Иные - Диксон Гордон Руперт - Страница 77

Через некоторое время Блейз снова почувствовал, что стоит на уступе. Внезапно его охватило то же самое чувство головокружения, которое чуть было не свалило его в душевой кабинке. Только на этот раз оно оказалось намного сильнее – просто убийственно сильным! Мир вдруг вихрем закружился вокруг него, и чувство равновесия исчезло.

Глава 31

Момент, которому, казалось, не будет конца, наконец прошел – и он снова почувствовал, что твердо стоит на уступе, прижавшись к стене ладонями вытянутых рук, но только уже на шаг ближе к цели.

Видимо, его тело отказалось реагировать на сигнал внутреннего уха – в противном случае он обязательно потерял бы равновесие, – а продолжало подчиняться командам натренированного мозга.

С минуту Блейз просто стоял на месте. Ловушка была простенькой, но очень эффективной, и в нее попался бы практически любой человек, сумевший забраться так далеко, не держась за завитушки панелей. Его счастье, что он своевременно воспользовался «киосидзумеру». Но зато теперь нужный ему балкон был всего в паре шагов впереди. Он добрался до него и перелез через перила.

Теперь он ясно слышал голоса, доносящиеся сквозь полуоткрытую дверь, завешенную лишь полупрозрачной занавеской.

С такого близкого расстояния Блейз сквозь полупрозрачную стену видел лишь смутные силуэты, да и то благодаря тому, что в зале горел свет. Он отошел от двери к тому месту, где сходились стена здания и балкон. Даже если кто-нибудь и бросит взгляд наружу, то вряд ли его заметит.

Оставалась, разумеется, еще и проблема благополучного возвращения к себе незамеченным. Обратно тем же путем, которым он пришел сюда, ему не пройти: Блейз был морально вымотан трудностями перехода по уступу и неожиданной ультразвуковой ловушкой.

В любом случае не следовало забывать, зачем он пришел сюда. Блейз постарался отвлечься от всех прочих мыслей и сосредоточился на том, что говорилось в зале.

Члены Совета не пользовались защитным голубоватым куполом. Блейз на всякий случай прихватил с собой миниатюрный приборчик Данно, рассчитывая состыковать два поля и таким образом получить возможность лучше слышать. Но это оказалось ни к чему.

Очевидно, на своем вечернем заседании они чувствовали себя в большей безопасности, чем он предполагал.

Теперь, глядя сквозь полупрозрачную занавеску, лениво колышащуюся под напором воздуха, Блейз не только мог слышать их голоса – один, кстати, звучал как-то странно, – но и видеть их. Присутствовали все те же, кто принимал участие в дневной встрече с ним. Особенно его заинтересовало появление среди них еще одного человека, голос которого и показался ему странным. Но он сидел от Блейза дальше всего, и лицо его под таким углом зрения через балконную дверь рассмотреть было невозможно.

– Не нужно мне было соглашаться на ваши уговоры. – Голос Хаф-Тандера звучал более высоко и сердито, чем во время дневной встречи с Блейзом. – Чего стоят какие-то зыбкие надежды на то, что он может понадобиться нам в будущем? Я вообще считаю, и днем-то нам незачем было с ним разговаривать. Следовало сразу с ним разобраться. Это и проще и понятней. Лично у меня все было готово.

– Глупо не попытаться испробовать все возможности, – послышался ровный голос Динь Су. – Мы ведь, кажется, договорились. А теперь мы должны только окончательно все сформулировать, и, чтобы набрать шесть голосов, нам нужно и твое согласие. Из-за этих твоих приготовлений ты готов игнорировать мнение всех остальных.

– А что касается твоих приготовлений… – заметил Ахмед Бахадур. – Вдруг в них возникнет нужда через день или два?

– Ну да, как же! – огрызнулся Хаф-Тандер. – Но дело не в этом. Конечно, все готово – достаточно будет лишь дать сигнал.

– Любой человек может повести себя совсем не так, как предполагалось, и тогда вся эта история дойдет до широкой публики, – предостерегла Анита делле Сантос.

– Чепуха! – воскликнул Хаф-Тандер и даже как будто поперхнулся. – Это только вы, жалкие ничтожества, можете так считать. А на самом деле, могу вас уверить, человек, которого я подобрал для этого дела, находится под полным контролем. Он обладает не только соответствующими генетическими и общественными характеристиками, но и прошел тщательную обработку. По-настоящему тщательную!

– Любой человек, даже при самой тщательной обработке, в конце концов может предать, – пробормотала Анита делле Сантос.

– Бесспорно. Но до сих пор мы доверяли тому, что утверждает Институт психологии. Значит, ты говоришь это просто для проформы.

– Думай что хочешь, – отозвалась она.

– Да, для проформы и еще для своих людей в Институте, – сказал Хаф-Тандер. – Но только здесь подобные заявления неуместны – мы должны принять решение. Нужно действовать. Хочу лишь сказать, что я против того, как вы решили поступить с Блейзом Аренсом, и, хотя я в конце концов пошел у вас на поводу, разговор с ним еще раз убедил меня в собственной правоте. С этим человеком опасно играть в игры. Я продолжаю настаивать на этом и сейчас – после того как у меня было несколько часов, чтобы хорошенько все обдумать.

– Значит, по-прежнему пятеро против одного, – подвела итог Динь Су. – Я надеюсь, Жорж присоединится к большинству. Как ты, Жорж?

– Полагаю, в словах Тандера есть резон, – промямлил Жорж Лемэр, – ну да ладно – я с вами.

– Так, – продолжала Динь Су, – тогда, если Тандер окончательно решил голосовать против, может быть, Джентльмен выскажет свое мнение, и мы придем к единодушному решению?

Незнакомый участник заседания немного переменил позу; теперь Блейз мог рассмотреть его получше. Ему стало ясно, почему голос этого человека сразу показался ему смутно знакомым.

Нижнюю половину тела и ноги незнакомца по-прежнему загораживал еще кто-то. Но верхнюю часть было видно, и Блейз разглядел на незнакомце синий пиджак и шейный платок, причем все это мог носить как мужчина, так и женщина. А на месте головы была дрожащая пелена. Под покровом точно такой же скрывали свои лица те двое, что явились на встречу с ним на Новой Земле. Оба они были Иными, но один при этом еще и являлся членом ПСД, а другой – Совета Гильдмейстеров.

– Я уже не раз говорил это предыдущим составам этого Совета и повторю теперь вам, – произнес искаженный голос. – Несмотря на то что формально я согласился принять полное членство в этом Совете и участвовать в его работе, я с самого начала оговорил: мое участие будет ограничиваться только предоставлением информации, которой я располагаю, и высказыванием своего мнения по поводу ее полезности. Никаких других обязанностей члена Совета я исполнять не хочу и не буду. Так что вам придется решить этот вопрос без меня.

В зале повисло молчание. Блейз уже предвидел, какое торжество написано сейчас на лице Хаф-Тандера.

Затем снова послышался голос Динь Су – по-прежнему ровный, все такой же мягкий, ничуть не изменившийся:

– В таком случае, боюсь, у меня нет другого выхода как назначить новые выборы Совета. Причиной, конечно же, явишься ты. Ведь это ты, Хаф, не согласен со всеми нами.

На сей раз молчание длилось недолго.

– Ты не посмеешь! – взревел Хаф-Тандер. – Ты не рискнешь, потому что это все равно что совать голову в петлю. Не говоря уже о головах остальных твоих единомышленников в этом Совете. Вряд ли они скажут тебе спасибо.

– О, думаю, остальным вообще нечего бояться. Лично я, например, не боюсь, – сказала Динь Су. Угроза, прозвучавшая в ее голосе, была многократно усилена полным отсутствием соответствующих интонаций и уверенным тоном.

Она продолжала:

– Остальные члены Совета, которые проголосуют вместе со мной за перевыборы, всего-навсего исполнят свой долг по сохранению тенденций развития Ньютона в том же направлении и проявят лишь необходимое благоразумие и предусмотрительность. Электорат сотрудников Институтов отлично поймет, что никто из нас просто не захотел угодить в ловушку на первый взгляд быстрого и простого, но, возможно, весьма опасного решения проблемы. Таким образом, я лишь исполню свой долг, не так ли? Джентльмен! Насколько я помню, в Директивах сказано следующее: «Любой из членов Совета, считающий это своим долгом, имеет право потребовать назначения перевыборов всего состава Совета, дабы тем самым проверить, наилучшим ли образом служит консенсус мнений большинства членов Совета делу достижения как насущных, так и стратегических целей общества Ньютона…» Джентльмен, я правильно процитировала?