Тортоделка. Истинный шедевр (СИ) - "EvgeshaGrozd" - Страница 118

— Может, всё наоборот? — вдруг в голову прокралась страшная мысль.

Оля вопросительно взглянула на меня.

— Может, нам и правда нужно разойтись? Оставить друг друга… Когда мы вместе, то постоянно что-то пытаемся доказать. Не только другим, но и себе. Это может быть знак? Мы не только дарим друг другу боль, но и смерть. Мне страшно, Оль.

— Я не верю в знаки. Но верю в то, что люди не встречаются более двух раз. Один раз — норма, два — случай, три — вы близки ментально, физически и психически. Вы чувствуете друг друга, повторяете друг за другом, думаете одинаково. Вы — одна ячейка с единой хромосомой. Инь и Янь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Веки вдруг налились свинцом и стало сложно их держать открытыми. Нет, я не хочу спать… Не могу!

— Вик, тебе надо отдохнуть. Сон полезен для мамы и малыша. Обещаю, разбужу сразу же, как позвонит Ярик, — Оля мягко тронула за руку.

— Я… Я не могу.

— Можешь! — девушка сурово посмотрела на меня. — Ты уже мать! Муж сильней, чем твой малыш. Ты нужней сыну. Это твоя святая обязанность. Думай об этом. Спать, живо!

Янтарь глаз проник в жилы. Она права. Сын сейчас слабей всех нас. Он — первый, кому нужна истинная помощь.

— Хорошо. Ты права. Я прилягу ненадолго.

Но моих слов, видимо, для супруги Калина было недостаточно. Оля проследила, как я приму горизонтальное положение. Укрыла одеялом.

Голову вело. Сон просто валил с ног. Подозрительно взглянула на Олю.

— Что было в чае?!

— Ромашка, — невинно пожала она плечами, и картинка перед глазами расплылась.

Открыла глаза от яркого солнечного луча, бившего прямо в лицо. Поднялась. Взглянула на тумбочку, где покоился обычно мой телефон, но не обнаружила.

Прислушалась к себе. Чувствую себя отдохнувшей и приободрённой. В том чае, что принесла мне Ольга, явно была не только ромашка.

Господи, я так много проспала?!

Взволнованно сползла с кровати и, подобно большому колобку, покатилась из комнаты в гостиную. Там и ожидали меня мама и Ольга. Я открыла было рот, чтобы дать жене следователя хороший выговор, но она оказалась расторопней.

— Скорей собирайся. Яр нашёл вчера Геру. С ним всё хорошо, они сейчас в больнице.

— Оля! — в крик этого имени вложила всё: и досаду, и радость, и панику.

В машине девушка всё же получила от меня нагоняй.

— Прости, но по-другому нельзя было. Ты переживала и переживала, а потом… Не дай бог.

Да, Оля заботилась о моём малыше, и я благодарна, поэтому решила не раздувать это.

В палату мужа влетела вихрем. Гера с компрессом на шее и бинтами на руках сидел на кровати. На подоконнике расположился Калин. В груди всё дико сжималось. Метнулась к постели мужа и крепко обняла.

— Слава Богу, — целовала супруга, получая в ответ такие же горячие поцелуи. — Живой, живой…

— Всё хорошо, родная, — обнимал так же крепко, прижимая к груди. — У нас теперь всё станет замечательно. Тебе больше не грозит тюрьма… Ты свободна!

— Что?! Это правда?! — не веря своим ушам, смотрела то на Геру, то на Яра.

— Это был Марат! — низким басом уронил муж, и на его лице отразились явный стыд и горечь за брата. О Боже!

— Значит, он жив?! Даже не знаю, что думать, родной, — произнесла в его манере и ласково прошлась рукой по щеке.

— Он убил четырёх человек, — пробасил Ярослав и, подойдя к постели пациента, осмотрел нас стальным взглядом. — Пятое убийство мне нужно ещё доказать. А так же ему впаяют покушение и организацию преступной группировки. Прости, Герыч, но твой брат влип крупно и надолго.

— Хотя бы жив, — буркнул Гера, горько усмехнувшись, и крепче обнял меня.

— Ярослав, не смогу, наверное, подобрать нужных слов, чтобы отблагодарить Вас, — мой голос дрогнул и, уже не сдержавшись, от всей души обняла этого красивого и седовласого мужчину. — Спасибо Вам огромное.

— Я бы не простил себя, если не сумел помочь вашей семье, — улыбнулся следователь.

Я утёрла слезинку счастья и снова вернулась к супругу.

— Но, должен отметить, что в спасении Германа решающую роль сыграл ещё кое-кто. — Ярослав вдруг стал чуть суровей и оглядел нас исподлобья. — Это, конечно, Ваши дрязги, и меня не касаются, но именно благодаря помощи Лики Романенко, мы смогли вычислить верно то место, куда Марат отвёз Геру.

— Лика?! — ощутила, как тело мужа напряглось в нарастающем гневе негодования. — Она была с Маратом за одно?!

— Нет. Она точно так же не в курсе того, что творил твой брат. Но Лика тесно общалась с ним, потому знала чуточку больше. Я решил воззвать к её чувствам к тебе и не прогадал. Она назвала несколько предположительных мест, где Марат мог спрятать тебя. Охранник твоей фирмы узнал в машине марку Мазерати. Мы вывели список всех владельцев этих марок в Москве. И лишь две не имели GPS-трекеры. Один сломал его и ждал новый, а вторым оказался твой похититель. Дорожные камеры отследили направление Мазерати по номеру машины. С радаров тачка ушла на восемьсот пятом километре от Москвы. И этот пролёт соответствовал одному из названых Ликой адресов. Группу захвата организовали за час.

— Хочешь, чтобы мы теперь восхваляли её за спасение? — сипло рыкнул муж. — Меня спас ты. Благодарить её за то, что она путалась с убийцей и случайно чуточку больше знала о нём, я не намерен. Лика отдала гражданский долг — содействовала поимке преступника — это называется именно так и не перечеркивает все её гадости, которые она совершала по отношению к нашей семье.

Я молча поддержала его. Герман прав. Один поступок не отменяет миллионы плохих.

— Я лишь хотел, чтобы вы знали, — пожал плечами Яр. — Теперь нам предстоит ещё немного поработать. Завтра, Вика, я заберу Вас в главк. Наконец торжественно и официально снимем с Вас обвинения в убийстве Майорова.

Я, счастливо улыбаясь, кивнула, блаженно прижимаясь к мужу. Мне всё ещё не верилось, что со спасением Геры пришло и моё спасение.

Яр и Оля оставили меня с супругом в палате наедине, где смогла услышать всю чудовищную правду о всех произошедших событий за этот месяц.

— Никогда не думала, что люди могут так люто ненавидеть, — проронила печально, перебирая в руках пальцы мужа. — Насколько же сильным бывает это чувство, что человек становится способен лишить жизни кого-то.

— Это не сила чувств, это натура человека. Если он родился с душой убийцы, ничто его не изменит. Сравнить Калина и твоего отца, к примеру. Они оба в прошлом преступники, но любовь к дочке изменила Яра, сделав тем, кто он есть сейчас, а у Виктора не только нигде не дрогнуло, но ещё он сделал всё, чтобы испортить тебе жизнь. Просто за дозу. Убийцами рождаются, а не становятся.

Притянула ладонь супруга к губам, втянула запах своего мужчины, почувствовала любимое тепло, упиваясь от мысли, что он по-прежнему рядом и его никто не отобрал у меня. Эмоции переполнились через край, и я решилась. Он должен об этом знать. Хватит отмалчиваться и страдать!

— Я люблю тебя. Всегда любила и буду любить, — его рука стала сильней.

Сжал мои ладони и резко потянул к себе, губы слились в пылком поцелуе — жадно, жарко и благодарно. Держит за затылок, не в силах отпустить. Уткнулась лбом в висок.

— Я так испугалась, что не скажу тебе этого больше, — шепнула, касаясь дыханием кожи.

— Я тоже очень люблю тебя, родная. Умоляю, не уходи больше. Давай бороться с невзгодами вместе. Вместе мы сильнее.

Выдохнула и зарылась в объятия мужа. Вжалась в него настолько крепко и сильно, что моего ответа ему не понадобилось…

Германа выписали буквально на следующий день, который мы почти полностью провели в главке.

Все обвинения сняты. Я подписала документы. Гера же, тем временем, подвергался уговорам прокурора написать заявление о покушении.

— Нет, — твёрдо мотнул головой муж. — Ему и так светит пожизненное за убийство пяти человек и за организацию ОПГ.

— Он едва не убил Вас, — прокурор повысил от изумления голос. — Ваш отказ, в любом случае, не спасет Марата Беспалова от наказания.