Сестра (СИ) - Гузь Никита - Страница 8

— Нам сегодня аванс выдали, вот я и решила немного пополнить наши запасы, — ласковым голосом ответила Саша, смотря на меня.

— Виктор, — представился я, подойдя к парню и протягивая ему руку.

Парень никак не отреагировал на мои действия, не протянул мне в ответ руку для рукопожатия, не представился, как я этого ожидал, он лишь зачем-то замотал головой по сторонам, словно стараясь прислушаться к звукам. Зрение у меня было не ахти, поэтому, только подойдя к нему для рукопожатия, я заметил, что у него какие-то странные пугающие глаза, словно стеклянные.

— У тебя гости? Прошу прощения! — растерянно пробормотал парень, медленно делая несколько шагов назад обратно в комнату, из которой вышел.

— Да, это мой друг Виктор, про которого я тебе рассказывала. Он привез меня на своей машине вместе с покупками и помог их поднять наверх, — представила меня Александра, что было приятно, так как она упомянула, что рассказывала этому парню обо мне. — Познакомься, это мой брат — Мишка, у него больные глаза… Он слепой.

— Очень рад познакомиться, — улыбнулся я, обернувшись к Саше, которая поднимала сумки с пола. — Помощь нужна?

— Нет, спасибо, — она лучезарно улыбнулась в знак благодарности за беспокойство. — Идите, мойте руки и давайте выпьем чая…

— Да я, наверное, поеду… — как-то неуверенно пробормотал я.

— Даже и не надейся, что я отпущу тебя голодным! Ужин готовить долго, а вот чаем угощу. Давайте без разговоров мыть руки и приходите на кухню…

— Пойдем, с ней лучше не спорить! — парень улыбнулся и медленно, прикасаясь рукой к стенкам, направился вглубь квартиры. Я аккуратно шел за ним.

Идя вслед за парнем, я чувствовал жалость к нему и к его сестре, а также бессилие, зная, что болезни, связанные с полной потерей зрения, почти на девяносто девять процентов не лечатся. На вид парню было не больше восемнадцати-девятнадцати лет, возраст, когда начинаешь гулять с девушками, целоваться и в первый раз узнаешь, что такое взрослая любовь. Это возраст, который на всю жизнь остается теплой частичкой воспоминаний, за которую держишься, когда тебе очень плохо, настолько, что хочется умереть. Именно этот возраст и согревает теплыми воспоминаниями, и именно из этого возраста друзья становятся настолько близкими, что в любой ситуации уверен в их надежных плечах и в том, что они всегда помогут и поддержат. А этот парень был лишен почти всего этого, так как, судя по всему, он сидел дома в одиночестве, дожидаясь возвращения своей сестры с работы, чтобы поговорить хотя бы с ней…

— Вот, заходите и мойте руки, — произнес парень, перебив мои грустные мысли. — Саша говорила, что вы связаны с литературой, у вас случайно нет никаких аудиокниг? А то я все наши уже переслушал…

— Нет, вроде… — растерялся я. — Но у меня много знакомых, я поспрашиваю. Ты где-нибудь учишься?

— Нет, — грустно ответил парень, — таким, как я, очень тяжело среди других, да и большинство университетов просто понятия не имеют о том, как учить слепых, ведь нам нужно все специальное. Хотя, я учился в музыкальной школе со специальным преподавателем и умею играть на фортепьяно… если хотите, могу сыграть вам что-нибудь.

— Сам-то что-нибудь сочиняешь? — поинтересовался я.

Пока я мыл руки, вытирал их, и мы шли обратно на кухню, я многое узнал о Михаиле. Он рассказал мне, что любит читать, точнее, слушать аудиокниги, но их очень тяжело достать, и из-за этого он прослушивает свою коллекцию по кругу, и поэтому большинство он уже знает наизусть. Также поделился и тем, что ему нравится не только играть произведения великих композиторов, но и сочинять самому, еще похвастался, что любит прослушать мелодию современной эстрады, а потом подбирать ее на фортепиано. По разговору с ним я не почувствовал того, что он недоволен или обижен на жизнь. Да и он, собственно, не жаловался, а наоборот — счастливо рассказывал мне о том, какая у него веселая и интересная жизнь.

Забавная эта штука жизнь — одни, как только жизнь ставит им подножку, падают, начинают жалеть себя и жаловаться на то, как этот мир несправедлив с ними, а другие, которых жизнь почему-то наказала, да так, что, кажется, будь ты на их месте, вообще не стал бы жить — живут и радуются. Слушая и смотря на Мишу, я на какое-то мгновение представил себя на его месте и понял, что не прожил бы так и недели — либо спился бы, либо просто выбросился из окна…

За столом мы шутили, рассказывали какие-то интересные случаи, и вообще вели себя так, словно среди нас не было слепого человека. Потом, пока Александра мыла посуду, ее брат сыграл мне вначале что-то из классики, затем свое, а потом предложил сыграть с ним в «Угадай мелодию» — он играл эстрадные мелодии, а я должен был их угадывать. К моему глубочайшему удивлению, каждую мелодию я угадывал настолько быстро и точно, что скоро стал замечать, что у него есть музыкальный талант, ведь не каждый же может один раз прослушать мелодию, а потом исполнить ее на пианино, причем настолько точно подбирая и темп, и ноты и вообще — просто идеальную схожесть.

— У него талант? — шепотом произнесла Александра, присаживаясь на край дивана и смотря на меня.

— Несомненно, — пробормотал я, прислушиваясь к мелодии. — Это… э… из кинофильма «Бандитский Петербург»! Да?

— Ага, вступление, — улыбнулся парень, поворачиваясь ко мне.

— Ты гений, Мишка, — ласково произнесла Александра, растрепывая волосы брата рукой. — И, как я вижу, твоя музыка очень поразила нашего гостя, но ему пора ехать, а то уже поздно…

— Прошу прощения, — растерянно пробормотал Миша.

— Ты классно играешь! У меня когда-то был знакомый музыкант, я обязательно найду его номер и познакомлю его с тобой, — пообещал я, вставая с дивана.

Провожали меня вдвоем. Мишка пожал мне руку на прощание, а я пообещал найти ему какие-нибудь аудиокниги, тем более что он показал мне свои, и я убедился, что их у него с десяток. Александра поблагодарила меня за помощь и тоже пожала руку в знак прощания.

Выйдя из их квартиры, я вдруг понял, как мне не хватает семьи…

* * *

Вернувшись домой после встречи с братом девушки, я загорелся идеей устроить им обоим сюрприз — познакомить с их любимым писателем и подарить парню как можно больше аудиокниг. Первая часть плана мне удалась очень быстро и легко, писатель был свободен в выходные, и с легкостью согласился встретиться со своими читателями, а также пообещал мне дать им еще ненапечатанное произведение на критику, — если, конечно, Александра согласится. А вот со второй частью плана вышли непредвиденные затруднения — я и понятия не имел о том, что найти аудиокниги окажется так сложно, тем более какие-нибудь интересные и новые, а не классические. Только вечером в четверг я, отпросившись пораньше, съездил в звукозаписывающую студию, где мне по знакомству продали несколько новинок, еще не поступивших в продажу, и две книги, записанные чуть ли не передо мной. Александру я все эти дни встречал по вечерам после работы, но больше в гости меня не приглашали, да я сильно и не напрашивался, так как на прилавки поступила новая книга, и мне нужно было написать на нее рецензию по заказу издательства. Я бы с этим не торопился, но автором книги был именно тот писатель, который так легко согласился встретиться с Сашей и ее братом по моей просьбе, да и книга была написана завораживающе, как всегда, и являлась долгожданным завершением трилогии.

Сидя на работе в субботу, я при каждом звонке думал, что это звонит писатель и хочет сообщить мне, что у него не получается, так как все шло слишком хорошо. Вечером в пятницу, когда привез Александру домой, она на прощание чмокнула меня в щечку, сказав, что я поднялся до уровня друга, с которым можно целоваться в щечку в знак приветствия и при прощании.

Звонок телефона в который раз оторвал меня от закачивания текста рецензии, которую ждали от меня в издательстве, и не только книги, но и нашего журнала, ведь большая ее часть должна была стать статьей.