Письма только для своих - Теллеген Тоон - Страница 6

Она очень гордилась, что может чувствовать письма. Потому что, признаться честно, читать она не умела.

— А как ты тогда чувствуешь письмо? — спросил ее как-то сверчок, когда черепаха однажды встретила его во время небольшой прогулки и рассказала, что написала ей в то утро белка.

— Ну… — сказала черепаха. — Это долгая история. Мне нужен целый год, чтобы все тебе объяснить.

— Год? — удивился сверчок. Он никогда еще не слышал о годе.

— Да, — неуверенно кивнула черепаха. Она тоже не очень хорошо знала, что такое год, но думала, что это должно быть очень долго. — Целый год и деревянная палка. Вот что мне надо.

— Ну да, — произнес сверчок.

Больше он ничего не спрашивал и стал смотреть себе под ноги.

Так они просидели рядом довольно долго.

— А я могу расшифровать письмо по запаху, — вдруг сказал сверчок.

— Да что ты! — удивилась черепаха.

— Да, — кивнул сверчок.

Он сунул нос в розовый куст, понюхал и сказал:

— Здесь написано: «Уважаемый сверчок! Мы очень высоко вас ценим. Все звери».

Черепаха выпучила глаза и тоже сунула нос в куст.

— Пахнет розами, — удивленно проговорила она.

— Да. Но их здесь нет, — возразил сверчок.

— А я их чувствую, — сказала черепаха.

Сверчок снова понюхал розовый куст и сообщил:

— Сейчас я чувствую: «Дорогая черепаха! Сверчок прав! Но сейчас ему уже пора идти. Аксолотль».

— Аксолотль? — широко распахнула глаза черепаха. — Он здесь?

— Конечно, нет, — сказал сверчок. — Это его письмо. Если бы он был здесь, зачем бы ему было писать? Но мне пора. Этим пахнет, я чувствую.

Черепаха кивнула, и сверчок в несколько прыжков исчез из вида.

А черепаха медленно поплелась домой. Она была довольна. Уметь чувствовать письмо казалось ей вполне достаточным. В глубине души она надеялась когда-нибудь почувствовать письмо от кита или носорога. Или письмо от кого-нибудь, кто предложил бы научить ее петь. Распевать во всю глотку, об этом она иногда мечтала.

Поздно вечером черепаха возвратилась домой и скоро уже спала под своим панцирем в тихом темном лесу.

Дорогая белка!

Сегодня я хочу написать тебе свои воспоминания.

Воспоминания муравья.

Мое первое воспоминание — о меде.

Как я плыву прямо по меду на маленькой лодке.

Муравей отложил ручку и подумал: «Как странно, я этого совсем не помню». Потом еще немного подумал и решил все-таки продолжить. «Значит, надо вспомнить», — сказал он себе.

Я приплыл к сахарному пляжу, а там оказался жираф. Он наклонился ко мне и посадил меня на стул из цукатов. Со всех сторон ко мне бежали звери — носорог, медведь, жук и ты, белка. Может, ты об этом и позабыла, но ты там тоже была и кричала: «Муравей! Муравей!»

Я кивнул.

Звери поставили передо мной торты и пудинги.

Солнце ради меня зашло, появилась луна, и пошел дождь из меда.

Я произнес речь, и все попадали от изумления — и ты тоже, белка, — а потом все опять разбежались, чтобы принести новые торты, пудинги, сахар, сладкие орехи, желе и пироги. Из них они построили для меня дворец.

Муравей вспоминал все больше и больше. Он писал и писал часами напролет, пока не стемнело и он не проголодался. Напоследок он написал:

Это первая часть воспоминаний муравья.

Муравей

«Вообще-то говоря, это целая книга, — заключил муравей. — И значит, она для всех».

Он подбросил свои воспоминания в воздух. Ветер не знал, что ему с ними делать, и понес их сразу во все стороны. Она полетели далеко-далеко, в океан, в пустыню, на снег Северного полюса, на Луну и на звезды.

А муравей тем временем сидел дома и, сгорбившись и нахмурив брови, смотрел на свою последнюю крошку сахара, которая была такой маленькой, что он даже боялся положить ее в рот. Ему было страшно, что он совсем ничего не почувствует.

«Быть муравьем — это что-то очень противоречивое», — пришло ему в голову. Он не знал точно, так ли это на самом деле, но мысль ему понравилась. Он откинулся на спинку стула у окошка и глубоко задумался.

Дорогая белка! В мой день рождения я хочу получить только один подарок.

Я очень долго думал, но так и не придумал, откуда бы тебе его взять. Но я все равно его попрошу.

Я хочу уверенность в том, что утром снова взойдет солнышко. Когда я по ночам сижу дома и не могу заснуть, то мне бывает так темно, что я не верю, что солнышко взойдет снова.

Это очень странный подарок? Думаешь, у тебя получится его найти? Ты мне его подаришь? Но это должна быть серьезная уверенность. Не такая, как с луной или с зимой.

Больше я ничего не хочу. И не хочу, чтобы кто-то еще приходил ко мне на день рождения. Суматоха всегда все портит.

Но торт я все равно приготовлю. Для тебя.

Торт с буковыми орешками, хорошо?

Ежик

На следующий день белка отправилась на день рождения к ежику.

После долгих поисков ей все-таки удалось найти уверенность.

В кустарнике под дубом ежик дрожащими пальцами разворачивал подарок.

— И вот это — уверенность? — спросил он с горящими глазами.

Подарок был маленький и невзрачный. Его вполне могло сдуть ветром, или кто-нибудь по неосторожности вполне мог бы на него сесть, и тогда его было бы уже никогда не найти.

— Да, — подтвердила белка.

ежик долго рассматривал подарок со всех сторон, а потом припрятал его между своими самыми острыми иголками, чтобы туда никто не добрался.

— Так-так, — сказал он. — Пускай сегодня вечером будет темно, правда, белка?

Белка кивнула и уселась на траву рядом с тортом с буковыми орешками. Ежик сел с другой стороны. И они стали праздновать.

Однажды ночью многоножка написала письмо ночной бабочке.

Она хотела сказать, что им нужно встретиться и вместе поразмышлять о сумерках и разных других темных вещах.

Но когда многоножка засветилась, чтобы прочитать, что она написала, то увидела:

Дфхрнголклдб!

Блстрхплострлехрхрхрхр хрнк

Гхклтуоиаерфбж

Гхнрстпклбмстр.

«Я это написала?» — удивилась она и тут же захотела порвать письмо. «Никогда больше не буду писать в темноте», — сказала она себе. Но когда она светилась, то не могла писать, а когда писала — не могла светиться. «Когда читаешь, то все наоборот», — мрачно подумала она. Она крепко держала письмо двумя руками, но ветер все равно вырвал его и понес далеко через темный лес.

Еще до захода солнца она получила маленькое письмо. Многоножка сразу же засветилась и увидела, что письмо было синего цвета, а пахло оно медом и смолой. Она прочитала:

Крстхлрбртрд!

Зхфвтр «» брлблр!

Бнммммнммнм &

Сердце у нее застучало.

Она долго раздумывала, а потом поняла, что это письмо от ночной бабочки, которая написала, что завтра вечером, сразу после захода солнца, придет встретиться с ней на нижнюю ветку бузины. И что она принесет с собой черный мед, если, конечно, многоножка тоже что-нибудь принесет. И они поговорят о темноте и о том, как находить в ней дорогу, а еще о том, что и через темноту иногда пробивается свет.

«Вот что там написано», — пришла к выводу многоножка и засияла изо всех сил.

А потом взошло солнце, и она решила поспать. Ведь уже вечером ей предстояло встретиться с бабочкой!

Она залезла поглубже в кустарник, послушала, как стучит ее сердце, и заснула.