Весна&Детектив - Устинова Татьяна - Страница 1

Весна&Детектив

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Жертва рекламы

Анна и Сергей Литвиновы

– Татьяна! К шефу!

Садовникова скривилась. Когда ранним и чрезвычайно хмурым весенним утром вызывает сам Брюс Маккаген, дела плохи. Вряд ли американский босс хочет зарплату повысить. В лучшем случае сорвет на ней, творческом директоре, собственное плохое настроение. А если совсем уж устал от дикой России и несусветных пробок, может и оштрафовать. Ни за что. Для профилактики. Повод всегда найдется.

Но начальник – фантастика! – встретил Таню с улыбкой. Не поленился седалище от кожаного кресла оторвать. И даже кофе предложил.

Татьяна насторожилась еще больше.

А Маккаген, сверкая фальшивыми американскими зубами, радостно произнес:

– Таня! Лично вам, как творческому директору, я хочу поручить ответственный и чрезвычайно, просто исключительно интересный проект!

Еще подозрительней. За исключительно интересные проекты сотрудники обычно дерутся – а тут он сам в руки плывет. Да еще с лучезарной начальственной улыбкой.

– Я назначил вас ответственной за рекламу «Spring Love», – триумфально закончил шеф, и Садовникова едва не застонала.

Хуже не придумаешь. Бывают такие проекты – от начала до конца невезучие. А именно в рекламе духов «Spring Love» слились, как говорится, в одном флаконе сплошные проблемы.

Парфюм пах, во всяком случае, на Танин вкус, резко и дешево. Но это еще полбеды. Тем более что денег на ролик заказчик не пожалел – отвалил за креатив и съемку аж триста тысяч зеленых. Но уж больно команда подобралась неудачная. Фотомодель, «лицо товара», Эвелина Барышева – девчонка смазливая, но крайне бестолковая и капризная. Режиссер с говорящей, прямо-таки созданной для рекламы и кино фамилией Красивый – большой талант. Но алкоголик и лентяй еще больший. Да и сценарий дорогого имиджевого ролика отдали блатному – племяннику господина Маккагена, серьезному, с бархатными глазами юноше, недавнему выпускнику Гарварда, по имени Стив. А вчерашние студенты, всем известно, работают по учебнику. Однако жизнь, в том Татьяна убеждалась не раз, куда многогранней и сложней, чем любые, даже гарвардские, прописи.

– Нет, мистер Маккаген, – твердо произнесла Татьяна, – со «Spring Love» я возиться не хочу.

– А это не предложение, – нахмурился шеф. – Считайте, что это приказ.

– А если я откажусь его выполнять?

– У нас не военное время, – иезуитски улыбнулся Маккаген, – поэтому мы вас не расстреляем. Но уволим.

Вот американская сволочь! Знает ведь, что на Садовниковой висят два серьезных кредита и терять работу ей сейчас совсем не с руки.

– Но с «Весенней любовью» такая фигня получается… – простонала она.

Маккаген хотя и экспат, но русский сленг давно освоил. Гневно вскинул брови. И Татьяна немедленно пошла на попятную:

– Я, конечно, не сомневаюсь, что сценарий Стив написал гениальный. Но фотомоделька, как ее… Эвелина? Она ведь никуда не годится! И режиссер – полный дебил.

Увы, опять вышло не в тему. Потому что шеф еще больше захмурнел и едко произнес:

– Хочу вам заметить, Татьяна, что к ролику уже проявляется огромный интерес. Анонсы о съемках опубликованы в журнале «Философия рекламы». Да и представители СМИ пожелали на площадке присутствовать. По собственной, кстати, инициативе. Я, конечно, разрешил. Пиар никогда не помешает. Тем более бесплатный.

Ну, вообще ни в какие ворота… Пиар, конечно, дело хорошее – но разве можно приглашать журналистов на съемки? А коммерческая тайна? Да и о рабочей атмосфере, когда кругом болтается пресса, придется забыть.

Однако Татьяна взглянула в полыхавшие яростью очи шефа и больше возражать не стала. Сама виновата, что до директора пока не дослужилась. Или замуж за миллионера не вышла. Тогда б имела право капризничать. А пока она человек подневольный. Спасибо Брюсу, что в Ашхабад не послал, туркменский филиал открывать.

«Ладно, мистер Маккаген. Сделаем из дерьма конфетку. Не впервой», – едва не брякнула Татьяна.

Но, конечно, промолчала и лишь безропотно, в стиле образцовой подчиненной, склонила голову.

Два фургона с аппаратурой. Отапливаемый трейлер для звезды Эвелины Барышевой. Ее «Мерседес». Автобус, привезший съемочную группу. Еще один – с журналюгами… На натуре – опушке подмосковного леса – сразу стало тесно и суетно.

Красавица Эвелина явилась на съемки с сопровождающими лицами.

Во‑первых, при ней имелась собачка – отвратительный, абрикосового цвета тойтерьер. Кроме того, звезду сопровождал широкоплечий, угрюмого вида браток, немногословный и хмурый, – охранник, а может быть, бойфренд. Третьим в свите оказался вертлявый юноша – его Эвелина представила как Альберта, двоюродного брата. Брат надоедливым котенком терся вокруг модели и совсем не по-родственному то и дело прикладывался то к ее щечке, то к ручке. Мрачный бойфренд (охранник?) каждый раз при этом хмурился. Но Эвелинка, чтоб окончательно раздразнить своих спутников, еще и каждому встречному оператору-ассистенту глазки строила.

А когда на съемочную площадку пожаловал режиссер – охальник и раздолбай Валюша Красивый, – атмосфера окончательно накалилась. Валюша, как положено истинной богеме, считал моделей, даже самых звездных, всего лишь мясом. И обращался с ними соответственно.

– Эвелинка, сучка такая, ты почему бледная? – тут же кинулся он к героине. – Опять всю ночь в койке кувыркалась?

Модель – не первый год в бизнесе – в ответ привычно и глупо захихикала. Свита красавицы посмурнела. Но Валюшка этого не заметил, сразу кинулся группе указания раздавать:

– Что за херня? Почему свет до сих пор не выставлен? И Эвелинка ни фига не готова. Рожа – краше в гроб кладут! Кто ей делал мейкап? Покажите мне его, криворукого дальтоника!

Криворукий дальтоник – дорогущий, триста долларов в час, стилист – лишь зубы стиснул, но вступать в дискуссию с режиссером не стал. Опытный человек. Понимает, что Валюшке любой предлог нужен, чтобы войти в нужное состояние. Кто-то заряжается кофием, кто-то спиртным, а временно завязавший Красивый – хамством.

Зато Эвелинин браток (теперь понятно, что не охранник, а забирай выше – сердечный друг) со скрытой угрозой произнес:

– Ты. Дядя. За базаром. Следи.

И невзначай поместил правую руку во внутренний карман кожаной куртки. Вроде пистолет у него там. А что, с такой рожей вполне возможно.

Татьяна – только криминальных разборок не хватало ей на съемочной площадке! – чуть не грудью принялась заграждать Красивого. Но режиссер и сам не растерялся. Широко улыбнулся братку, сложил губы трубочкой:

– Ах ты мой сладкий! Ах, до чего я люблю вот таких… грозных! Ты меня просто… возбудил!

В группе раздались смешки. Журналисты, пожаловавшие на съемку, навострили камеры. Защелкали блицы: ура, вот-вот начнется скандал или, еще лучше, потасовка. Браток побагровел. А режиссер, весело насвистывая, двинул от Эвелины с ее свитой прочь.

– Блин, ну и хрен с горы… – расслышала Татьяна шипение бритоголового. – Допросится он у меня…

Модель в ответ зашептала:

– Но, милый, ведь это же режиссер! Он считает, что здесь главный!

– Вижу, какой он главный!.. – продолжал кипятиться спутник модели. – Петух с параши!

– Ерунды не говори, – невозмутимо хмыкнула звездочка. – Шуток не понимаешь?

«А Эвелинка не глупа», – мелькнуло у Татьяны.

Она оставила девушку умасливать своего кавалера и двинула вслед за Валюшкой. Бросать режиссера без присмотра нельзя ни на секунду. Иначе мигом – талант во всем талант! – вычислит, у кого из толпы, что ошивается на съемочной площадке, можно коньячком разжиться. И тогда пиши пропало. Год назад, когда за режиссером недосмотрели, Красивый канкан плясал. Без брюк и ботинок, в трогательных красных носках.