Уроки вожделения (СИ) - Казанова Элла - Страница 32

Благо хоть объявление о помолвке успели перехватить по пути к наборщику…

После этого Ара не то, чтобы потеряла надежду, но… смирилась.

А во время совместного с Сесиль посещения ярмарки гадалка объявила, что причина ее любовных неудач кроется в порче, которую наслал некий черный человек… Ара не слишком-то поверила, прекрасно понимая, что гадалкам нужно отбивать полученные деньги, а приземленным пустяком люди не удовлетворятся – то ли дело услышать, что во всех их несчастьях виноват злой рок или таинственный недруг. Зато Сесиль посмотрела на подругу с таким откровенным ужасом и сочувствием, словно уже обряжала ее в саван. Для нее венец безбрачия и был равносилен смертному приговору.

А потом появился лорд Кройд, за отказ которому Ара расплачивалась прямо сейчас… Всего этого она, конечно, не стала рассказывать его матери.

Женщина отложила рыхлилку, стянула перчатки и заключила лицо Ары в ладони. Ее руки были мягкими и теплыми.

– Ты сделаешь моего мальчика счастливым, – сказала она таким серьезным и уверенным тоном, что Аре тут же захотелось во всем сознаться.

Лгать в лицо духа не хватило, и она опустила глаза:

– Почему вы так решили?

– Потому, что ты первая и единственная девушка, которую он привел сюда. – Бланш погладила ее щеку, поцеловала в лоб и отстранилась.

Ара чуть вздохнула.

– Знаете… порой мне кажется, что я не та, кто составит счастье Асгарта, и задаюсь вопросом, не поспешили ли мы с этим браком… – с запинкой произнесла она.

– Ты его любишь?

– Что? – Ара вскинула голову и столкнулась с ясным взглядом ярко-синих глаз. Таких лучистых, словно они принадлежали ребенку. Словно никогда в жизни не видели ни минуты горя, бед или потерь. Впрочем, едва ли маркиз убивал кого-то на глазах у матери…

– Ты любишь моего сына? – спокойно повторила Бланш.

– Я… боюсь тех чувств, которые он мне внушает.

– Тогда я могу вздохнуть с облегчением: тревога и сложная смесь чувств гораздо лучше твердых заверений в том, что ваши титулы и положения в обществе отлично подходят друг другу, – весело улыбнулась та, ставя точку в серьезном разговоре.

Только, когда начало смеркаться, обе опомнились и засобирались в дом. Бланщ корила себя, что совсем замучила гостью, и Ара заверила ее, что совсем не чувствует усталости.

Она чувствовала совсем другое, и это чувство заставило ее метаться по выделенным покоям, куда девушку проводили, чтобы она могла немного отдохнуть и привести себя в порядок перед ужином. Там же Ара почти без удивления увидела кое-что из своих вещей, подаренных маркизом и, верно, упакованных Мари по его приказу и проделавших путь сюда на крыше кареты. Здесь был даже ее набор кремов!

Девушка раздраженно отвернулась от них и снова принялась мерить комнату нервным шагом, когда дверь скрипнула, впустив лорда Кройда. Вместо того, чтобы возмутиться, что он в нарушение всех приличий пришел к ней в спальню и даже постучать не удосужился, она подскочила к маркизу и буквально накинулась на него.

– Как вы могли?! Как могли поставить меня в такое ужасное положение!! – разъяренно воскликнула она, сжимая кулаки.

– Вам настолько не понравилось работать в саду? Так сказали бы об этом матушке сразу, она бы не обиделась.

– Мне не понравилось лгать в лицо хорошему человеку! – отрезала Ара.

– Похоже, вы занимались не только этим на протяжении последних часов, в противном случае я восхищаюсь вашей выдумкой и изворотливостью. А я уж было подумал, что вы нашли общий язык…

– Перестаньте паясничать. Вы, что, правда не понимаете, как это низко?! Не понимаете, что разобьете ей сердце из-за своей минутной прихоти. Она заслуживает лучшего…

– Сына?

– Отношения. Лучшего отношения, Асгарт.

Ара умолкла, вдруг осознав, что впервые назвала его по имени не только вслух, но и про себя. И отчего-то почудилось, что и лорд Кройд это понял.

– Работа на свежем воздухе пошла вам на пользу, мисс Эштон: такой вы нравитесь мне куда больше, чем, когда вздрагиваете и бледнеете от каждого моего движения.

Ара устало приложила ладонь ко лбу и опустилась на край кровати.

– Вы должны были заранее предупредить меня, к кому мы едем. Должны были рассказать хоть, что-то, рассказать о ее положении…

– Положении?

– Я назвала вашу мать «миссис Кройд», и она поправила меня, сказала, что никогда не было замужем. И мне неприятно…

«… что я поставила ее в неловкое положение», – хотела докончить Ара, но маркиз не дал этого сделать, поняв все по-своему.

– Неприятно? – перебил он таким низким шелестящим голосом, что Ара удивленно подняла глаза, не понимая, что его рассердило. А лицо мужчины уже потемнело, начиная проявлять те признаки, которые она настороженно выискивала последние два дня. – Неприятно?! Так вот, что вас на самом деле волнует: соблюдение этих ваших лицемерных ханжеских приличий! – буквально выплюнул он. – То, что у нее была внебрачная связь! Что, добродетельной Дэйнаре Эштон претит находиться под одной крышей с такими людьми?!

– Асгарт, вы неправильно поняли, я…

– Браво, мисс Эштон. Сколько драмы, сколько фарса и пафоса: я уже почти поверил, что вы проявляете заботу о ней!

– Но я действительно…

– Можете успокоить свою совесть: моя мать не прелюбодейка. Ее изнасиловали, когда ей было пятнадцать лет, и поседела она именно в ту ночь. Узнав, что она ждет ребенка, ее отец, и человек, которого я никогда не назову дедом, выгнал дочь из дому, а вся семья отреклась. Одному богу известно, что ей довелось пережить в следующие восемнадцать лет, пока я не встал на ноги и не смог обеспечить ей мало-мальски приемлемый уровень жизни. Как видите, я с момента своего зачатия воплощаю все, что вы так порицаете. Сможете ли вы порицать меня за то, как я появился на свет?

Ара ошеломленно молчала. Маркиз тоже умолк и тяжело дышал, стоя спиной к ней и опираясь о подоконник. Затем выпрямился и, обернувшись, посмотрел на нее с чувством, с, каким никогда прежде не смотрел – глубочайшим презрением:

– Знаете… и слава Богу, что мы с вами не одного поля ягоды. Спешу обрадовать: договор позволяет сокращение срока до трех недель. Так, что через два дня на рассвете вы наконец навсегда от меня избавитесь.

И не дожидаясь ответа, покинул комнату широким шагом.

Ара еще, какое-то время смотрела на захлопнувшуюся дверь, а потом опустилась на край кровати и закрыла лицо руками. Она не плакала, но оплакивала: и загубленную молодость девушки, за которую никто не вступился в тяжелейшее время, и боль покинувшего эту комнату мужчины, и свои с ним раз за разом проваливающиеся, а теперь уже окончательно провалившиеся попытки найти общий язык.

Вспомнилось, как по наивности приписывала наивность Бланш, навоображала себе роковую страсть, опереточного мерзавца… а все намного проще, жестче и прозаичней. Вспомнились и по-детски чистые синие глаза, обладательнице которых в ее фантазиях повезло наслаждаться безмятежной жизнью в любви и роскоши. Какой трудный путь порой прячется за улыбками и внешним благополучием, на которое всегда найдутся завистники и недоброжелатели… Сколько трагедий скрывается за кажущейся легкостью!

Наверное, только те, кто пережил настоящее горе, подобное этому, и не сломался, могут смотреть на мир такими мудрыми лучистыми глазами.

И сидя в той комнате, Ара приняла решение, что ни за, что не испортит матери маркиза сегодняшний вечер. А еще придумает другое объяснение разрыву «помолвки».

Глава 15

Ужин прошел гладко и в оживленных беседах. Правда оживление текло в основном по двум практически не пересекающимся каналам: между Бланш и Арой с одной стороны, и маркизом и Бланш с другой, несмотря на явные усилия последней втянуть их в общий диалог. Ара старалась поддержать инициативу – она не таила обиды на лорда Кройда за его необоснованные обвинения и брошенные в гневе слова, – да и он делал со своей стороны все, что мог, ничем не выдавая размолвки, однако вместо разговора у «молодых» выходил, какой-то любезный, но неживой обмен репликами на уровне вопрос-ответ.