Рождественские сказки - Фарбажевич Игорь Давыдович - Страница 22

Тимка увеличил скорость, но побежал не домой, а, перепрыгивая через сугробы, понесся вниз по улице, в сторону реки. Он свернул в первый попавшийся проходной двор. Потом уж ноги сами повели его через другие дворы, сквозные подъезды, через городской парк. Сирена, как привязанная, постоянно слышалась где-то совсем рядом.

Внезапно из-за деревьев выскочил мохнатый щенок-подросток и, потявкивая молодым баритоном, весело бросился вслед за Тимкой. Поднятый кверху хвост говорил об отличном настроении его владельца. Тимка подумал, что это милиция пустила за ним по следу собаку, и помчался ещё резвее. Наверняка им был побит мировой рекорд бега по пересеченной местности. Он продирался напролом через заснеженные кусты, чертыхаясь по адресу злопамятного киоскера и фотолюбивой матушки. Кроме того, несмотря на свой крепкий вид, парень с детства боялся собак. Так они и неслись, куда глаза глядят: Тимка, мохнатый щенок и милицейская сирена на мотоцикле.

Город остался позади. Начиналась рабочая слободка. Трехъэтажки сменили частные домики с огородами и садами, где на деревьях, усыпанных аномальным снегом, висели спелые яблоки и груши. И сразу - десятки цепных псов, навалившись на ограды, изгороди и заборы, бешенно залаяли до хрипоты и рвоты.

Молодой щенок не отвечал на претензии хозяйских псов. Он с тем же азартом несся за Тимофеем, стараясь не потерять его из виду.

Вдруг позади них неожиданно вспыхнули яркие фары, они стремительно приближались к беглецам. Тимофей заметался, как заяц на охоте. На каждой калитке висели таблички с одним и тем же пугающим текстом: "ВО ДВОРЕ ЗЛАЯ СОБАКА!", причем, за каждыми воротами звучало остервенелое подтверждение.

Лишь мохнатый щенок вел себя спокойно. Внезапно он обернулся на яркий свет мотоциклетной фары и - куда-то пропал. А посреди слободской улицы появился, откуда ни возьмись, перекрыв движение, пятитонный грузовик.

В это время Тимофей наткнулся на калитку, распахнутую настежь. Он вбежал во двор чужого дома и, тяжело дыша, огляделся. Двор был пуст. Дом почти тёмен. Лишь в одном окне горел свет. А рядом с крыльцом стояла новехонькая телега.

Тимка прислушался. С улицы доносились громкие недоуменные голоса. Он понимал, что ещё минута-другая, и - будет настигнут в этом дворе, как тот глупый щенок, который все время бежал за ним следом. Внезапно он почувствовал, как кто-то словно легонько толкнул его прямо к телеге. Не долго думая, и, главное, не понимая зачем, - Тимофей вскочил на неё и по инерции ухватился за одну из непонятно для чего приделанных к ней ручек.

Последнее, что увидел Тимка, - это зуевского изобретателя - Федора Филипповича, который стоял на крыльце с выпученными от удивленья глазами и что-то ему кричал. Но что - Тимка уже не слышал. Потому что сразу за этим наступила кромешная тьма, и все голоса пропали.

Тимка судорожно вцепился в рычаги.

- Ой, мама! - запричитал он. - Что я наделал!

И тут он увидел звезды. Их было видимо-невидимо: сверху, снизу, справа и слева.

"Это у меня что-то с головой... - тоскливо подумал Тимофей. - Такой удар пропустить!.." Ему показалось что все это - только ему кажется, иначе как можно объяснить, что телега, которая только что стояла во дворе, вдруг оказалась среди звезд.

Вдруг рядом кто-то чихнул.

- К-кто здесь?! - вздрогнул Тимофей.

Из-под соломы, что лежала в телеге, раздался чей-то ломающийся голос:

- Это я... - и оттуда выбрался мохнатый щенок, отряхиваясь от соломинок. - Поздравляю нас обоих с началом Путешествия во Времени!

- С каким началом? - не понял Тимка.

- С началом перемещения вглубь веков!

- Вглубь чего?! - вытаращил глаза Рубакин.

- Тот рычажок, что ты зацепил, - объяснил щенок, - уносит нас прямо в десятый век. Понял?..

- Откуда тебе известно?.. - пробормотал Тимка, ещё крепче цепляясь за рычаги.

- Да вот же: здесь написано! - кивнул пес на приборную доску.

- Оборжаться!.. - тихо рассмеялся Тимофей.

Завидев говорящую собаку, он был уже готов окончательно поверить в то, что повредил себе мозги, но, к счастью, тут же вспомнил про знаменитого в городе пса.

- Святик?.. - неуверенно спросил Тимка.

- Я!.. - оскалился в улыбке мохнатый щенок.

- Почему ты пахнешь бензином?

- Профессиональная тайна, - нахально ответил Святик. - Ты бы лучше за пультом управления следил, а то ненароком нажмешь ещё чего-нибудь, и окажемся мы с тобой в саду Адама и Евы.

Стрелки на Часах Времени неуклонно двигались в обратную сторону. Начинало светать. Звезды одна за одной стали стремительно гаснуть, и не успел Тимка осознать, что к чему, как они уже благополучно очутились в густом зимнем лесу.

3.

Пока ещё события Путешествия-Во-Времени не ворвались на страницы повести, хотелось бы рассказать про щенка Святика. Его история достойна того, чтобы ей посвятить целую главу.

"Что за странное имя у этого щенка? - спросите вы. - И что святого может быть в существовании собаки?"

Сейчас расскажу. И начну с того, что само его появление на свет было чудесным, смешным и необычным. Мы ведь зуевские!

Однажды ночью дежурная птичница тетя Капа услыхала в курятнике истошное квохтанье.

- Что такое?! - недоуменно сказала она и поспешила на крик.

В клетке, где сидела рябая курица, творилось что-то невероятное. Стоя посреди лотка, курица грузно переваливалась с ноги на ногу и, выпучив глаза, орала дурняком. Птичница была очень удивлена. Все куры, когда несутся - тоже громко квохчут, но эта вела себя, как безумная. Она скакала по клетке и с треском хлопала крыльями. Не зная, что предпринять, Капитолина Ивановна уже собралась было отпереть дверцу, как вопли оборвались, и на лотке она увидела... пушистое яйцо.

Рябая курица, дрожа от страхе, тут же бросилась в угол курятника и, вжавшись в прутья, тихо икала, не спуская выпученных глаз от снесенного ею чуда.

- Боже праведный! - прошептала в изумленьи тетя Капа и быстро отперла клетку.

Яйцо по размеру было с утиное, а может даже с индюшачье. Она осторожно взяла его в руки. Оно было ещё теплым. И тут яйцо стало быстро расти на её глазах. Тетя Капа замерла как завороженная, а яйцо росло себе и росло, становясь все тяжелее и тяжелее. Наконец она опомнилась и со страху отпустила его на пол. Скорлупа со звоном треснула, из яйца выскочил... кролик. Он обнюхал загаженный птичьим пометом пол, и бросился к дверям курятника.

- Чур меня, чур! - заголосила Капитолина Ивановна и выскочила вслед за ним на птичий двор.

А кролик, перекувырнулся в воздухе и превратился... в кожаный футбольный мяч.

- Матушка Пресвятая Богородица! - забормотала птичница, крестясь на ходу. - Спаси и помилуй!

Мяч весело заскакал на месте, а когда остановился...

- Свят, свят, свят!.. - прошептала птичница. - Оборотень! - и упала без чувств.

По двору прыгал черный мохнатый щенок.

- Оборотень? Нет, это не имя! - сказал он по-человечески.

Наутро эту историю узнала вся птицеферма, Капитолину Ивановну увезли в больницу. А щенок стал жить на фабрике, законно считая её своим родным домом.

На Борьку он тоже не отзывался.

- Я не бык! - огрызался он. - Это быков называют борьками.

- Свят, свят, свят! - крестились птичницы, когда он болтал по-человечески.

- Святик! - наконец согласился щенок. - Неплохое имя, я согласен.

Сторож Матвей предложил ему охранять вместе с ним родное гнездо, но Святик отказался.

- Я родился артистом, а разве место артисту в курятнике? - сказал он.

Святик целый день носился по городу, только ночевать приходил домой. И поесть, конечно.

Его способность к перевоплощению заметил директор местного клуба. Когда-то директор работал дрессировщиком и знал толк в звериных способностях.

Однако, и ему Святик отказал: он не любил дрессированных зверей, и тем более - дрессировщиков, считая и тех, и других - позором Природы.

Когда в Зуеве снимали очередной фильм, действие которого происходило в XIX веке, знаменитый режиссер предложил Святику роль. Не то Жучки, не то Трезора. Но великий зуевский артист хотел сыграть... крупноклетчатую летающую козу. Режиссер пытался его отговорить, дескать, такой роли в фильме нет, а если б и была, то никто не узнал бы в крайне сложном гриме великого зуевского артиста. Святик оказался непреклонен. Он был согласен сыграть даже городские ворота, но играть собаку ему было скучно. В конце концов, щенок снялся в фильме в роли лошади. Весьма приличная получилась роль. Особенно тот эпизод, когда он нес на себе раненого гусара, перелетал с ним через ручьи и овраги. Если кто видел, со мной согласится.