под ним она почему-то ощущала себя все той же маленькой глупой девочкой, не способной ни защитить себя, ни отомстить за себя.

Младшая дочь мелкого барона: слишком хорошенькая, чтобы пройти мимо, слишком никто — чтоб взять в жены.

Он пригласил ее на танец, и она сама не поняла, как согласилась. Точнее, она и не соглашалась — да кого бы это волновало? Он просто повел ее, и начать вырываться — значит привлечь к себе внимание и выставить себя в дурном свете. Хотелось то ли накинуться на него и расцарапать ему лицо, то ли гордо отвергнуть, развернуться и уйти… Получалось только отвечать что-то невпопад и делать вид, что не смущена встречей.

Они танцевали, и он с улыбкой вспоминал время, проведенное вместе, общих знакомы, спрашивал о здоровье родителей и сестер… Так, будто то, что между ними произошло, было милым, веселым и светлым воспоминанием, приятным приключением. Наверное, для него так и было.

А вот для нее это было почти концом. Все знали об их отношениях… Альф хвастался ими так, будто и правда собирался жениться, да и она была не лучше. Зачем скрываться, если они все равно скоро поженятся, к чему все эти хождения вокруг да около? Глупые человеческие ритуалы, бессмысленные бумажки — а отдаться любимому хотелось сразу, чтобы понял, как сильно его любят…

И все были убеждены, что иначе как свадьбой такое закончиться не может. Наивные сельские жители! И когда он оставил ее, уехал — ее репутация была разрушена. Она была ладно просто посмешищем — ее девичья репутация была разрушена. И бросала тень не только на нее саму, но и на всю семью. У нее не оставалось там даже шанса на счастливую жизнь, на замужество — и значительно отразилась эта история и на репутации сестер. И из дома ее почти выгнали, пусть не прямым текстом, но вполне однозначно.

И теперь очень хотелось плакать. А еще чтобы пришел герцог и прогнал Альфа, как прогонял порой зарвавшихся господ, уверенных, что скрасить их время для едва не безродной девицы — большая честь.

— Милая, — начал вдруг он, — по старой дружбе! Сведи меня со своим нынешним любовничком. У меня есть к нему отличное деловое предложение, но твоя рекомендация лишней не будет. Умасли его как-нибудь по-своему…

Фиви дернулась и вскинула на него удивленный взгляд. Как он смеет?! Она вдруг вспомнила, что все ж не та, кем была раньше, чтобы так с ней разговаривать!

— Милый, — улыбнулась она ему в ответ, — ты в своем уме? Твоя дела меня абсолютно не касаются — разбирайся с ними сам. Еще я всякую падаль герцогу не тащила!

Она отрекомендует его герцогу! Еще как отрекомендует! Он после ее рекомендации ко дворцу даже приблизиться не посмеет.

Он на это лишь ухмыльнулся. Танец наконец подошел к концу. Фиви поймала взглядом мистера Ферта и чуть не застонала. Она уже и забыла про него! Надо было срочно что-то решать.

— Мне пора, — мотнула головой она и уже собиралась уйти, но мужчина неожиданно больно ухватился за ее плечо, не отпуская.

— Мы еще не договорили. Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы вздергивать подбородок?

— Что?.. — не то чтобы Фиви совсем не понимала, к чему он ведет, просто понимать это категорически не хотелось.

Неужто шантаж?.. Это все было настолько не к месту! Она беспомощно обернулась в сторону мистера Ферта, все такого же нелепого с этим своим бокалом, перевела взгляд обратно на Альфа, смотрящего на нее свысока.

Стал бы он говорить так уверенно, если бы у него не было чем надавить на нее? Очень вряд ли. Значит выслушать его придется. Фиви совершенно не хотела соглашаться ни на что, что он от нее хотел. Даже просто познакомить его с герцогом, замарать его этим знакомством — было мерзко. Герцог помог ей почувствовать себя не пустым местом, а человеком, заслуживающим уважения за свои труды, за свой ум, никогда не относился с предубеждением из-за ее пола или не особенно высокого происхождения.

Она смотрела на себя его глазами — и видела отличного работника, ответственного и смекалистого, верного помощника в делах… И подсовывать ему скользкого и безответственного типа, даже просто знакомить — значило перечеркнуть этот образ в своих собственных глазах. Разве верный помощник сведет с таким человеком из-за страха за свою шкуру?..