Тортоделка. Истинный шедевр (СИ) - "EvgeshaGrozd" - Страница 62

Положила телефон на столешницу, с силой укусив кулаки. Лида налила чай с ромашкой.

— Викуль, всё нормально. Этой ведьме полезно полетать… И с малышом всё в порядке будет.

В ответ лишь уронила лицо в ладони и сдавленно заплакала.

Минуло около двух часов. Телефон молчал, а я изводилась неизвестностью.

— Давай отвезу тебя домой, — предложил Савва. — Тебе нет смысла ждать ответов здесь. Герман всё равно вернётся домой и ты всё узнаешь.

Кивнула и ведомая другом направилась к выходу.

Мужа дома не оказалось и моё очередное сообщение благополучно ушло в игнор.

— Тебе лучше уйти, — посмотрела на Савву. — Спасибо.

— Звони. Я всегда приеду, — напарник кивнул мне и покинул дом.

Часы ожидания потянулись ещё медленней, доводя меня то до истерики, то до умопомешательства. Стрелка часов перевалила за десять вечера. Наконец ключ в замке повернулся.

Выбежала к мужу в прихожую. Задать вопрос о ней, узнать чем всё кончилось…

Как я могу?!

Его сутулая и удручённая фигура, говорила мне о самом жутком. Слёзы вновь потекли по щекам, пока наблюдала, как муж снимает куртку и ботинки, как проходит мимо меня. Запах алкоголя шлейфом тянулся за ним.

— Гера? — позвала едва слышно, идя за ним.

— Лика потеряла моего ребёнка, — могильно уронил он, не оглядываясь на меня, и проследовал дальше наверх.

Душа, совесть и всё, что делало меня человеком, умерло мгновенно. Ребёнок погиб. Из-за меня! Только из-за меня!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Волочилась за мужем до нашей комнаты.

— Прости меня…, — застряла у порога, не решаясь войти следом, и смотрела на него, моля услышать и понять, что искренне сожалею.

— Лучше уйди пока, — Гера покачал головой, отодвигая меня обратно в коридор, и закрыл дверь.

Через пару минут, сидя у порога комнаты, услышала, как муж в яростном крике громит нашу спальню.

С силой зажала уши и сползла по стене вниз, давая полную волю слезам.

34. Ущербная

ВИКА

Молчание длилось несколько дней. Супружеская полностью убита — шкафы, мебель, зеркала, люстра, окна — и непригодна для жилья. Прислуга перенесла выжившие вещи в соседнюю гостевую спальню, в которой я покорно ждала долгими ночами появление мужа.

Герман всячески избегал меня. Нет, он не грубил, но любые ответы на мои вопросы были пропитаны холодом и сухостью, а попытки обсудить произошедшее отложены в долгий ящик. До поздна супруг торчал на работе, принципиально обсуждая со мной только рабочие моменты, а дома уходил в отцовскую комнату и, вероятно, оставался спать там на тахте.

Всё это вытягивало душу, ниточка за ниточкой. Советы подруги не помогали, и часто ловила себя на мысли, что хочу уйти. Нет, не от него, а просто туда где не найдут. Пальцы несколько раз порывались написать Мише, вспоминая, как тогда смогла укрыться у него и как впервые было хорошо всё и просто. Появлялось желание встретиться с ним и поболтать, получить дружеский нагоняй и посмеяться над его порой не такими уж смешными шутками. Но показывать Михаилу, что по-прежнему делаю ошибки и не могу достичь счастья, не хотелось. Убирала телефон подальше от рук и продолжала работать, жить, надеяться и ждать.

Дважды наткнулась дома на квитанцию из цветочного бутика. Пять тысяч рублей за букет из роз и композицию со сладостями. Адресат — А. Романенко.

Очередной нож вонзился в сердце, прямо со спины. На полусогнутых дошла до кресла и осела в него. Она добьётся своего, потому что змея и способна задушить кролика. И этот жалкий кролик — я, не способный ответить тем же, слишком наивный и верящий в людскую честность, но только лишь потому, что сама такая и жду этого же от других. Высшая степень идиотизма. Я не только вечно пытаюсь искать в людях хорошее, но и с удовольствием открываю им шею, позволяя наступить сапогом на горло или сомкнуть на ней свою пасть. Даже мужу, который совсем недавно почти признался мне в любви.

Вздрогнула, заметив сбоку фигуру отца Германа. Быстро смахнула слезу, предательски вышедшую наружу. Вскочила с кресла и устремилась к нему.

— Вам что-то нужно? Анна Леонидовна отлучилась до больницы.

— Всё хорошо, доченька, — ласково улыбнулся мне старик, опираясь на канадку*. — Тошно мне уже в четырёх стенах, а жена внуков поехала проведать. Может, ты составишь компанию старику?

— С удовольствием, — искренне улыбнулась и начала направлять его к дивану.

— Нет-нет, — мягко, но настойчиво запротестовал. — Давай пройдемся по саду. Я бы вдохнул зимнего воздуха.

Немного струхнула вести больного человека на улицу, но всё же согласилась. Гувернантка помогла одеть свёкра, и я, взяв старика под руку, вывела во двор.

Полдень оказался солнечным, и приятный морозец щипал щёки. Пушистые снежинки припорошили ветви голых деревьев, одев словно в шубки. Галдели синицы и вездесущие воробьи, где-то у забора возмущались две сороки. На душе вдруг стало чуть спокойней. Давно я не выходила на улицу просто так, вдохнуть свежего воздуха и понаблюдать за птицами.

Мы шли небольшими шажочками по вычищенной дорожке слегка присыпанной солью.

— Гера всегда тяжёл на примирение. Такой же упёртый, как я в молодости. Импульсивен и горяч, но добрый парень. Ты давно покорила его сердце, мне это видно. А то, что случилось с этой рыжей… Пойми его. Это ведь второй выкидыш у Лики, — вскинула шокированный взгляд на старика.

— Он не рассказывал мне об этом, — ещё одна тайна о муже, которой он не пожелал делиться.

— И не расскажет, потому что винит себя, что недосмотрел… недоглядел. Гера тогда страстно мечтал приобрести квартиру к их свадьбе, только-только шефом стал. Гордился своей самостоятельностью. Ни копейки не брал у родителей. На премию Бокюз всё так же рвался — престижно и громко. Вебинары, обучения, мастер-классы. Внимания бывшая невеста почти не получала. Потом Лика где-то ветрянку подхватила. Высоченная температура, лихорадка. Она тогда на конце пятого месяца была. В результате замершая беременность. Лике пришлось рожать мёртвого ребёнка и, естественно, потом хоронить. Гера тогда был подобием своей тени, долго переживал, как и сейчас. Пойми, он винит не тебя, а больше себя, потому снова остался в стороне от своего малыша.

— И в этот раз из-за меня. Если бы могла вернуть те минуты, я бы, наверное, позволила ей избить себя… Лишь бы ребёнок остался жив, — с горечью проронила, пронаблюдав, как воробьи, атаковали кормушку на дереве, которую всегда было видно в окне нашей спальни.

— В тебе нет зла и подлости, но несчастья льются на твою голову, — старческая ладошка похлопала меня по руке. — Эти каменные джунгли кишат хищниками и змеями и, иногда, чтобы выжить, люди становятся похожими на них, маскируются. Я не побуждаю тебя стать как они, но побуждаю защищать себя, бороться за своё счастье и уметь укусить в ответ — это самозащита, а не преступление. Чета Романенко мне знакома очень хорошо, они не покривят душой и пойдут по головам. И, если один из них объявил тебе войну, то нужно собраться и держать оборону. Не расслабляться.

Мы сделали круг по саду и двинулись обратно в дом.

— Спасибо, что составила компанию, — улыбнулся свёкр, когда я проводила его до комнаты.

— Спасибо, что пригласили, — забрала у него канадку и усадила в кресло. — Мне даже понравилось, — искренне улыбнувшись, выпрямилась.

— Тогда буду приглашать тебя почаще. А то Анна Леонидовна кроме светских и политических новостей мне ни о чём не говорит.

— Тогда вам придётся слушать о десертах, — засмеялась я.

— Это же детская мечта, — старик хитро подмигнул мне, в чём увидела полную копию Геры. В душе вновь тоскливо резануло.

После разговора с отцом мужа, приняла чёткое и волевое решение не просить, а требовать теперь разговора с Германом. Заняла позицию в гостиной на диване. Пришёл опять за полночь. Запах алкоголя дошёл до моего обоняния.