Тортоделка. Истинный шедевр (СИ) - "EvgeshaGrozd" - Страница 65

Участливо повёл меня в гостиную. Не спрашивая, учтиво налил нам виски. Почему бы и нет? Опустошил залпом и едва не задохнулся от горючести напитка.

— Какое несчастье… Вы оба так нужны сейчас друг другу. Бедная моя девочка. Второй раз снова испытать такое горе. Но всё будет. Я верю, Бог наградит нас ещё деточками.

Я, скривившись, сцепил зубы. Наградит, но дай бог не совместными. Теперь такую оплошность, больше не совершу.

— Могу я поговорить с Ликой?

— Безусловно, — мужчина сделал приглашающий жест.

Благодарно кивнул и, поставив пустой стакан на журнальный столик, направился в покои девушки. Комната несла все краски траура. Плотно зашторены портьеры, запах лекарств в воздухе, а на кресле у окна заметил пару мягких игрушек и несколько распашонок.

Лика с головой накрылась одеялом, высунув только лицо.

— Привет, — сунув руки в карманы, смотрел на бывшую, не подходя к кровати.

— Герочка, — она вызволила руку и потянула ко мне, призывая взять.

— Это лишнее, — твёрдо мотнул головой. — Я пришёл только убедиться, что с тобой всё в порядке. И… поблагодарить, что не пошла на поводу отца. Вика не заслуживает наказания. Она так же очень сильно переживает о…

— Мне плевать о чём переживает та дрянь! — грозно оборвала девушка. — Она — убийца! И боженька вернет ей всё во сто крат.

— Мы все убийцы, — проронил горько и прошёл к креслу. Взял одну из распашонок, разглядывая. Желтый — нейтральный цвет, когда неизвестен пол младенца. В груди засвербило. Сжал одёжку в кулаке. — Я, потому что думал о себе. Ты, потому что сделала меня своим капризом. Вика, потому что оказалась в ненужное время в ненужном месте… Малыша теперь нет. Мы все виноваты. А я больше всех.

— Ты? — девушка немного растерялась, не понимая моей причастности.

— Нам нужно было сойтись, — проронил я, отчего глаза Лики тут же забегали и она привстала. — Сойтись снова, скрипя зубами. Ради ребёнка. Но я хотел быть счастливым. Я знал, что Вика — самое правильное моё решение и, по сути, оказался прав. Мне хорошо с ней. Я живу с ней. Мне нужна она. А с тобой — это сумасшествие, страсть, гонка, а конец — бессмыслица. И всё ненастоящее. Пустое. Вика любит меня всем сердцем, по-настоящему, и ни разу не дала усомниться в этом.

— Но я тоже люблю тебя…

— Нет, — мотнул головой. — Ты любишь мысль быть со мной.

— Убирайся, — гортанно просипела девушка.

Я лишь усмехнулся. Сложил на край кресла распашонку и взял игрушечного зайца. Сунул подмышку и направился к выходу.

— Я немного даже рад, что больше ничего нас не связывает. Да простит меня наше неродившееся дитя.

Я стремительно вышел, услышав, как в дверь что-то влетело и разбилось. Плевать.

Сел в машину. Что дальше? Поехать к Тохе и надраться до поросячьего визга? Там по-любому будет Таня, а она та же Вика. Нет. Мысль пришла внезапно. Свернул в направлении кладбища. Найду ли? Мама знала где. Говорила когда-то сектор и номер ряда. Тогда игнорировал, но мозг высек их в памяти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В церквушке у входа на кладбище купил свечку и прихватил из машины зайца. Идти пришлось долго, но нашёл. Одинокая мраморная плита с медным крестом. О дате рождения и фото нет и речи. Лишь имя и дата смерти.

Опал на одно колено и посадил игрушку рядом со свечкой в стеклянном подсвечнике, чтобы сберечь пламя от ветра. Коснулся холодного камня.

— Привет. Это… Это папа, — последнее слово застряло в горле и, осев прямо на снег коленями, понял, что не могу держать слёзы. — Прости меня… Прости, что не приходил к тебе…

Ткнулся лбом в плиту, выпуская всю спрятанную и заглушенную годами боль наружу. Оплакивая до конца и основательно то, что старался отвергать. Со слезами ушли все эмоции, оставив меня абсолютно пустым. Таким же камнем, как этот мемориал. Смотрел на буквы, убирая в мозгу лишние и образовывая в "Беспалов Герман". Лучше бы меня. Я заслужил.

Сидел так на земле пока не закоченели ноги и руки. Пора. Поднялся и, взглянув в последний раз, вдруг пообещал:

— Я потом ещё приду, сынок, — дрогнул уголком рта и направился к машине.

Все чувства и эмоции размотало в хлам. Хотелось добить это крепким. Порулил в ближайший бар. Знакомого бармена надоумил вызвать мне такси, как только меня понесёт. Справился на пятёрку.

Проснулся по утру с дикой болью в голове. Гостевая спальня. Я сплю у подножия постели прямо в одежде и поверх одеяла. Осмотрелся. Никого. За окном светло, и солнце давно в зените.

Вика, видимо, проснулась и уехала на работу.

Попытался что-нибудь вспомнить. Хрен там. Главное, дома, а не в постели с какой-нибудь тёлкой из бара. Спустил ноги с кровати. Подождал, когда голова успокоится. Поплелся в ванную, чтобы умыть лицо и согнать вялость. Но, войдя, замер на пороге. Раковина и банный коврик уляпаны кровью. Зеркало разбито. Тут же взглянул на свои руки и тело — цел. Вика?! Кинулся обратно в комнату, смотря на пол. Ещё капели на паркете и смазанная ручка двери. Вылетел в коридор в поисках гувернантки.

Женщина ничего не знала. Ещё немного крови нашли в гостиной и в прихожей. Верхняя одежда супруги отсутствовала.

Сердце в панике сжалось, и я помчался к охране. Машина Вики стояла во дворе, что ещё больше ввело в ужас.

— В половине второго Виктория Андреевна вызвала такси и уехала. Перед охраной не отчитывалась, — доложил Артур.

— Какое такси? Фирма?

— Они не обратили внимание.

Твою мать! За каким хреном мне охрана?! Уголовников остановить не могут, жену хозяина прошляпили. Кретины!

— Проверь по камерам наружки, — велел я и метнулся в дом, чтобы звонить Антону. Предварительно, несколько раз набрал номер жены — недоступна.

Друг выслушал, но мой энтузиазм сыщика не одобрил:

— Послушай. Влад с Серёгой не будут кидаться к тебе, сломя голову, при каждой твоей семейной драме. В тот раз был весомый повод. В этот — Вика самолично покинула дом. Стоит подождать. Она вернётся. Выжди необходимое время. Если не объявится, тогда в полицию. Сейчас заявлять о пропаже — глупо…

Бросил трубку. Как не прискорбно, но он прав. Жена покинула дом самостоятельно. Похищением здесь мало пахнет.

— По камерам в доме видно, что ваша жена поранила руку. Отсюда и кровь — отчитывался взволнованный Артур. — Машина такси без опознавательных брендов. Номер тоже плохо виден. Возможно, она поехала в больницу. Я могу обзвонить клиники.

— Да. Неплохая мысль.

Я был пьян в стельку и не смог даже оказать супруге помощь. Виновник ранения — зеркало в ванной, без сомнений. Она разбила его? Агрессий за Викой не водилось раньше, выходит, что-то толкнуло её на это… Я? Господи, проклятая память. Мне бы хоть что-то вспомнить.

— Ничего, — спустя час мотнул головой охранник. — Может рана не такая серьёзная? И помощь медика не понадобилась?

Или есть знакомый медик — осенило. Схватил телефон, и набрал номер Михаила. Ответил не сразу.

— Вика тебе не звонила? — спросил без вступлений.

Пауза.

— Нет, — спокойный ответ. — Зачем ей звонить мне? Что-то случилось?

— Нет. Всё в порядке, — и тут же сбросил вызов.

Идиот! Нашёл кому позвонить!

Ждать? Возможно. Но сердце непривычно дёргалось в груди. Ожидание продлилось аж до обеда следующего дня.

МИША

Я был обязан спасти эту девушку по двум причинам. Я — врач, и не имею права, оставить человека умирать. Другая, ощущал с ней какую-то невидимую связь. Те три дня в операционной своей клиники, находился всё время с ней. Делал возможное и невозможное, чтобы девушка пошла на поправку.

Дальнейшее общение привязало к Вике ещё больше. Видел, как доверчиво улыбается. Слышал, как больно ей делают близкие. И безумно жаждал забрать себе её беды. Они ей ни к чему, а я справлюсь с ними лучше. Перенесу их вместо неё, лишь бы видеть счастливые зелено-карие глаза.